Бессонница

С наступлением ночи за окном начался нарастающий дождь, который быстро нашел себе сопровождение с грозой. Крупные капли падали на край крыши и с грохотом разлетались на мелкие крупинки, дружно барабаня в такт журчанию воды на земле. Под окнами уже раскинулись пузырящиеся лужи, что отражали в черной воде изредка кажущиеся вспышки молний. Ветер нагибал податливые ветки небольших кустарников и деревьев, они судорожно бились друг о друга и скрипели. Ледяной порыв сметал стену капель в сторону, и они летели под наклоном, бились прямо в запотевшее окно и стекали вниз, падая на землю. Недовольный блеск янтарных глаз наблюдал за этой картиной через тонкий тюль и едва колышущиеся занавески у стены. Хоть окна и были плотно закрыты, но внешний грохот все же доходил до ушей, не давая покоя. На кухне отчётливо и ритмично тикали старые часы, казалось, что их секундная стрелка с каждым разом отбивала ритм громче, чем в прошлые разы. Осаму уже было хотел вскочить с места и разнести к чертям собачьим эту штуковину. Однако часики очень сильно любила их с Ацуму бабушка, всё-таки подарок от покойного деда, которого та любила ещё больше. Серебровласый вскинул ногой одеяло, отбросил его в сторону и недовольно цыкнул на "гребаное мозгоебство" от часов и звуков за окном, не в силах успокоиться и уснуть. Вздох за вздохом тихо вылетал, заставляя грудь парня вздыматься и опускаться. Спокойствие казалось совсем непостижимым, оно куда-то улетело, либо было придавлено проливным дождем за окном, где и растворилось в огромном количестве воды. – Чёрт... – Прошипел парень и стукнул кулаком по стене, проклиная бессонницу. "Если не усну сейчас, то с утра варёный овощ будет выглядеть лучше, чем мое лицо...твою мать!" Придавленная головой подушка была взбита кулаком, после чего накрыла лицо страдальца и его недовольные вздохи. От тишины в комнате разрывало уши, а тиканье на кухне стучало по мозгам и нервам. Точно такой же стук бил за окном, только уже в другой композиции, создавая диссонанс и разнообразие в помещении. – Да блядь! – Вспылил старший, кидая подушку в другой угол комнаты, где та врезалась во что-то и глухо упала на пол. Спустя мгновение несколько книг дружно друг за другом с интригой стукнулись о край рабочего стола, а после шлепнулись на пол. Наконец, секундная тишина. Хотя нет. Теперь на фоне этой "тишины" снова образовалась жгучая смесь из звуков и постукиваний. Однако было что-то ещё. Только вот, что? Ах, да. Это был едва слышимый топот младшего брата, который, по видимому, с не особо благими намереваниями направлялся в комнату, где бессонница сковала парня. Пусть братья жили в разных комнатах, но стенка между ними была общей и сказать, что ее толщина не превышала и десяти сантиметров, ничего не сказать. – Дебил, какого члена ты комнату разносишь по среди ночи!? – Скрипнул зубами блондин, залетая внутрь и показывая брату свой недовольный сонный оскал. – Это вышло случайно... – Осаму равнодушно отвёл взгляд в сторону и даже бровью не повел, мол, все равно. – Нам обоим с утра на тренировку, потом по делам сходить..., – начал ворчать Ацуму и трясти рукой, чтобы его брат обратил внимание на столь подвижную в темноте фигуру. – Кончай уже... На минуту между братьями повисла интрижка. Старший страдальчески вдохнул и подобрал с пола свое скинутое одеяло. Блондин лишь нервно цыкнул и уж было собирался покинуть этот "вонючий муравейник", как Осаму вдруг соизволил ответить. – Не могу... – Тихо признался серебровласый. Рука упёрлась в лоб и надавила на виски от напряжения. – Что не можешь? – Мия младший взглянул на парня как на дурака, хотя слово "как", наверное, было лишним. – Закончить это, ты тормоз.. – волейболист зажмурился и недовольно прокрехтел, не желая признавать свою бессонницу. – В смысле? Ты чё сейчас...это...? – Ацуму не верил своим ушам, а горечные вздохи Саму только сильнее подтвердили томные догадки связующего. – А по мне не видно? Не могу уснуть... – Признался доигровщик. В его голосе явно была какая-то недосказанность или мольба о помощи. Ацуму замер с открытым ртом на пороге, не в силах сделать шаг куда-либо. Наконец, когда воздух кончился, он все же сделал вдох после шоковой паузы. – Да понял я, не тупой. Давай заканчивай и спи. – Бля, я же сказал, что не могу! – Повторил Саму, хватаясь руками за свои бедра. – Бля, не ори, бабка спит, уволень! – Ответный крик полетел навстречу и эхом пронесся по комнате. – Сам уволень! Драки хочешь!? Наконец, старший вскипел и поднялся с кровати, чтобы подойти к Ацуму. Янтарь в глазах запылал и был готов на очередную стычку, лишь бы нагнать на тело долгожданную сонливость. – Не трожь меня, изврат! – Дрогнул спортсмен, когда парень напротив схватил его за ворот футболки. – Чё!? Как ты меня назвал? – Нерв на лице напрягся и помог ему застыть в недовольной роже от наглости собеседника (если Ацуму можно таковым назвать). – Оглох? Ты грязный извращенец! Не трогай меня своими вонючими руками - противно! – Шикнул связующий и, хлопнув тому по руке, оттолкнул тело напротив от себя. – Тварь! Поставь себя на мое место! Хочешь издеваться – пиздуй отсюда! На секунду слова одиннадцатого дошли до младшего, от чего тот немного успокоился и прикрыл рот, чтобы спрятать оскал. Выглядел Осаму и правда не очень. У них на завтра столько дел поставлено, хоть утопись, но выполни, а тут такое. Что-то в сердце дернулось и слабо расцвело. Неужто это братская забота вдруг проснулась в холоднокровном связующем Инаризаки? Извиняться, конечно, никто не собирался, однако Ацуму все же решил для себя кое-какие меры. – Ладно... Хочешь, я помогу тебе? – Неуверенно спросил он и был неимоверно рад, что темнота скрывала его лицо. – Каким образом? Ты мне песню что ли споешь? – Просто заткнись. Осаму гордо хмыкнул на такой наглый и властный тон со стороны младшего, но все равно сделал, как ему велели. И правда, ему было интересно, что же предпримет восходящая звезда волейбола среди старшеклассников. Блондин, как не странно, начал нервничать ещё сильнее. Слегка дрожащие ладони одновременно легли на колени к брату и сжали их. – Тебе плохо? – Съязвил одиннадцатый и упёрся руками на кровать, немного перемещая на них свой вес. Кровать от тяжести тихо скрипнула. – Я же просил заткнуться.... – Ты мне не начальник, чтоб приказы раздавать. Сделай уже, что хотел, раз вызвался. На лице старшего появилась широкая улыбка, которая после переросла в зубастую ухмылку. Все же, чувство власти любил каждый, поэтому осуждать Саму за такие слова было не совсем правильно. Естественно, такой тон не понравился благодетелю напротив. Темные брови сошлись на переносице, образуя гневную складку на лбу, а руки резко развели колени доигровщика в стороны, от чего Мия старший в шоке приоткрыл рот. – Ты... – Глаза распахнулись ещё сильнее от того, что до Осаму, наконец, дошло. В темноте его янтарь заметил точно такой же взгляд, правда он уже был совсем холодным и спокойным. – Думаешь, я не смогу сделать это? – Словно вызов, слова были брошены прямо в лицо "страдальца". – Ты дебил... Я не "это" имел ввиду, когда говорил, что не могу уснуть... – Грозно объяснил Саму и через силу стал сводить ноги вместе, но связующий снова открыл их как уличную калитку. Лицо окропил алый румянец, от чего в щеках стало слегка жарко. – Я не думаю, что ты меня там чем-то удивишь. Мы же близнецы. – Самоуверенность спортсмена только возросла, стоило только старшему ослабить бдительность. – И что? Ты знал, что мозгов на вторую порцию не хватило? – Гордость старшего была слегка задета, поэтому он стал доставать козыри. – Ну и говнюк же ты! Сдохни! – Вспылил блондин и кулаком ударил брата по бедру как по кухонному столу. – Сам сдохни! Чё орёшь!? – Теперь уже Осаму упрекал Ацуму за крики и глупые поступки. Руки внезапно подвели тело, и оно упало на кровать, а головушка звонко чмокнулась со стеной. – Бляяя! – Зашипел Осаму и схватился за затылок. Цуму же выпустил смешок, а после заржал на всю комнату, нависая сверху. И за что Осаму такие страдания? Сначала бессонница, шум в доме, а теперь брат-идиот надрывал свой пресс от того, что тот ударился головой. Считая, что жизнь несправедлива, пепельноволосый цыкнул и нагло схватил парня за голову, резко опуская вниз. Тот ахнул от того, что встретился с пахом лицом к лицу, при чем, в буквальном смысле. Ацуму поднял глаза на причину своего неловкого положения и хмыкнул. – Что, так не терпится? Просто признайся, что ты извращенец, тогда я буду нежен. – Хер тебе. Заметь, не я предложил все это. И кто из нас извращенец? Ацуму уже давно понял, что хера ему не избежать, да и он уже был согласен с тем, что они оба испорчены не на шутку, однако гордость старшего задеть все равно хотелось. – У тебя это будет первый раз, да? А, Саму-кууун? – Последнее словно было специально растянуто и сказано ласковым и надменным голоском, каким всегда любил ехидничать младший. – И что? Хочешь сказать, у тебя нет? Блондин промолчал. Но все мы знаем, что молчание – знак согласия. Точно также и подумал доигровщик. Он насупился ещё сильнее, когда снова эта тишина повисла в комнате, но ее вдруг решил прервать горе-помощник. Тяжесть в паху ослабла, когда связующий все же соизволил подняться с мягкого места. Крепкие мозолистые, после усердных тренировок, пальцы запозли под футболку парня и начали оглаживать подтянутые бока и пресс, отодвигая ткань кверху. Саму резко схватил шаловливые ручонки и убрал их от своего живота. – Ты чё делаешь? – В смысле? Помогаю, как и обещал. – Зачем трогаешь там? Ты же... – Бля, завались, умник. – Усмехнулся блондин и только сильнее убедился в том, что его брат тот ещё лапух. – То же мне. Пф! Девственница. – Чё Сказал? – Опешил старший и схватил парня за волосы, сильно оттягивая. Младший зарычал от боли и треснул Осаму по руке, чтобы тот ослабил хватку. – Ещё одно слово и ты выйдешь отсюда лысым и покалеченным! Ацуму злобно фыркнул носом и встал на пол коленями, устраиваясь поудобнее между ног своего брата. Руки снова уложил на бедра и стал медленно оглаживать их через ткань шорт, чтобы эта "гордая невинная принцесса" привыкла к прикосновениям. "Занятно однако. Теперь и мне из-за него не спится! Пусть теперь платит натурой, иначе заставлю червей жрать!" Медленно, но все же руки добрались до живота и боков спортсмена. На этот раз парень старался не спешить, так как боялся снова потерять клок своих крашенных в блонд волос. От едва ощутимых касаний подушечек пальцев по расслабленной коже пробежали мурашки до самой шеи и кончиков пальцев на ногах. Данное явление было замечено другой стороной, поэтому опытный братец пошел пальчиками ещё дальше. Красивое рельефное тело, конечно, привлекало внимание, ведь братья часто видели друг друга в таком виде. Хотя можно было и не смотреть на другого, а просто перевести взгляд на зеркало – по сути, одно и тоже? Или нет? Осаму же не такой, как он, он другой человек, с другими мыслями и характером. А, вот, теперь этому подлецу стало интересно, как поведет себя брат в данной ситуации, даже стыд и волнение отодвинулись на второй план. "У него хорошо сложено тело... Будешь ли ты невинной овечкой или же пылким зверем?" Ацуму "случайно" задел пальцами розовые бусинки и после усмехнулся от того, что старший так дёрнулся от неожиданности, но стерпел. Губы были плотно сомкнуты и прижаты друг к другу, чтобы не дать себе забыться в этих странных ощущениях. Теперь указательный и большой пальцы на обеих руках поймали твердые бугорки словно в тиски. Пепельноволосый горячо выдохнул и напрягся, отворачиваясь и закрывая веки от стыда. – Какая милая реакция~ – Заткнись! Извращенец... – Тебе ведь нравится? Пошляк тут только ты, не зазнавайся. Старший искривил лицо в яростной гримасе и хотел уже со всей дури навалять подлецу, но тот словно хитрый лис оттянул кверху сосочки и стал покручивать. Волейболист дернулся на месте, и было слышно, как дыхание сбилось, переходя в более тяжёлое. Продолжая манипуляции одной рукой, Ацуму плавно провел второй по вздымающемуся животу и теперь добрался до самого интересного местечка. Нежно огладил ткань пижамных шорт и сжал едва заметную выпуклость. – Кх! Хватит...! – Шикнул доигровщик и начал сводить ноги вместе, но сделать это не удалось из-за парня, который удачно устроился между ними. – Когда ты просишь меня об этом с таким голосом, это ещё один повод задуматься над словами ранее. – Цуму сжал и приласкал промежность рукой, не давая возможность брату расслабиться. – Педик! Ты и с парнями спишь, да!? – Возмутился старший и покраснел. В груди энергично стало отбивать сердечко, гоняя кровь по телу, особенно к нужному органу. – Совсем тупой? Я делаю это первый раз, усёк? Будешь ворчать – член откушу! Угроза сработала на ура и успокоила гордого доигровщика. Осаму никогда бы не предстал перед кем-либо в таком позорном виде, особенно перед своим братом. Но, если положение обоих равно, то беспокойство не так сильно вертелось перед глазами. Что более важно, так это цепкие пальцы связующего, стягивающие с одиннадцатого нижнее белье вместе с шортами. Эти же самые пальцы обвили слегка влажный орган и начали дразняще касаться слабых точек. Парень томно вздохнул и закрыл одной рукой рот, чтобы сквозь потёмки не было видно его беспомощного выражения. Теперь младший на пробу прошёлся влажным шершавым языком по головке, продолжая руками держать член в руке. Вторая рука огладила напряжённый пресс и мягкие бока. Внутри все горело и сжималось от накатившей дрожи и возбуждения. Такого Саму ещё не испытывал даже, когда оставался сам с собой и своей рукой наедине. Казалось, этот крашеный паршивец знал про все слабые точки и места, знал, куда лучше направить свое внимание и время. Может быть это потому, что у них с Ацуму схожи тела? Ну, да, логично, он же близнецы. Однако Цуму не так быстро заводился, поэтому самодостаточно фыркал на дрожащего парня напротив и прошёлся язычком по всему стволу, заставляя старшего податливо качнуть бедрами навстречу. – Что, нравится? – Облизнулся блондин и нажал ноготком на влажную головку. – Гх! – Прокрехтел волейболист, стараясь сдержать голос. – Не разговаривай со мной, когда делаешь это, тупой ты изврат! Мия старший выдохнул и немного расслабил бедра, которыми он зажал брата. Теперь для младшего был целый простор и поле для экспериментов над братцем, что беспомощно корчился в муках удовольствия. Лис наклонил голову ниже и взял в рот головку члена, посасывая ее и облизывая внутри языком. – С..стой! – Внезапно позвал Осаму и приподнялся на локтях. – Чего ещё? Только не говори, что уже собрался кончить. – Конечно нет! Просто... Просто я не собираюсь больше пробивать твои пасы! – Чё? Охренел? Это ещё почему!? – Ацуму мстительно сжал ствол в руке, от чего Осаму дрогнул и горячо выдохнул. – Пасы, сделанные твоими грязными руками, я не собраюсь их пробивать! – Ублюдок! Этими руками я трогал тебя, а не себя! Совсем мозги отшибло!? Пепельноволосый не успел ничего возразить. Он только тихо вздыхал и толкался навстречу, позволяя манипулировать своим телом. Связующий воспользовался ситуацией и взял в рот полностью, задевая гортанью возбуждений орган. " Блять...Чертов сосунок...это приятно... Пиздабол! Говорил, что делает это первый раз, хотя отсасывает так, будто сто раз практиковался!" Тело плавилось и тряслось от кайфа, что маленькими волнами разносился по телу до самых кончиков пальцев. Парень даже почувствовал, как на его шее распушились короткие волоски и встали дыбом. Наконец, кроме тишины в комнате были слышны чавкающие и хлюпающие звуки, после которых с маленькой задержкой вылетали короткие полустоны и вздохи. После пары резких толчков в рот брату, Осаму тяжело прокрехтел и замер, откидываясь обратно на кровать и снова ударяясь головой об стену. На этот раз ему было уже не больно, да и как-то по барабану. Кончив, он весь распалённый расслабился и начал восстановливать дыхание. – Кха! Ты чё, бля! – Кашлянул седьмой и, высунув язык, стал выплёвывать на кровать белёсую жидкость. – Предупреждать надо, когда кончаешь! Фу, мерзость! – То есть член во рту не мерзость? Ты сам начал это... Одиннадцатый расслабленно зевнул и подтянул шорты обратно на бедра, укладываясь спать. – Хоть бы спасибо сказал – неблагодарный! Кто ещё тебе сделает такое!? – Рычал блондин, понимая, как обесценили его труд. – Да-да, спасибо. Доволен? Связующий лишь цыкнул и поднялся с колен, вытирая губы от лишней влаги. Уходя из комнаты, он подобрал лежащую на полу подушку и кинул в сторону уже давно спящего парня, что своим храпом мог превзойти все старинные часы по громкости. Теперь уже Ацуму начал сомневаться в том, что сможет уснуть в такой обстановке и после того, что только что сделал.