Экстраординарная 2.0.

Восьмая сидела в комнате, за письменным столом. По щекам ручьями текли слёзы, ноги были закинуты на стол и чуть раздвинуты. Она была лишней. Всегда и везде. Её никто и никогда не принимал в компанию, над ней частенько смеялись. Как же паршиво быть ей. Восьмая, или Джулс, и Ваня были обычными. Обе. Обе не могли говорить с мертвыми, телепортироваться или что-то ещё. И, казалось бы, двое отвергнутых должны бы сдружиться, но нет. Ваня, не смотря на свою «экстраординарность», всё равно проводила время с остальными. Отцу требовался «паж», и им стала Седьмая. Одного «пажа» было достаточно, так что Джулс всё время только и слышала, что «пойди к себе и не мешай». Джулс тоже была экстраординарной, но второй. Экстраординарная 2.0., так сказать. Её чуткий слух зацепился за тихий скрип — открылась дверь. Повернув голову, девочка тяжело вздохнула и тыльной стороной ладони размазала слезы: на пороге, чуть расставив в стороны носки ботинок и держа руки в карманах, стоял Пятый. Пятый. О, как бы Восьмая хотела сказать, что у них с Пятым была особая связь, особенно хорошие отношения, что они понимали друг друга! Но увы, Пятый все 13 лет был ужасным, самовлюбленным, эгоистичным, наглым и бесчувственным человеком. — Чего тебе? — небрежно бросила девчушка, демонстративно доставая с полки тончайшее лезвие и крутя его в тонких, длинных пальцах. — Убрала бы ты эту штуку, — Пятый ткнул пальцем на кусочек металла, — отец тебя по головке не погладит, знаешь ли, если вдруг узнает, что ты балуешься лезвиями. — А какое ему до меня дело? — Джулс подняла на брата красные глаза. — Он никогда не уделял мне внимания. Не уделит и сейчас, чтобы забрать у меня лезвия. — Да кем ты себя возомнила? Ты обычная, конечно, отец не будет бегать за тобой. — сказал мальчик в своей обычной манере, процеживая слова сквозь белоснежные зубы. Девочка убрала ноги со стола и развернулась на стуле к Пятому. Сощурив глаза, она непонимающе на него посмотрела. — А ты… Ты думаешь, я не знаю? Ты правда думаешь, будто я не знаю, что я никто? Да я всю жизнь только это и слышу! Я обычная! Я — никто! Я тут, черт возьми, лишняя! Я знаю! Прими это к сведению, дорогой братец! — вскричала девочка, рыдая и неконтролируемо расцарапывая кожу на предплечьях. Она отвела взгляд в сторону, часто дыша и пытаясь прийти в себя. — Нет, я… Я не это хотел сказать, Джулс… Ты не никто… — Пятый осознал, что он только что сделал. Ранимую девочку-подростка, чьи гормоны пляшут буги-вуги, ткнуть носом в самое больное. «Да, пятый, молодец, так держать» — подумал мальчик и продолжил: — Ты не никто, я просто… — Ты просто был прав! Я ведь и правда пустое место. Ну подумай, во мне ни супер-способностей, ни обычных талантов. Ваня красиво играет на скрипке, про всех остальных я вообще молчу! — истерично продолжала Восьмая. — А я — что? Что я умею? Да ни черта! — Неправда, ты… Ты красиво пишешь, — выпалил мальчик, пытаясь исправить ситуацию. — Ты как-то оставила блокнот в столовой. — пояснил Пятый, заметив непонимающий взгляд сестры. — Стихи, кстати, трогают за душу. — он кивнул и не без удовольствия отметил, что казавшийся бесконечным поток слез наконец прекратился. — Ты… Тебе правда понравилось? — с надеждой спросила Джулс. — Конечно. — Номер Пять поднял голову и глядя куда-то на стык стены и потолка, процитировал один из стихов сводной сестры: — «Снова мысли: «а что если? / Что вдруг, если я вернусь?» / Черт побрал бы мою трусость! / Дьявол, как же я боюсь!» — говорил Пятый с чувством, но сдержанно. Чуть сведя тонкие брови на переносице, он смотрел в никуда. Затем он словно выпал из транса и посмотрел на Восьмую, которая заметно успокоилась. — Я рада, что тебе понравились мои стихи, но это не отменяет того, что я обычная. — сказала девочка, вставая со стула и пересаживаясь на кровать. Пятый сел рядом. — Это твои слова отменяют тот факт, что ты умная. — съязвил мальчик. — ты здорово пишешь! Это уже выделяет тебя среди остальных. Я бы в жизни таких строк не сложил! — сказал Пятый, подцепляя указательным пальцем подбородок девочки. — Ну ладно, я бы может и сложил. Но Лютор бы точно не справился! Девочка хихикнула. — Да и рисуешь ты круто. — продолжал подбадривать девочку брат. — Мне понравился мой портрет, который ты прячешь в корешке личного дневника. Джулс покраснела. — Вот черт! — прошипела она. — Да, я в курсе. Тут все в курсе, глупышка. Все знают, что ты особа влюбчивая и что сейчас той выбор пал на меня. Я польщен. — сказал Пятый, с какой-то странной для него теплотой глядя в глаза девочки. — О, черт, прости… Мне так стыдно… — промямлила девочка, пряча взгляд. — Ты прощена. Да что там, я б сам в себя втрескался, так что с тобой всё более чем понятно. — он весело улыбнулся и кивнул совсем уже успокоившейся сестре. — Ты не ничтожество, помни. Ты — лучшая. — Пятый коротко прижался к губам Джулс, а отстранившись заключил её в теплые объятия.