Живая нежить

      Сегодня Вайолет встала очень рано и все время была как на иголках. В этот день им привезут газеты и журналы. Прошло уже несколько недель, ее рассказы опубликовали полностью. Странное чувство, когда читаешь свое собственное произведение в литературном журнале. Так что сегодня и критика подоспеет. Наверняка!       В «С.Н.» она была вместе с несколькими машинистками, ожидая клиентов и занимаясь различной канцелярской работой. Когда появился человек, в сопровождении одной из работниц, Вайолет даже не заметила его.       — Вайолет, господин офицер хочет обсудить крупный заказ.       Положив книгу учета назад, номинальная старшая работница кивнула и направилась к говорившей. Рядом с нею стоял офицер с черными волосами, зачесанными назад, человек солидного возраста. Девушка уже хотела представиться, как у нее ком встал в горле:       — Ва… Вы?! — Вайолет широко распахнула глаза, а ее лицо было радостным.       — Да, я. Дальше я сам, — мужчина поблагодарил сотрудницу конторы и поздоровался с Вайолет.       — Прошу прощения! Здравствуйте! — девушка была сбита с толку, хоть это и очень редко случалось.       — Как твой нос? — в вопросе чувствовалось, что это шутка и совсем не злая.       — Все в порядке. Я же Вас тогда даже не поблагодарила толком. Спасибо! Огромное Вам спасибо!       Как же она изменилась! Это было видно уже тогда, пару лет тому назад! Видимо, с возрастом от того глупого инцидента с гипнозом не останется и следа. Да, она уже не бесчувственный кусок пушечного мяса, который беспрекословно следует приказам.       Мужчина почувствовал себя неловко. Полковник Любке знал, что хороших слов от нее он явно не заслуживает. И это корпус Мертвая голова перед нею в неоплатном долгу за испорченную жизнь. Не найдя ответа, полковник промолчал, потупив взор.

***

      Это случилось во время мероприятия, которое было устроено на Рождество генерал-полковником Менгеле пару лет назад. Официально Менгеле хотел отметить присвоение себе очередного воинского звания. На деле же в одном из столичных ресторанов должны были собраться все армейские офицеры и чиновники, которые отличились, знали лично Менгеле и могли оказать помощь в темных делишках корпуса и армии по обходу международного соглашения. Фрау Эвергарден тоже получила предложение, так как ее муж был на особом счету в расформированном корпусе и водил личную дружбу с Менгеле.       Аристократка усмотрела в этом приглашении возможность хорошо провести время и взять с собой Вайолет. Сделав один звонок и бойко договорившись о том, чтобы туда могла прийти и ее родственница, а именно так она объяснила секретарю генерал-полковника желание взять с собой еще одного человека, вдова барона решила устроить личную жизнь машинистки.        Семнадцатилетняя Вайолет тогда только вернулась на каникулы из Англии. У нее в голове были снежки, катание с горки, каток, игры и книги. Пока только чтение. Первый год обучения был позади. Личная жизнь Вайолет вполне устраивала, так как не доставляла проблем: нет личной жизни — нет проблем!       Искать ученицу колледжа на каникулах не пришлось: она все время проводила в особняке с Таней и тетушкой. Если не ночевала, то приезжала рано утром на трамвае. Играя в открытую, благодетельница объяснила свой мотив юной блондинке. Девушка молча выслушивала все наставления: она должна всем нравиться, должна блистать, должна присмотреть себе кавалера, должна подумать о будущем. Ключевое слово здесь «должна». Сама машинистка про себя отметила, что немного понимает в этот момент Эмилию и значение слова «задолбали». Но делать нечего! Расстраивать дорогую тетушку нельзя, да и Татьяна сказала свое громогласное:"Иди-иди! Повеселись!» Платье было приготовлено, госпожа Эвергарден выбрала белое платье с открытыми плечами для девушки. Магия работников ателье подогнала обновку под габариты Вайолет. Тетушка обещала сотворить чудо с ее волосами. Но сошлись на обычной прическе. В общем, не отвертеться! Надо идти!       Но хлопоты благородной дамы пошли прахом! Печальным моментом для тетушки было то, что на приеме были в основном высшие офицеры. Редко среди них можно было увидеть какого-нибудь капитана или старшего лейтенанта. В основном, это были солидные люди с богатым жизненным опытом и годились Вайолет, в лучшем случае, в отцы. После официальной части люди разошлись по огромному залу, развлекая себя беседами со старыми знакомыми. Вайолет решила не упускать возможность: если уж пришла, то надо попробовать все блюда! Шведский стол же не зря накрывали! Как там говорила Эмилия? На халяву и уксус сладкий! Перед тем как оставить баронессу, Вайолет тихо сказала ей:        — Тетушка! Я буду там! — взглядом указав на стол с огромным количеством блюд, проговорила Вайолет.        — Куда? Зачем? — также тихо проговорила Грета Эвергарден, отвлекаясь от беседы с седовласым генерал-лейтенантом.        — Кавалера искать! — на ушко прошептала блондинка, наигранно приподняв брови и широко раскрыв глаза.       В это время с тетушкой Эвергарден скучали трое высших офицеров. Седовласый генерал-лейтенант Фогель все хвастался своей дружбой с Бисмарком. Говорил, что только при нем был порядок, а при демократии все только и могут, что драть глотки, но ничего не делать. Вторым был полковник Любке, который учтиво кивал на беспрерывную болтовню, но иногда вставлял свое слово, говоря, что демократия может иметь успех, как это произошло в США, например. Третьим был, пожалуй, самый сдержанный из собравшихся — генерал-полковник Менгеле, виновник торжества, который только слушал и улыбался. Когда Фогель закончил лекцию о Бисмарке, Йозеф Менгеле сильно удивил всю компанию, спросив невпопад:        — Фрау Эвергарден! А кто эта милая особа, что прибыла с Вами?        — Это моя племянница! Вайолет…        — Не знал, что у Вас есть племянница. Хорошая девочка! — с какой-то непонятной улыбкой произнес Менгеле, едва скосив глаза на полковника Любке, а после поспешил перевести тему разговора.        — Понимаете, дорогой Фогель, немцам необходим кто-нибудь мужественный, с железной волей, чтобы народ мог гордиться своим лидером… но боялся бы ослушаться его! И мог бы следовать за ним, воодушевленный и окрыленный примером и идеей! — словно совсем другой человек произнес эти слова, ибо тон Менгеле стал жестче, а фразы стали четкими, словно то были приказы на плацу.        В это время Вайолет, вооружившись тарелкой и вилкой, словно охотник, набирала себе трофеи. Стол был большим, ровесников тут не было, кроме тетушки она тут никого не знала, поэтому блондинка поставила себе задачу: попробовать все! И плевать на фигуру! Ничего с ней не станет после одного вечера! Правда, дойдя до середины стола, ей как-то стало не по себе. Нет ничего плохого в том, чтобы хорошо покушать, только вот такое изобилие на столах, в то время, как большинство берлинцев о некоторых деликатесах может только мечтать, наводило девушку на печальные мысли. Что в Германии, что в Англии, она часто видела удручающие картины. Наверное, так во всей Европе. И все из-за той проклятой войны! Хотя к этому еще добавился и финансовый кризис, вызванный обвалом финансовой биржи. Вздохнув, с такими невеселыми размышлениями юная фройляйн Эвергарден просто села рядом со столом, на котором оставила тарелку, уставившись в большое окно, за которым метель играла в свою причудливую игру.       Их было четверо: все офицеры рейхсвера и родственники высокопоставленных военных. Два капитана и двое в звании старших лейтенантов. Уже рассказав все известные и бородатые анекдоты, они принялись перемывать кости высшему офицерскому составу и кайзеру, который, ясное дело, предал честных немцев. Когда уже темы для болтовни стали подходить к концу, один из них засуетился:        — А это что за птичка? Вон там, ошивается у столов?        Остальные, словно по команде, повернули головы в сторону Вайолет. Она не была знакома кому-то из них, но появление гражданского лица, тем более, такого миловидного, рано или поздно должно было привлечь внимание.        — Друзья, как же война меняет людей! Это же знаменитый Красный барон! Антанта обещала сделать с Рихтгофеном ужасное, если собьют и возьмут в плен. Эти дьяволы свое обещание сдержали!        После пошлой шутки и негромких смешков, двадцативосьмилетний капитан Фогель высказал мысль:        — Так ведь с ней можно провернуть такую шутку…        Капитанский чин этот молодчик получил во многом благодаря тому факту, что он единственный сын генерал-лейтенанта Фогеля. Также удача благоволила ему: в окопах этот паренек был редким гостем. Всего лишь за посещение театра военных действий он получил железный крест. Он больше в штабах просиживал штаны. Ему очень повезло служить вместе с Эрвином Роммелем. Роммель уже проявил свои находчивость и героизм на передовой. Командование заметило одаренного молодого офицера и перевело в штаб. В Вюртембергском элитном горном батальоне Роммеля все также больше заботил сам факт наличия трудной задачи для штабиста, а почестями Эрвин не интересовался. В результате, гениальный стратег разрабатывал планы атак и отходов, а «эффективный» господин Фогель многозначительно кивал головой и относил планы на подпись высшему командованию. У капитана Фогеля даже грамота была: за эффективные действия в штабе батальона. И несколько крестов, которые уме вручали по инерции, но не за заслуги.        Еще с давних времен известно: чем меньше свадебный генерал нюхал пороху, тем сильнее он хочет доказать другим, и прежде всего, себе самому, что он храбрый воин и доблестный солдат. Таким офицеришкой был и Фогель.        — Друзья! Сыграем с нею в немецкую рулетку! Вот смеху-то будет!        Иногда даже в безднах глупости можно услышать голос разума.        — Ну и сдалась она тебе? А если она чья-то дочка? Охота тебе потом с папашей объясняться?        Говорившим был старший лейтенант с печальным взглядом. Не найдя поддержки у остальных, он нарвался на простой ответ молодого представителя семейства Фогель.        — Она определенно чья-то дочка! Иначе и быть не может! Да и чья она дочка? Менгеле? Он не женат. Да успокойся, Фриц, я только всем подниму настроение!       Мысленно успокоив себя, что в крайнем случае папенька сыночка в обиду не даст, Эрхардт Фогель пошел за револьвером и холостыми патронами. Все действительно представлялось безобидной шуткой! Суть в том, что напугать немецкой рулеткой военного не получится. Офицеры, скорее всего, об этом явлении слышали, если сами не участвовали в нем. В штабах, где эта забава приобрела массовый характер на пару недель в 1915, было весело. Правда, потом высшее командование издало гневный приказ, где любой такой шутник мог запросто лишиться погон. Но то было в военное время…        Смысл этой забавы сводился к тому, что ничего не подозревавшей жертве утверждалось, что стрелок знает фокус! В противовес русской рулетке, в барабане должна будет попасться пустая камора и выстрела не произойдет. Демонстративно покажут всем барабан с патронами, только все они будут холостыми. И одна пустая камора. Если попадет камора с холостым патроном, то будет произведен выстрел и ничего не подозревающий человек схватиться за сердце. Правда, есть вероятность, что судьба изберет именно пустую камору. Тогда можно сказать, что фокус удался.        Через пять минут Фогель вернулся с револьвером. Попросив всеобщего внимания, он, словно невзначай, попросил Вайолет поучаствовать в небольшом представлении. На вопрос, что именно задумал капитан, тот громко продекламировал:        — Немецкая рулетка!        Послышались одобрительные возгласы, раздались жидкие аплодисменты. Это только укрепило решимость Фогеля. Внимание сконцентрировалось на паре человек в центре зала: девушка в белом платье и капитан рейхсвера. Вкратце он объяснил Вайолет смысл затеи, на что услышал от нее вполне логичное:       — Вы точно уверены, что фокус получится?       — Конечно! — усмехнулся молодой человек.        Эрхардт уже прикидывал в уме варианты событий. Эта блондинка завизжит, закроется руками, упадет. Вероятно, даже расплачется! Будет весело!        Они встали на расстоянии трех метров. Фогель провел барабаном вдоль руки: со стороны казалось, что все делается на удачу. Хотя так оно было! Это заставило тетушку Эвергарден одну руку поднести к губам, а второй крепко ухватить за локоть полковника Любке:        — Ей… ей точно ничего не угрожает? — спросила фрау Эвергарден.        Губерт Любке не успел и рта раскрыть, как его опередил Менгеле:        — Не волнуйтесь, дражайшая фрау! Все будут живы! Наверно… — словно издеваясь, добавил новоявленный генерал-полковник.       Также генерал глянул на Любке. В глазах Менгеле читалась насмешка:"Посмотрим, что теперь из себя представляет эта девка!»       Все произошло мгновенно. Холостой патрон был выбран судьбой. Раздался звук, как при выстреле. Даже пламя вышло из дула. Тетушка Эвергарден схватилась за сердце и громко ахнула. На лицах большинства офицеров показалась улыбка. Все ожидали девичьей реакции на эту забаву от этой блондиночки. Крики, вопли, визги, сопли со слезами. Но Вайолет удивила всех. Даже себя саму!        Она словно чувствовала, что тут какая-то пакость затевается. В 1915 году она в дурацких забавах не участвовала, а после о них даже не слышала. Она смотрела на капитана, что держал оружие нацеленным на нее. Мужчина ухмылялся. Видимо, тот уже предвкушал, как ее спокойное выражение лица скоро сменит испуг и шок. Далее последовал холостой выстрел.       Девушка сама удивилась произошедшему! За мгновения до выстрела с нею произошли странные метаморфозы. Сначала в ее голове промелькнули воспоминания о войне. Затем у нее появилась крохотная опаска, что шутка не удастся и в нее выстрелят по-настоящему. Мгновенно ее сознание словно переключили. За секунду до выстрела ее задачей стало обезвредить капитана перед ней. Кровь стала стучать в висках, а сердце словно хотело выскочить из груди. Она зажмурилась на долю секунды, а когда открыла глаза, то это уже была совсем другая Вайолет. Ей казалось, что сама она словно плывет по воздуху, а все вокруг замедлилось, ее движения по велению какой-то странной силы стали настолько резкими и быстрыми, что глаз не всегда поспевал за ними. И в то же время она могла поклясться, что видела до мельчайших подробностей пламя из дула револьвера. И также она заметила, что все кругом движутся, словно погрязли в грязи: офицер перед нею, гости, официанты. Все словно замедлилось. Секунды для нее уже не имели значения. Для Вайолет Эвергарден представляли ценность лишь микросекунды. Девчонка в белом платье выставила вперед левое плечо и уменьшила силуэт, будто хотела нырнуть под мнимую пулю. Правая нога сделала небольшой шажок назад, чтобы через какие-то микросекунды Вайолет сделала рывок в сторону офицера. Когда девушка схватила его за кисть правой руки, где было оружие, тот все еще ухмылялся. Вайолет это не привиделось! Тот даже не успел среагировать! Уперев свою правую руку в плечо мужчины, Вайолет вывернула ему конечность и, оказавшись чуть в стороне и позади стрелка, ударила его руку о свой корпус. Револьвер выпал из руки незадачливого вояки.       Вайолет удивилась произошедшему, когда все закончилось. Но остальные просто обалдели. Повисла гробовая тишина, которую нарушил генерал-полковник:        — Браво! Это валькирия! Браво! Так его! — повернувшись к фрау Эвергарден и Любке, Менгеле кивнул, а после засвистел, словно городской мальчишка, оглушая рядом стоявших людей.        Гости потихоньку стали приходить в себя. Шутка ли, эта девушка двигалась так, что даже самому опытному, умелому и ловкому штурмовику не снилось. Но, если генерал-полковник Менгеле спокойно воспринял этот фокус… вероятно тут была какая-то договоренность. Конечно! Не немецкая рулетка, но это белобрысая красотка была гвоздем затеи. Зал разразился аплодисментами, но не для Фогеля. Посреди зала стояла юная блондинка, которая, сдув локон, подняла оружие с пола и передала шутнику-офицеру.        — Возьмите! — словни ничего и не произошло, сказала юная Эвергарден.       Тот сперва смотрел на нее с непониманием, но через какое-то время его глаза расширились, а из глотки вырвался неподдельный испуганный вскрик.        — А! Кровь! Кровь!        Только тогда сама Вайолет обнаружила, что у нее из носа просто хлещет кровь на ее белое платье и пол. К ней поспешила тетушка, приготовив платок. Менгеле кивнул своему ученому товарищу, и они тоже поспешили к Вайолет. Девушка, несмотря на обилие крови, только глупо моргала своими большими голубыми глазами от удивления. Чувствовала она себя нормально, но вот кровь, идущая носом — это совсем ненормально!        Фрау Эвергарден поднесло чистый платок к лицу девушки. Капитан Фогель, тихонько, словно первогодок у офицера, спросил Менгеле:        — Вы это видели… мой генерал?        Менгеле знал, что и как нужно говорить людям, чтобы избежать лишних вопросов и замять дело. Поэтому, склонившись к уху офицера, тот прошипел ему:        — Капитан! Она тебе зад надрала? Вот и иди отсюда! Без тебя разберемся!        Любке предложил отвести истекающую кровью девушку в свободную комнату, где ей можно будет оказать помощь. Сама Вайолет не сопротивлялась, пыталась успокоить тетушку, что все хорошо, просто она сама удивлялась, почему такое случилось? Полковник, который пояснил тетушке, что в медицине он понимает, иначе та бы не отошла от Вайолет, принялся помогать девушке. Кровь удалось быстро остановить! Как пояснил военный, это все из-за шока.       — Вайолет, а где ты научилась так драться? — поинтересовалась тетушка, когда опасность миновала и только кровавые пятна напоминали о произошедшем.       Девушка только успела открыть рот:        — Я…        — Да это постановка была. Договоренность! — поспешил пояснить Любке.        — Да, но я… — настаивала фройляйн Эвергарден.        — А Вам, девушка, сейчас нужны положительные эмоции и нельзя беспокоиться! — с серьезным видом перебил ее полковник.        — Слушай его, деточка! Он — военный врач! — кстати для Губерта Любке встряла тетка девушки.        — Кровь пошла из-за стресса! Сами понимаете! Всеобщее внимание, имитация выстрела. Вот давление и подскочило! Стенки капилляров тонкие и хрупкие, вот от нервов и напряжения кровь и хлынула! Еще, моя дорогая, Вам требуется заниматься физкультурой. Бег — лучшее средство! Фрукты и овощи кушать! Гулять по ночам! И все придет в норму! — полковник от волнения сам стал перечислять все, что в голову лезло, продолжая лекцию о здоровом образе жизни.        Менгеле стоял на пару шагов позади этой компании, никого другого не подпуская. Досужие люди тут не нужны! Для этого ему достаточно было повернуть недовольное лицо со шрамом к интересующимся, если такие подходили узнать, как там дела у девушки-валькирии. Генерал отметил, что у его помощника есть огромный талант: может огорошить незнающих людей кучей медицинских и научных терминов, окончательно сбить с толку и отвести подозрения. Через пару минут Любке уже перевел тему и шутил по поводу польского преферанса.        Когда Вайолет удостоверилась, что кровь не идет, она и тетушка засобирались уходить. Полковник, как настоящий джентльмен, позаботился обо всем: машина для дам, лично проводил, лично попрощался, лично пожелал Вайолет здоровья. А после даже выслал на дом госпоже Эвергарден таблетки для Вайолет с армейским курьером.       Когда тот вернулся назад, Менгеле позвал его в тихое место на пару слов.        — Стало быть, эта девка все еще опасна? — спросил Менгеле.        — Не думаю, — ответил Любке. — Ты сам видел — без постоянных тренировок ее тело не выдерживает. Без добавок, которые мы давали ей, она может удивить, но лишь на короткое время. Думаю, ее время прошло.       На это Менгеле ничего не сказал, только хитро улыбнулся и вернулся в зал.       А Вайолет, стоя в ванной в особняке Эвергарден перед зеркалом, высказала вслух мысль:        — Кровавая Мэри… так вот ты какая! Фух! Слава Богу, Таня не видела меня в таком виде. Да и самой опять кошмары начнут сниться…

***

      И вот тот самый полковник теперь сидел с нею за одним столом. Теперь она знала его имя: полковник Губерт Любке. Вайолет протянула конверт.       — Я знаю, здесь немного, но, пожалуйста, примите хотя бы это!       Сразу поняв, что там деньги, полковник отстранился от конверта. Это было явно лишним! И никакими конвертами с деньгами не вернуть ей, Вайолет, то, что у нее украла «Мертвая голова». Полковник спокойно сказал:       — Ты ничего не должна! А вот у меня к тебе просьба!       Вайолет стала внимательно слушать.       — Теперь у города новый комендант. Быть может, ты уже слышала? Мы планируем обеспечить порядок в Берлине. Не только оружием! Как известно, словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести. Так вот мне поручено агитационное задание. Дело для меня новое. Поможешь?       Вайолет улыбнулась.       — Задача не из легких! Трудно побудить людей к миру и спокойствию, когда большинство из них — безработные. А кушать хочется каждый день, — со вздохом заметила девушка.       Полковник опять отметил, как сильно она изменилась. Теперь перед ним полноценный человек! Она чувствует, размышляет, отличает плохое от хорошего. Бесспорно, феномен! Хотелось бы изучить историю ее изменений, но Мертвая голова уже в прошлом, а дела у нее идут нормально, судя по всему.       Обговорив содержание листовок, Вайолет обещала набросать несколько вариантов к завтрашнему дню. Проводив полковника, она вернулась к себе, но покоя ей не давали.       Вдруг в дверь постучали и не дожидаясь ответа, вошли в комнатку. Точнее, человек из их почтовой службы внес большую коробку, следуя за редактором «Последней осени».       — Здравствуйте! Вы даже не представляете, сколько всего пришло на Ваше имя в нашу редакцию. Моя вина — не спросил Вашего адреса. Произведения Ваши оценили по достоинству! Вы уж простите, но я взял на себя смелость все сложить в одну коробку и привезти Вам лично. А заодно спросить хочу. Вы будете печататься у нас? Ведь Вы сами сказали, что Вам все равно, пишете вы для души и по зову сердца! — выпалил Марк, нелепо улыбаясь.       — Здравствуйте! — только и смогла сказать изумленная Вайолет.       — Ну, хорошо! Понимаю! Вам надо все это разобрать, прочитать, осмыслить. Просто если надумаете еще печататься — милости прошу! Пойдем отсюда, парень! — с этими словами редактор удалился, волоча сотрудника конторы за руку.       — Спасибо! — с легкой улыбкой сказала девушка.       Коробка оказалась заполненной письмами и открытками от читателей. Был там и журнал с долгожданной критикой. Похвала приятно отозвалась в сердце. Приятно, когда твои труды оценили по достоинству. Также Вайолет отметила, что редактор Марк был прав.       — Надо было брать псевдоним. Столько лести в свой адрес — это вредно для скромности.       И Вайолет принялась разбирать содержимое коробки.