Итальянские меренги

      Уилл врывается в дом Ганнибала без приглашения. Впрочем, как и всегда. Ганнибал не успевает поприветствовать Уилла, как профайлер уже протискивается внутрь его дома уверенными шагами. Лектеру не требуется времени, чтобы узнать друга по запаху. Ведь Грэм так и не прекратил пользоваться этим ужасным лосьоном с корабликом. Однако Ганнибал тактично молчит, не показывая своего недовольства и приглашая Уилла внутрь.       — Ты как раз вовремя, Уилл. Десерт будет готов через пару минут, — спокойно произносит психиатр, чтобы избежать возникшей неловкой паузы. Уилл слишком долго молчит, явно не желая говорить причину, по которой он снова здесь. Чаще всего именно он начинал диалог, выкладывая сразу все свои мысли о новом деле, а с этим он что-то тянул.       — У тебя же не было никакой запланированной встречи на этот вечер? — опоминается профайлер, устало потирая глаза, не снимая очков. От его действий оправа слегка приподнимается, а вскоре возвращается на своё привычное место. Только сейчас, находясь в гостиной Ганнибала, Грэм вспоминает о правилах приличия. Возможно, ему стоило позвонить перед приездом.       Пока он дожидается ответа, его взгляд бегает по комнате. Он останавливается на открытой книге у камина всего на секунду, но ему сразу же становится ясно: Ганнибал читал перед его появлением. Иначе бы Лектер не допустил, чтобы книга была не на своем месте.       — Об этом не беспокойся. У меня не было планов на сегодня, только отведать итальянские меренги, — Ганнибал чуть приподнимает уголки губ и аккуратно закрывает ту самую книгу, отодвигая её ближе к центру кофейного столика. Он точно заметил взгляд Уилла. — Тебе очень повезло, что я решил приготовить две порции этим вечером. К слову, сейчас самое время им увидеть свет.       После сказанных слов Лектер покидает комнату, отправляясь на кухню. Уилл следует за ним, чтобы продолжить диалог. Тем более, не увидеть приготовление очередного блюда было бы кощунством. Не только сами угощения являлись истинными шедеврами Ганнибала, но и идеально отточенные движения, грация рук и опьяняющая изысканность всего происходящего были искусством. Всё на столе Лектера становилось изящным.       — Почему две порции? — будто с упрёком спрашивает Уилл, хотя изначально этот вопрос в его голове звучит совершенно иначе. Нет, он не против наличия друзей у Ганнибала. Но разве вторая порция не означает, что психиатр всё-таки кого-то ждал?       Прежде чем ответить Ганнибал молчит, уделяя всё своё внимание украшению десерта. Он не хочет, чтобы его ответ был прерван звуком блендера, в котором сейчас взбиваются сливки. Уилл терпеливо ждёт, сложив руки на груди. Буквально на мгновение в его голове закрадывается мысль, что Лектер мог быть не рад его появлению.       Грэм старается найти ответ на своё предположение на спокойном лице психиатра. Но оно кажется таким непроглядным, из-за чего Уилл нетерпеливо бросает это дело. Невозможно даже для чистого эмпата.       Ганнибал не может не заметить столь пристального внимания к своей персоне. Он находит это очаровательным. Однако глаза на Уилла он не поднимает, не хочет дать ответ раньше назначенного времени — заставляет поёжиться на месте. Может это своеобразная месть за грубость?       — Если быть откровенным, то я надеялся, что ты придёшь. Слышал о том, что произошло в Денвере, — наконец отвечает Ганнибал, украшая меренги взбитыми сливками. После чего он разрезает клубнику и персики на маленькие кусочки. Психиатр раскладывает их на мягкую сливочную подушку и в качестве контраста добавляет маленькие ягоды голубики.

Уилл шумно выдыхает через ноздри. Он не знает точно, что его расслабляет больше: ответ, мелодичная готовка Ганнибала или сам психиатр.

      — Я не хочу об этом говорить, — пальцами Грэм зарывается в свои волосы, чтобы пригладить их. Руку он убирает не сразу же — сжимает пару раз кудри. Хочет удостовериться, что всё происходящее реально. Кажется, это уже стало привычкой, а усталость так и читается в глазах.       — Тогда что ты хочешь обсудить, Уилл? — Ганнибал чуть наклоняет голову вперёд, пытливо прищурившись. Взгляд его острый, колкий, будто он старается запомнить каждую деталь, каждое изменение в лице гостя. Во всём остальном Лектер эмоциональным не был. Уилл вряд ли бы заметил это выражение лица, если бы не общался с Ганнибалом все эти месяцы.       — Не знаю… — задумывается Грэм, нервно усмехаясь. Наведался к своему психиатру в гости и даже не знает что обсудить. — Эм… Литературу? — первое попавшееся на ум предлагает он, сдерживая смешок. На его лице застывает улыбка. Уилл точно не настроен серьёзно.       — Ты знаком с произведением Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери»? — Ганнибал же не разделяет его веселья. Его любопытный взгляд теряется за напыщенным спокойствием, что заставляет Грэма занервничать. Он не думал, что Ганнибал захочет серьёзно обсуждать с ним литературу. Всё же это было чем-то возвышенным, изящным, близким для Лектера и не менее далёким для Уилла.       — Да, кажется читал в 10 классе, — сухо отвечает профайлер. Он уже и не помнит, как оказался за одним столом с Ганнибалом, рассматривая свою тарелку с десертом.       Похоже, у него художественная литература стоит после нового дела в списке нежеланных тем для разговоров. Сейчас Уилл не отказался бы послушать о меренгах и их истории создания, чем дискутировать на далёкую для него тему.       Абсолютно точно профайлер ознакамливался с различной литературой, когда того требовали дела, или когда ему нужно было расширить свои знания для лекций. Уилл был начитанным, но уровень Ганнибала всё ещё казался ему недосягаемым.       — Какой персонаж тебе симпатизирует? — вникая в суть вопроса, Грэм сдерживает в себе желание слизнуть с меренги взбитые сливки, а затем попробовать основу десерта. Единственное, что его останавливает — возможное выражение лица Лектера. Уилл уже представляет, как его уголки губ совсем незаметно скривятся в отвращении.       — Это какой-то психоаналитический тест? «Узнай по своему любимому герою, кто ты есть»? Мне казалось, такие тесты — слишком низко для вас, — колко бросает профайлер, даже не замечая за собой такого. Осознаёт сказанное он слишком поздно, потому ему приходится лишь виновато сжать губы.       — Когда ты чем-то обеспокоен, Уилл, ты много грубишь.       В ответ Грэм лишь молчит, слегка кивая головой. Он не находит в себе сил извиниться, но смотреть в вечно невозмутимое лицо Ганнибала стыдно. Уилл прячет глаза, начиная рассматривать поверхность стола. На десерт смотреть также неловко.       — Тем не менее, наш диалог не несёт в себе цели создать твой психологический портрет. Я лишь хотел отойти от темы с убийствами и поговорить о более приземлённых вещах. Не каждый человек способен на убийство, Уилл, но каждый встречается с художественной литературой. Например, в детском возрасте, когда мама читает на ночь сказки, — Ганнибал делает многозначительную паузу, желая отделить одну мысль от другой.       — И ещё одно, Уилл. Пожалуйста, попробуй десерт, — Лектер указывает на меренгу, которая почти успела остыть, но не потеряла свой театральный вид. Грэм в свою очередь тяжело выдыхает. Всё-таки меренги ему ничего не сделали.

Во всём виноват Ганнибал. Со своими расспросами.

      Уилл откусывает кусочек от нежного пирожного. Десерт тает во рту, но и с той же лёгкостью крошится. Неминуемо взбитые сливки оказываются на щеке профайлера, а он даже этого поначалу не замечает. Грэм только раздумывает: как его психиатру удаётся есть столь аккуратно. Точно дьявол.       Ганнибал облизывает сухие губы, отодвигая тарелку с недоеденной меренгой. Тем самым он показывает свою полную заинтересованность в диалоге. Уилл отмечает про себя то, что в последнее время Лектер слишком часто облизывает губы. Он делает вывод, что это напрямую связано с наступлением холодов.       — Очень вкусно, спасибо, — наконец находит слова Уилл и стирает остатки сливок салфеткой. За тем, как ткань касается щеки Грэма Ганнибал следит излишне внимательно. Его взгляд смещается с челюсти Уилла на глаза, только когда профайлер комкает салфетку и кладёт поодаль от тарелки.       — Так кто тебе нравится в произведении, Уилл?       — Эм-м-м… Эсмеральда? — Уилл улыбается беззаботно, словно желая перевести диалог более простым и безобидным.       — Тебя привлекает её красота? Или её не менее прекрасная душа? Или то, как её образ красавицы с добрым сердцем напоминает тебе Алану Блум? — однако Ганнибал, кажется, не замечает этого, продолжая гнуть свою линию.       — Что? Нет! Мне просто нравится персонаж. Он не обязан обладатель определёнными чертами, чтобы мне симпатизировать, — Грэм всплёскивает руками от крайнего возмущения, после чего он складывает их на груди, стараясь сильнее отдалиться от Лектера и его пронзительного взгляда.       — Даже если мы абстрагируемся от того факта, что Алана Блум идеально подходит на роль Эсмеральды, с каким персонажем ты себя ассоциируешь? Может с жадным и ревнивым архидиаконом Фролло или с уродливым горбуном?       — Вы же сказали, что не составляете мой психологический портрет, — Уилл недовольно фыркает, замечая за собой, как он стал обращаться к Ганнибалу на «вы».       — Так и есть. Это обычное любопытство.       — Лучше скажите, кто вам нравится, Доктор Лектер?       — Ты.       — Как друг?       — Может быть.