***
Она обернулась и начала оглядывать всё вокруг. Небось проснулся и бабу свою не узнает. Сколько раз уже такое было. Улыбнувшись, она развернулась к ним. Вот только девушка как спала, так ничего и не меняла. А с кем он тогда разговаривает? Василиса начала уже настороженней оглядываться. А вдруг его мусор ожил? Она знает много мифов о том, как у неряшливых хозяев лохмотья оживали и потом душили своих же хозяев по ночам. Во смеху то! — Я еще раз спрашиваю, ты кто такая, едрить колотить?! — уже громче спросил он, и явное возмущение читалось в его голосе. Девушка еще яростней начала оглядываться. Ай, действительно не появилась ли тут какая-то бабайка? Как вдруг голову озарила догадка: — Ты что меня видишь? — в ее голосе читалось искренние удивление. — Конечно, вижу, — теперь удивление читалось и в его голосе, — Ааа… ты, наверное, с нами из клуба приехала, да? Хотя странно, я никогда не интересовался такими щуплыми… Ну иди в кроватку к папочке… Девушка не удержалась и засмеялась мелодичным голосом. — Папочке? Ты знаешь, сколько мне лет, глупец? Ты мне даже и в третьем колене не папочка. — Чего?! Ты кто такая вообще?! Какого лешего делаешь в моем доме?! — Дед Мороз, а что не узнал? — скривилась девушка. — Ну и выражения… Мало того, что живет в свинарнике, так еще и руганью дом сорит. Бесстыдник. Во молодежь пошла думалось девушке. Вот раньше люди были культурней, опрятней и чистоплотней. А сейчас что? Стыд да срам. — Какая тебе нахрен разница, как я живу? Проваливай к себе домой и делай там, что хочешь! — Взорвался он. — Чтоб когда я досчитаю до трех, тебя тут уже не было, иначе я вызываю полицию! А что так взбесился то? Правда глаза колит? Так мы добавим: — Вызывай, вызывай, — усмехнулась Василиса, присаживаясь на пол в единственное чистое место, — домовых не сажали ни тогда, ни прежде. Как быстро переменилось его лицо. Не верит. Огнева лишь пожала плечами и потянулось к одной из кучек мусора, таща на себя пустой пакетик с чипсами. А, нет не пустой, обрадовалась она высыпая крошки себе в рот. — Каких нах домовых?! Ты что совсем больная?! — О, как понесло то. — Пошла вон отсюда… — Милый, а ты чего кричишь… — проснулась девушка. Ну то понятно, от криков этой истерички сейчас весь дом встанет. Василиса осмотрела девушку любопытным взглядом. Белобрысая сонно потянулась, пытаясь разлепить глаза. Н-да… и так сейчас выглядят современные барышни? Раньше бы ее сожгли на костре, приняв за ведьму. Неприродно большие губы, пирсинг в носу и штучные, нарисованные брови. Нет, не за ведьму. За черта. — Да вот ебанутая какая-то приперлась, уселась на полу и херню несет, — прорычал парень, указывая на сидящую в центре комнаты Василису, — Анжел, вызывай полицию… — Фэшик, но тут никого нет, — странно на него косясь, ответила блондинка, — и мое имя Света… Теперь парень перевел на нее злой взгляд голубых глаз. — Да как нет то?! — Буквально взревел он, — Вот она сидит! Или вы специально… Вдруг Огнева, не давая ему договорить, резко вытягивается и прыгает повисая на люстре, тут же начиная на ней качаться. Обычный человек явно бы такого не сделал, поэтому Драгоций лишь замер с открытым ртом. Василиса качалась всё сильнее, по потолку пошли трещины и краска начала осыпаться на пол. Так называемая Света завизжала писклявым голосом. А домовой, дабы закрыть ей рот, швырнула в нее ее же лифчиком. Не помогло. Ну чужого не держим. — Убери эту лахудру! — приказала рыжеволосая. — Убери ее к чертовой матери! Бедный Драгоций побледнел, что-то бормоча себе под нос. Молитву, кажется? Не поможет. За то, как он живет, есть отдельный котел в аду. А вот девушка оказалась умнее. Быстро схватив свои вещи, выбежала из квартиры, не забыв поскользнуться на остатках помидора, больно въехав лбом в дверь. Теперь у нее на лбу шишка будет, наверное. Еще больше на черта станет похожа. — Что за чертовщина тут творится? — пришел в себя парень, пятясь назад. — Теперь то ты мне веришь, что я домовой? — спокойно спросила, девушка спрыгнув с люстры. — Домовой? Ну и кто же ты?! Кузя или может быть Нафаня? — поднял вверх одну бровь парень. — Ты скажи, а то я мультик давно видел, как сейчас, выглядят ваши, не в курсе. — Мое имя Василиса, — всё так же спокойно ответила девушка, — и я домовой этого дома. — Тогда послушай, Василиса. — кое-как спокойно начал парень, но голос его выдавал. До сих пор не верит. — Давай ты сейчас уйдешь домой и мы не вспомним об этом инциденте, хорошо? Обещаю, что не буду никуда звонить… — Ты плохо слышишь? — она начала злиться. — Это мой дом, и я никуда отсюда не уйду! Парень стоял молча, минут пять точно, внимательно рассматривая ее. Невысокая рыжеволосая девушка, с синими, как васильки глазами смотрела на него выжидающе и недовольно. Одежда какая-то странная, правда. Старомодная что ли? И так сейчас выглядят домовые? Бред какой-то. — Да это какой-то бред! Ты не можешь быть домовым! Василиса насупилась ещё сильнее. Он ей не верит. — Ты каждый день встаешь на работу ровно в семь утра, перезаводя будильник еще на пять минут, просыпаешь на полчаса, поэтому всегда опаздываешь, — начала она, замечая как вытягивается его лицо. — Пьешь только горький кофе, с одной ложкой сахара, так как у тебя аллергия на зеленый чай. Ты всегда надеваешь сначала штаны, потом рубашку, забывая иногда принять душ, сначала надеваешь правый носок — правый ботинок, потом левый носок — левый ботинок. Три года назад ты спалил кухню, пытаясь испечь пирог сестре на День рождения, а два месяца назад потерял ключи от машины, что потом нашлись за холодильником, а сейчас наушники, которые ты ищешь преспокойно лежат за кроватью, в ожидании тебя, хотя это не удивительно при таком бардаке, Драгоций. Еще есть сомнения?***
Мужчина лишь зевал, сидя за столом. Сейчас уже пять часов вечера, а ему всё также хотелось спать. Это неудивительно, ведь бессонная ночь дала о себе знать. То, что он вчера стоял с раскрытым ртом и слушал претензии какой-то девчонки настораживало его. Он вчера как оклемался, первым делом схватил бейсбольную биту и закрылся в ванной подальше от этой сумасшедшей. Домовой! Она! Это ж просто в голове не укладывается. А может это уже он потихоньку сходит с ума?