Кусается

В свете костра Учиха жадно впивается зубами в самый крупный и аппетитный кусок мяса. Сок стекает по его подбородку, что тот успешно игнорирует под настороженными взглядами десятка представителей клана Сенджу. Похоже, Учиха настолько голоден, что ему нет дела до хороших трапезных манер, то ли нет дела до того, как разрывание его зубами запеченной на костре свиной голени выглядит в глазах вражеских шиноби. Сенджу коробит от такой нетипичной картины. Где это видано, чтобы пленника-мразь-Учиху кормили, как феодала или главу клана? Учиха даже не связан. Держит обгладываемую кость своими двумя. Сенджу едят без аппетита, откусывая от своих порций небольшими кусочками, предельно напряженные, как на поле боя, сделят за учиховской опасностью. Сорваться с мест и напасть им мешает только сидящий рядом с пленником командир-сама. Сила Хаширамы легендарна, а приказы неоспоримы. Близок день, когда Хаширама Сенджу поведет за собой клан к победе над Учихами. Гению нет девятнадцати, а он уже командир отряда, сильнее Бицумы-доно и знаменит на всю Страну Огня. Ходят слухи, Хаширама в одиночку обратил в бегство целый отряд Учих. Пленник доедает своё мясо, но не выглядит ни благодарным, ни довольным. Хаширама-сама, больше наблюдавший за непомерным аппетитом Учихи, чем евший, снова чудит: вместо того, чтобы залепить Учихе поучительный подзатыльник, и заставить почтительно склонить голову, протягивает Учихе свой едва тронутый кусок. Учиха смотрит на Хашираму с опаской, но мясо из протянутых рук выхватывает и снова жадно впивается зубами в тёплый ужин. Нескольких Сенжду так и тянет съязвить в адрес Учихи что-то в духе: «Животное ест животное.» или «Не для тебя охотились, ёкай неблагодарный.» Или даже: «Чем за еду расплачиваться будешь, Учиха?» - но Хаширама с утра не в настроении и строгий взгляд командира отряда напрочь отбивает желание шутить. * * * Утро выдалось мрачным и промозглым после ночного дня. Хаширама смотрит, как связанного Учиху ведут на край лагеря, стаскивают с него тёмно-синее косодэ с символом веера Учиха, привязывают руки к столбам и собираются пороть хлыстом. Это пока не допрос. Допрашивают пленников, как правило, в селении. К тому же, среди них нет мастеров допроса, а Учиха не малодушны и вовсе не болтливы по части клановых секретов. Хоть железные прутья об их бледные тела ломай, Учиха своих не выдаст. Учиху собираются за что-то наказать. Только Хаширама замечает, что под маской внешнего спокойствия, Учиха в чистом ужасе? И этот ужас почему-то не оставляет Хашираму равнодушным. * * * Хаширама несёт живую умеренную тяжесть на руках. Учиха не взбрыкивает и от этого почему-то... тепло в груди между ключицами и сердцем. Сенджу молча следуют за своим командиром без шуточек о том, что их лидер несёт Учиху, как куноичи. Поутру, когда сворачивали лагерь, один обалдуй пошутил о проведённой Учихой ночи в палатке командира Сенджу. Ничего-то там ночью и не было. Лагерь достаточно тесный и надсадные болезненные стоны Учихи, происходи там что, услышали бы все. Шутка предназначалась для Учихи, а воспринял близко к сердцу Хаширама и горе-шутник теперь «украшен» шишкой на макушке. * * * Хлыст удобно ложится в протянутую руку, переданный сообразительным подчиненным без озвученного приказа. - Осторожно. - говорит мужчина с иссеченным шрамами лицом, презрительно щуря глаза на Учиху, прежде чем отойти в сторону, чтобы не быть случайно задетым рассекающим плоть ударом. - Сволочь кусается, обоих смотровых покусал. Хаширама смотрит на хлыст в своей руке, переводит взгляд на бледную, завешенную черными колкими волосами спину, протягивает руку и бережно заводит волосы Учихи наперёд. Неужели заметил только он? Хаширама кладёт руку меж лопаток пленника и чувствует исходящую изнутри вибрацию, - так вибрирует сталь двух столкнувшихся в бою с невероятной силой клинков. Учиха замёрз, ночь была стылой, а его держали на голой холодной земле. Учиха боится, что его засекут насмерть, хочет жить и это затрагивает Хашираму за живое, находит отклик. Хаширама откидывает в сторону хлыст и кладёт обе руки на плечи Учихи, умело разминает закаменевшие от напряжения мышцы. Сам не понимает, чем руководствуясь. Смотровые сами виноваты, - решает Хаширама, сокращая расстояние меж их телами, вжимаясь в прохладную спину замерзшего испуганного пленника горячим торсом, - нечего было подносить свои драгоценные пальцы в зону досягаемости рта Учихи. Шиноби они или кто? Не успели среагировать, значит, плохие шиноби, недостаточно быстрые. Вернутся в селение - Хаширама лично проследит, чтобы эту парочку каждый день прогоняли по самым тяжелым тренировкам. Слишком увлекшись изучением тела пленника, Хаширама без каких-либо мыслей, опьяненный покорностью одного конкретного врага не хуже пары бутыльков саке, гладит его ключицы, шею, подбородок... Учиха, оперативно пользуясь шансом, прокусывает Хашираме указательный палец. * * * Принеся к себе домой, искупав несопротивляющегося в горячей воде, напоив горячим цветочным чаем и удобно устроив на мягком футоне, Хаширама расчесывает Учиху. Учиха задумчиво хмурится и заметно клюёт носом, борется с сонливостью. Так мило. Такой милый, когда не кусается. - Спи. - мягко говорит Хаширама. - Я буду сторожить твой сон. Учиха выдыхает, прикрывает глаза, расслабляется и отключается почти мгновенно. Его дыхание меняется, он тихо посапывает во сне, - то ли от ноющей травмы, то ли ему что-то снится. Боль Хаширама убрал, но такие серьезные травмы, как множественные трещины в бедренной кости и перелом ноги ниже колена - не исцелишь за несколько суток одним только вливанием чакры. Нужно время. Нужно, чтобы организм поработал сам. * * * - Меня зовут Мадара. - говорит Учиха в один вечер, когда они сидят в обнимку на крыльце дома, любуясь золотым закатом, - и вместо укуса целует ласкающие пальцы.