Крик из пустоты.

      Тёмный серый мир за окулярами, пробить которые никто так и не смог. Маска сидела на мне, как второе лицо. Не знаю, кто сделал эту маску. Мария сказала, что она стояла, как артефакт. Военные обыскивали дома в поисках припасов, и в одном из них на пьедестале стояла она, а стены комнаты были исписаны каким-то бредом в духе «надеть её может лишь избранный» или чем-то подобным. Кто-то из военных подумал что он и есть избранный. Он надел... и она сожгла ему лицо. Они забрали маску с собой, в надежде что может это не ловушка. И они ждали. Проходили года, а они всё ждали. Они не надеялись, что с помощью маски они смогут выиграть эту войну. Они надели её на меня, потому что я был никчёмен. Я жив только благодаря этой маске. И с помощью меня они выиграли. Наверное, выиграли. Я так и не понял, за что они воевали, ведь весь мир был лишь пустыней. Честно говоря, не покидает чувство, будто война закончилась для всех кроме меня.       На земле нет ничего лишнего, только пустая, как асфальт, дорога. Словно я иду по макету. Я не чувствую усталости, не чувствую голода или жажды. При том что иду уже часов десять, может восемь. Этот город будто не хочет меня выпускать. Он гипнотизирует меня своими зданиями. Но при этом никак не пытается заманить, будто играет. Где Миро? Почему кристалл не отвечает? Моё сознание начинает плыть. Я проходил очередной пустой дом. В домах не было даже оконных рам. Всё место пахло унынием. Это путешествие было испытанием силы воли. С каждым шагом угасала надежда. Сознание начинает рисовать то, чего на самом деле нет. Мираж. Вдалеке я вижу Марию, которая указывает мне путь. Она смотрит перед собой своим безэмоциональным взглядом. Её апатия осталась даже в моих галлюцинациях. Мария одета в платье и юбку, а её длинные волосы аккуратно уложены, хотя всё это ей совершенно не идёт. Это ведь не ты, совсем не ты. Я не могу больше смотреть на неё, но почему-то хочется спросить:       - Ты меня любила или только использовала?       Она не ответила, ни сейчас, ни тогда.       Я пошёл в направлении её руки и после пары десятков пустых бетонных коробок увидел маленькое озеро прямо посреди асфальта. Я подошёл ближе. Возле озера рос дуб, высотой метров пятнадцать. Само озеро было идеальным овалом. Всё выглядело застывшей картинкой, никакого движения. «Мираж», — подумал я. «Нет, это настоящий оазис», — послышались эхом два голоса из-за дуба. Моё сознание вдруг будто проснулось, а зрачки расширились. Вся моя нервная система кричала об опасности. Страшнее, чем сейчас, мне никогда не было. Страх был из-за неизвестности и из-за опасности. Кристалл мне сейчас не поможет, Миро меня не заменит. Я начал медленно обходить дуб, держась на расстоянии на случай атаки, как учили. Первым показалось крыло, как у аиста, дальше стояло тело ребёнка лет шести. Головку ребёнка украшали блондинистые волосы, по лицу рассыпались веснушки. «Да это же ангел», — дошло до меня, но вслух я ничего не сказал. Над головой ребёнка висел нимб. Всё как на картинах. Это понимание не убрало страх, может даже прибавило его, я не уверен.       — Что ты тут делаешь? — спросил я стоя с ножом в руках.       — Какова цель? — эхом раздалось сразу два голоса, один басовитый, другой детский.       Мои инстинкты всё ещё кричали об опасности, но где-то в подсознании я отлично понимал, что врать бесполезно.       — Я вернусь домой и буду жить как прежде.       — Что будет после?       Я замялся. Мне никогда не приходила мысль «а что будет дальше?».       — Поведаю свою мать, найду своих друзей.       — Скольких убил ради цели?       Этот вопрос должен был прозвучать рано или поздно. И именно он будет самым тяжёлым. Я ответил не сразу, мне нужно было собраться с силами.       — Я не считал…       Ангел продолжал смотреть на меня без каких либо эмоций.       — Много — ответил я.       Неужто это мой суд?       — Скольких убьешь?       — Я не знаю…       Он снова просто смотрел на меня.       — Сколько потребуется — ответил я.       Возможно, этот ответ меня погубит, но чувствую, если соврать, будет хуже. Он посмотрел на меня ещё немного, после чего отвернулся и сказал:       — После смерти нет ни ада, ни рая - суда не будет. Мировоззрение услышано: не оригинально, эгоистично, не дальновидно. Прошлое окутано цепями. Настоящее обтянуто ложью. Будущее обуяло безумие. Человек-разрушение. Человек-страх. Выполняет команды, не задумывается о последствиях. Идеальная собака.       Он усмехнулся. Я бы разозлился, но мой страх не отпускал меня не на секунду.       — Идеальная собака?       Он посмотрел направо, и там, куда он смотрел, возник портал, после чего он ответил:       — Подлетит слишком близко, что произойдёт дальше неизвестно.       Он посмотрел на меня и сказал:       — Необходимо пройти настоящее, дальше течение времени само решит что делать. На помощь не надейся — он продолжил.       Я кивнул, после чего его крылья вспыхнули ярким пламенем. Пламя стало настолько ярким что на него невозможно было смотреть. Я невольно закрыл глаза, а когда открыл, мальчика уже нигде не было, остался только портал. И всё, что мне оставалось — это войти в него.