chapter 1
19 октября 2023 г., 06:28
Чон бродит по вечнозеленому и туманному лесу.
Слышится чьё-то жалкое пение.
В ушах «пыльно», а глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь отыскать хоть кого-то в этом нескончаемом пространстве.
Тут же кто-то быстро касается его плеча, бегая от его глаз по кругу. Пытается заманить, играется.
Оборачиваясь он видит женщину в бордовом одеянии. Лицо ее размыто, он совсем не может разглядеть кто это, но чувствуется что-то теплое, родное, хотя от самой веет сыростью.
Она берет руки Чонгука, забирая из них нож. Чувствуется холод, мокро. Внутри все сжалось. Он смотрит на девушку так близко, что внутри его легких что-то скребется, горло чешется.
Поднимая руки, он тянется к лицу незнакомки, пытаясь «протереть» лицо, пытается увидеть настоящий облик пока он резко не просыпается.
Он со вздохом поднимается из положения лежа, руки трясутся как бешеные. Все холодные, венистые, почти как у мертвеца.
А за окном стучит дождь, капли стекают вниз, оставляя чистую дорожку на грязном стекле, скапливаясь мутной водой на краю снаружи.
Он в холодном поту, спускаясь с верхней полки он садится на пол собраться с мыслями. До конечной осталось меньше 10-ти минут. В голову как пулей ударяют голоса людей за стенкой будто бы она из картона. В ушах звенит, и он жмурится.
***
Договорившись с арендодателем, Чонгук снимает квартиру в одном из центральных районов города. Входя внутрь он видит небольшую квартирку с оливково-болотными обоями, коричневыми жалюзями и большим диваном в гостиной. Старушка цепляет парня за свитер, перед тем как он входит внутрь спальни. — А чего это ты такой помятый, а? Не будешь случаем сюда девушек и наркоманов водить? — Нет, у меня нет друзей. Да это я тут сам как наркоман — хочется съязвить, но не говорит правду и умалчивает. — Понятно. Но если что, я слежу за тобой, понял? — она выпучивает глаза и уходит усмехаясь, оставляя о себе странное впечатление у парня. Он скидывает рюкзак кинув его в сторону, и заперевшись в квартире он садится на пол уткнувшись головой в стену. Он вытаскивает из кармана штанов ножик и тихо плача снова делает еще один порез на руке. Он уехал, наконец-то один, без какой-либо суматохи и людей что делают ему хуже. Все должно быть лучше, не так ли? Что-то внутри в груди все равно мешает ему. Настолько, что хочется ткнуть тот самый ножик в сердце и расковырять, достать то, что его тело пожирает, заставляет гнить изнутри. — Да чтож такое… — он проводит ножом вдоль запястья покрытого кучей мелких и больших шрамов и почти заживших порезов, оставляя за ним полосу что неспешно заполняется кровью. Полосу, но вовсе не глубокий порез, лишь малые капли собираются бусинами у раны. Чон злится, давит через боль но все четно. Лезвие давно заржавело от грязи и крови, сам парень уже в истерике бьется, плачет и психует кидая его куда то в сторону. Он дрожащими руками выискивает в рюкзаке что-то другое, чем он бы мог заглушить внутреннюю боль физической, но не находит ничего лучше зажигалки. Поднося лезвие кинжала к огню он неспешно нагревает его до почернения, а после и вовсе почти оранжевато-красного цвета. Закусив кусок ткани, он прижимает нож к запястью и отсчитывает в уме 1… 2… 3… 4… 5… 6. На последней цифре он не выдерживает и обронив тряпку, начинает кричать во все горло, забив на все вокруг. Из его руки выпадет ножик, оставляя прожженное пятно на линолеуме. Он хватается за запястье, дуя на место ожога, и бьет себя по голове: — Тупой, тупой, тупой. Надо было закончить на порезах!***
Поправляя очки на носу парень не перестает печать статью. Его компьютер уже горит от перегрузки, но его это не останавливает, руки идут как по маслу попадая на клавиатуру. Он бы не против передохнуть, но работа сама себя не сделает. Вдохновение приходит не всегда, и это хороший шанс посвятить весь день работе. — Всего лишь 68 страниц… Нужно добить до ста, и тогда босс сможет одобрить работу в журнал. — запинается на секунде, осознавая что он то и босс и работает давно на себя, но это не останавливает его от мыслей закончить работу на 100-той страничке сводя количество предложений к четырехзначному числу. Что останавливает его от мыслей, так это шум за стенкой. Сидит он довольно далеко от соседей, но неужели кому-то действительно настолько нужно покричать, именно в эти часы? Он перебирает варианты: — Сверху старушка, тихоня, ей помирать скоро. А спереди женщина с кошками, уже как 15 лет тут живут, не может быть. Снизу даже разбирать не буду, все равно ни разу не слышал их. Остаётся только… — бросает взгляд на стену позади себя, крутя ручку что зажал между двух пальцев. Собравшись с мыслями он простукивает ритм «раз-раз, два-два, раз-раз, два-два…». Дело идет не к добру. Нарушать его идиллию работы это как вести себя на покорную смерть. Возможно Чона это не устрашит, тем более с текущей ситуацией, да и Тэхен никогда не был злым. Он поправляет черную рубашку, застегнув пуговицу почти у шеи, и захватив ключи на всякий случай направляется к выходу. Два стука в дверь, и конечно-же, никто не открывает. Его терпение почти на исходе (и ведь снова, он и мухи не обидит), и он стучит снова пару-тройку раз. В то время как за дверью, парень валяется по полу зажимая руку что неимоверно болит по его же вине. Ощущается совсем не как порез, хуже. Ноющая боль, будто бы кинжал и вовсе не отводили, а он все еще на коже срастается с рукой. Он через силу встает, закатав обратно рукава, что тут же пачкаются каплями крови, и направляется к двери, поскуливая от боли. Он приоткрывает щелку двери выглядывая из-за нее лишь на сантиметр, и ждет пока с ним не заговорят. — Добрый… вечер. Ким Тэхен, из соседней квартиры. Я занимаюсь важной работой, мой мозг и так кипит от напряжения, а тут слышу из вашей квартиры крики. Не могли бы вы, быть чуть чуть поти- Не успевает договорить, как перед его носом закрывают дверь. Тот выдыхает и опустив голову возвращается обратно, в то время как младший забивается в угол квартиры и начинает безостановочно и тяжело дышать паникуя. Встреча с новыми людьми ему дается тяжело, он только ушел от абьюзивного отца и боится начать заново общаться с мужчинами, хоть и зная что те его привлекали всегда. Высокий и статный парень, с большими руками что ели вмещались в небольшую рубашку, чувствуя как его пуговицы вот вот разойдутся от его размеров. С грубым, низким голосом, что только наводит на него ужас — такого бы и обычный человек испугался, не говоря уже о нем самом.***
Настало следующее утро, и парень глотая 3 чашку кофе подряд, устраивается на столике рассыпав на него остатки белого порошка. Он скручивает из бумажки трубочку и поднося ее к ноздре вдыхает. Парню становится лучше, он начинает расслабляться и чувствует как тело пронзает «маленькими иголочками». Это не первый раз как он принимает что то подобное, раньше на такое были деньги, чтобы забывать о ситуации дома, а сейчас он бережно хранит накопления — как и денег, так и наркотических препаратов. Он не выбирал такой путь, он моментами сам смотрит на себя и думает, какой же он все-таки идиот что начал это всё. Ему мерзко от себя — полон зависимостей и шрамов на теле, неудачник, что не видит своего будущего, кусок не пойми чего. Он задается вопросом, что же он сделал не так? Почему он пошел по такому пути? Или же такова его судьба? Трахаться за дорожку кокса, а на следующий день вскрывать на себе новые раны? Он с безэмоциональным лицом заглядывает в окно, видя там лишь серые тучи. Совсем в его жизни ничего не осталось что могло бы поднять ему настроение. А в голове крутится тот мужчина, что заходил вчера, в таком дорогом красивом наряде, с очками и кудрявыми волосами. — Ну и мудила… — думает парень. — вот надо было ему лезть когда мне было плохо. Бла-бла-бла, у меня работа… Да пошел ты нахуй. А я только ушел от паршивой жизни. Кому из нас хуже? Тупой богатенький парень. — его передергивает, отвратно за его поведение. — Была бы мама, я бы не жил так… даже еды нету на сегодня. — он оглядывается на столешницу кухни и понимает, что квартира его пуста, ну а холодильник его никто заполнять не будет. — Черт возьми, я же могу отомстить тому мужику, вскрою его квартиру и возьму то, что мне надо. Парень подскакивает со стула и бежит к стенке рядом, чтобы услышать находится ли там Ким, или нет. Он закрывает за собой дверь, и тихо прогуливается по коридору, бабки по соседству странно оглядываются на него — глаза в синяках, под носом белая пыль, а руки все в шрамах от потушенных сигарет. Они уходят к нижним этажам, и вот у Чона появляется возможность пошариться в квартире. Он снова прислушивается, и не слышит никого. Он медленно вставляет скрепку, и слушая замок поворачивает, гадая правильно ли он делает. Не даром у него опыт в воровании еды и вскрытия школьных шкафчиков. — Еще чуть чуть и… Опа. — дверь открывается и он тихо проскальзывает внутрь. Гостиная выглядит роскошно, на столе новый макбук, стены перекрашены в бежевый, на полу ковры и вся мебель будто новая. — не то что у меня… Зеленые стены и старые, потрепанные временем стулья. Он прошаривается по квартире как по своей. Осматривает полочки, ищет что нибудь полезное. — Фотография… — он берет в руки рамку и перед его глазами женщина, мужчина, и ребенок на руках, а мужчина точь-в-точь как его сосед. Фотография старая, черно-белая, возможно кто то из родственников. — богатый ублюдок, еще и родители есть. Он проходит мимо спальни, где замечает небольшой напольный шкафчик. Его руки тянутся к нему, но боится что не хватит времени забрать что то ценное. Его главная цель — еда. На кухне будто все готово для него. На столе — коробка с печеньем и пару бутылок сока. Он в спешке собирает все себе под кофту, и направляется к холодильнику. Оттуда несет чем то мерзким, но его не останавливает понабрать оттуда всяких снеков и еды. Он еле-еле уносит все это в комнату, чтобы там запихать себе по карманам. В куртке не хватает уже места, поэтому он решает понести остальное в руках. Уже направляясь к двери, он чувствует на себе пристальный взгляд. Кого — не знает, но догадки уже есть. — Сорвал мне вечер вчера, и решил еще днем навредить? Чего ты, садись, поешь со мной. У тебя ведь много чего по карманам распихано. — Блять…
