уроки воспитания мин юнги
12 августа 2020 г., 03:35
Тэхён — далекие цефеиды и искрящиеся пульсары с пестрыми галактиками, больше похож на большого и неуклюжего бурого медведя, абсолютно наивного, доброго и такого светлого, умеющего постоять за себя и защитить близких, строгого в мелочах и неаккуратного в частном; на кануне нового года ему исполнится уже двадцать лет, колледж со специальностью аддитивных технологий останется позади, впереди лишь туманное будущее. Тэхён никогда не пробовал курить, не прогуливает пары в училище, с удовольствием смотрит аниме в жанре романтика, никогда не едет на красный на своем авто Toyota 99, даже если сильно опаздывает, разговаривает с мамой по телефону по два часа и с великим удовольствием готовит завтрак на двоих.
А Юнги хитрый маленький зверек, беззаботный, слегка бессовестный и бестактный, умеющий строить за обворожительной улыбкой коварные планы, цеплять острым как лезвие ножа взглядом и приковывать к своей холодной красоте, пользуясь всем этим как оружием. Мин заканчивает школу с горем по полам, в семнадцать лет гормоны, так же, как и эмоции стреляют в разум крепкой сверхскоростной пулей. Школа — это место, в котором младший старается быть с невероятной редкостью, любит пропустить несколько сигарет обязательно со сладким фильтром и банановой кнопкой, рваные джинсы и несколько цепей на поясе вместе с круглыми металлическими кольцами. От чего-то необычного и не такого как все срывает крышу, адреналина и особенностей хочется набраться с полна.
— Ты сегодня рано, - глубокий баритон разливается сладкой патокой по просторному помещению, озаренному желтым солнечным светом.
Легкий ветер играется с тонким тюлем штор, брюнет передвигается статично по комнате от раковины с шумящей струей теплой воды до разросшейся герани на заваленном остальными цветами подоконнике. Тэхён заботливо поливает растения, отвлекаясь на секунду на громкий хлопок двери из прихожей, уже угадывая своего раннего гостя.
В квартире душно и пахнет легким ароматом недавно приготовленной еды, идеальный порядок на полках трюмо коридора, чистый паркет изумрудного цвета и негромкая трель какой-то попсовой песни по радио, включенной на минимум.
Юнги бурчит себе под нос из-за очередных неприятностей в школе, классная руководительница, хватающаяся за голову при виде количества пропусков и отвратительных оценок, гарантирует неприятный осадок и растущее противоречие своим действиям внутри. Жар пробивает тело и гнев разрастается с поразительной силой.
Отбирая засохшие листья горчичного цвета с пушистого сочного растения, Тэхён сосредоточенно закусывает губы, напевая себе под нос. — Как дела?
— Хочу сдохнуть, - младший отвечает как-то совершенно обычно и на автомате, и с шумом падает на стул возле кухонного стола, наблюдая за ужасно напряженным парнем, который выглядит так, будто от сухих листочков зависит будущее человечества.
Тэхён поднимает голову, устремляя свой взгляд в окно, выходящее на многоэтажные муравейники старых построек, такие же как и его, и выпрямляется, отвлекаясь от своего занятия, оборачивается назад. — Я же тебе говорил так не высказываться, - собирая в кулак мусор, старший хмурится. — Что случилось?
Парень садится напротив нахмурившегося мальчишки, который надул по-детски пунцовые тонкие губы, скрещивая руки на груди. В голове будто кто-то без конца кричит, злость перекрывает все возможные решения. И этот начинающийся спор Юнги не кажется уже очередной мелочью, а серьезной причиной, в которой его бессовестно обвинили.
Юнги и Тэхён встречаются всего лишь месяц и за это время все успело пойти вверх дном. Ожидание и реальность отошли от желанного, а все совпадения "идеальных" отношений не найдены. Идеальный. Это слово младший готов причислить к цензуре, а подходящих под нее людей запретить. В их отношениях была доля "идеальности" и этой долей был не кто иной, как сам Тэхён.
— В школе опять проблемы, - укладывая сложенные в локте руки на стол, Мин грустно ложится на собственные предплечья.
На губах старшего расцветает квадратная улыбка. — Ты слишком часто из-за этого расстраиваешься. Пора начинать учиться. Скоро экзамены. Хочешь я помогу тебе с отстающими предметами? Давай начнем вместе заниматься? - интонация совершенно не меняется, волшебный глубокий баритон продолжает оставаться в том же приветливом тоне.
В комнате провисает гудящая пауза, отдающая эхом.
— И все? - Юнги недоверчиво поднимает взгляд. — Ты даже не начнешь ругать меня и вправлять мозги?
Тэхён усмехается. — Зачем мне с тобой ругаться? - и улыбается так невинно, совершенно искренне не понимая. — Как по мне, намного лучше спокойные разговоры, где оба высказывают свою позицию. Разве не так?
Взгляд младшего с легким шлейфом едкого презрения и недовольства осматривает своего собеседника напротив. — Правда?
— Ну, конечно правда. А что ты хочешь, чтобы я сделал? - Тэхён накрывает тонкую ладонь мальчишки собственной теплой рукой карамельного цвета, поглаживая кончиками пальцев молочную кожу.
Юнги мнется, сомневаясь в том, чтобы начинать этот разговор. — Ну, накричать? Наказать? Принять меры? Дать пиздюлей, в конце концов? - активно жестикулируя свободной рукой, хмурится он.
— А зачем? - Тэхён вновь усмехается, покачивая головой.
Младшему кажется, что над ним издеваются. — Как это зачем? - негодует он.
Тэхён снимает собственные очки в прямоугольной тонкой металлической оправе, и салфеткой, взятой со стола, протирает запотевшие от палящего солнца линзы. — Малыш, я же говорил, что мат тебе не к лицу...
Терпение рвется словно от огромного моста со сдержанностью и трезвостью мыслей рвутся крепкие тросы, давая конструкции упасть в целый океан с гневом. За три недели Юнги кажется, что у него появился нервный тик. Впечатление о Тэхёне как о сексуальном симпатичном молодом студенте с широкими плечами, обворожительной улыбкой и невероятно притягательной серьезностью, тщательно приправленной обширными знаниями во многих сферах, разрушились в первые дни проведенных вместе. Не "одеть", а "надеть". Не "красивèе", а "краси́вее". "Класть", а не "ложить". И Юнги бы с удовольствием положил бы болт на всё это, если бы все эти исправление не прилетали ему так честно. Тэхён изысканный и элегантный, строгий и опытный во многих вещах; ни за что не променяет Юнги на встречу с друзьями, чихает от прокуренных вещей своего парня каждый раз, разросшиеся на подоконниках и полках в каждой комнате квартиры растения выглядят, как богатые топ модели, которые могут дать неплохую фору любому. Тэхён какой-то неправильный для младшего; читает Фрейда и Хокинга вместо просмотров пафосных фильмов про мафию, противник мата и алкоголя, улыбается на то, как Юнги бесится из-за подколов друзей или когда находит последнюю сигарету в пачке, отказывается покупать эти самые сигареты младшему, и ласково целует под непрекращающуюся череду матов, вырывающихся изо рта Мина.
И вся эта идеальность угнетает с невыносимой скоростью каждый день. Правильность во всех сферах до самых точных и незаметных мелочей. По сравнению с Тэхёном Юнги чувствует себя ошибкой природы, потому что этот невероятный контраст с четкой границей не укладывается в голове.
Юнги недовольно тянет гласную, перебивая слащавый тон голоса своего парня. — Ну, зачем ты такой правильный то?! - младший не выдерживает, повышает тон, грубо рыча в ответ; он срывается с места рывком и буквально нависает над старшим, острым взглядом пронизывая тело и обжигая. — Весь такой идеальный и правильный!
— Юнги... - растерянно негромко проговаривает старший.
— Ты вообще хоть чего-то не умеешь! - скопившаяся злость внутри образует огромный ком ненависти, который плещется в желании свободы уже долгое время; хочется ударить что-нибудь, накричать; невыносимо давящее чувство от проблем не дает скрыться в спокойствии. — Ну, должен же быть какой-то прокол в твоей идеальности!
— Идеальных людей не бывает, малыш, - Тэхён усмехается. — Что с тобой?
Младший лишь сжимает кулаки в ответ на это невозмутимое "малыш" и очень сильно хочет применить их в действии на своем парне, но вместо этого лишь закатывает глаза с гортанным недовольным стоном.
***
— Так больше продолжаться не может. Еще немного и мне кажется, что я с ним подерусь с криками о том, что нельзя быть настолько занудным, правильным и идеальным во всем. С этими словами Юнги появляется на пороге квартиры Хосока, который живет со своим парнем Чонгуком вот уже долгое-долгое время. Хосок и Юнги уже много лет поддерживают отличные отношения, прекрасную взаимопомощь. Между ними прошло тысячи советов в самых трудных ситуаций и десятки случаев, которые знают и хранятся тайно в головах друг друга. — Разве не ты бегал за ним месяц, глотая слюнки и пытаясь сфотографировать тайком? Хосок глухо усмехается и выпускает сизые клубки дыма, пестрящие всей цветовой палитрой искры пепла оседают на потасканную стеклянную пепельницу, пока они вдвоем сидят на кухне с открытым на полную окном. — Фу, - Чонгук, только что зашедший в комнату за пачкой сырных снэков, косится на Юнги, брезгливо морщась. — Серьезно? Юнги лишь фыркает в ответ, желая не обращать на это внимания. — Сначала это было так интересно... - растерянно вздыхает он. На внеклассных занятиях будущих выпускников школы как-то собрали для презентации одного из университетов, чтобы повысить уровень абитуриентов. Тэхён выступил на демонстрации как один из лучших студентов от своей специальности для школьников. Медная бархатистая кожа, широкие плечи, очки в тонкой прямоугольной оправе, взгляд теплых медовых глаз и пробирающий до мурашек низкий глубокий голос, имеющий легкий шлейф хрипоты. Тогда Юнги четко решил для себя, что если это не его будущая судьба, то он умывает руки. Разница в возрасте только подливала огонь и распаляла желание через чур одержимого идеей Мина завладеть молоденьким студентом. Общение становилось теснее, а комплименты другу другу все откровеннее. Внутри взрывался столп фейерверков при каждой встрече, а в груди всё переворачивалось, спутывая все мысли. Но вместо постоянных ночных тусовок и вылазок, брутальности, строгих запретов, вспыльчивых острых скандалов и невероятного адреналина, Юнги на свою голову получил домоседа, живущего в чертовой оранжерее, а не квартире, постоянного клиента в библиотеке, рассказы про то, что Екатерина ела мышьяк для блеска в глазах, Петр III повесил крысу однажды, Феликс Юсупов, приближенный ко двору, закрутил роман с претендентом на престол Дмитрием Романовым, поселившись в Царском селе всем на зло, а Фёдор Басманов вообще отдельная история. Тэхён всегда максимально спокойно разговаривает и никогда в жизни не позволит себе накричать на кого-то, никогда ничего не запрещает, и смеется на трехэтажный мат своего парня. Для подросткового мозга Юнги такая ситуация, кажется, невероятно скучной. — Я ожидал увидеть классного грубого папочку, а получил еще одного нудного учителя, но даже тут он преуспел. С отличным подходом, без всяких криков, - Юнги по-детски надувает губы и всматривается в ветвистые изгибы тонкой струи сизого дыма и падающие искры пепла. Чонгук смеется до морщинок в уголках глаз и старается тщательно переживать острые печенья, тяжело глотая. — Это тебе не фанфик, а ты не шугар бэйби... Хосок подхватывает, усмехаясь в кулак, и тушит сигарету о край стеклянной пепельницы. — Я не вижу проблемы. У тебя идеальный парень, а ты еще не доволен? - Чон изгибает бровь в вопросе. Мин глубоко вздыхает и осматривает вид из окна: десятки многоэтажек грязных кислотных цветов, штукатура осыпалась в некоторых местах, видно еле выглядывающий красный кирпич, а в окнах точно такие же люди с грустным взглядом и бурей внутри. Он укладывается локтями на стол и хмурится. — В этом то и беда... Проблем нет. В одну секунду сырные острые снеки с кучей крошек и отломанных целых частей оказываются на только что вычищенном Хосоком ковре, пачкая поверхность и осыпая всё вокруг. — Бля, - долго тянет Чонгук, когда понимает, что случайно выронил упаковку. — Да твою же мать, Чон Чонгук! Я только убрался! На фоне разворачивается обычная привычная всем бытовая ссора, двое парней начинают хмурится и злится до морщинок на лбу и острых как лезвие ножа взглядов, все обязательно закончится хэппи эндом, таких мелочей бывает по несколько раз за день. Все дело в сложном характере этих двоих, невероятная пара, которая казалась бы не может быть вместе, но это самые преданные, крепкие и верные отношения, которые Юнги смог бы назвать. В глазах туманная пелена, когда младший продолжает лежать на столе, осматривает мутные тени, кричащие отборные маты адресованные друг другу. "Эх, вот это идиллия, это любовь... " — думает про себя он. "Вот бы нам с Тэхёном также". Сумасшедшие мысли, наверное, странно желать такого самому себе, но что остается, когда в жизни нет намека на что-то плохое. "Так быть не должно, что-то обязательно должно случиться. Хорошо никогда не бывает!" Будто бы возвращаясь из-под толщи ледяной воды, Юнги приходит из собственных мыслей и становится слегка неловко слышать бурное обсуждение на повышенных тонах своих друзей. — Ребят... я, пожалуй, пойду... - нервно потирая шею, младший выпрямляется, морщась от неподдельного стыда. Всё-таки он подслушивает чужой диалог. — Все в порядке! - отвечают в один голос запыхавшиеся Хосок и Чонгук, синхронно оборачиваясь на своего гостя. Все заканчивается Чонгуком, который с кислым выражением лица убирается на кухне и домывает несколько звенящих тарелок, и довольным взглядом счастливого Хосока. — Вот видишь, оно тебе нужно? Серьезные отношения — это тебе не игрушка, - пожимает плечами Чон, присаживаясь на стул напротив младшего. Юнги взвешивает все очень тщательно и ценно в голове, пытаясь выбрать верный путь из тысячи предоставившихся в голове. Может быть это невероятная удача отыскать такого парня, как Тэхён? И всё же это глупые напускные подростковые тараканы в голове и сейчас совершается огромная ошибка? Внутри все разрастается настоящим пожаром эмоций, пепел которого оседает на внутренние органы. Сомнения терзают и не дают нормально вздохнуть. — Юнги, выпьешь с нами? "Что за вопрос!?" — спросите вы. Юнги вам ответит, что абсолютно глупый. Такое не спрашивают, на такое сразу соглашаются. "Может быть это поможет расслабиться и отвлечься" — вдруг вспыхивает в мыслях. Или усугубит, помогая лишь окончательно запутаться в себе. Кто не рискует — тот не пьет шампанского. А Юнги же не дурак, он пьет всё. Чонгук достает несколько бутылок слабоалкогольного пива из морозильной камеры холодильника с хитрым оскалом предстоящего волшебства этого вечера и расставляет каждому по одной. — Эй, - шепча, Хосок толкает несильно Мина вбок, игриво подмигивая. — Всё будет хорошо, не кисни! Тот лишь неуверенно кивает в ответ, кусая рубиновые сухие губы. Внутри гложет совесть, ведь острый и важный вопрос никуда не уйдет, всё нужно решать прямо сейчас! Нужно разложить по полочкам чувства и всё обсудить тщательно с Тэхёном, слушая каждого. Адекватная сторона изо всех старается докричаться до мыслей Юнги. Но вместо ожидаемых решений, он ищет лишь приключения, поэтому, хватая стеклянную бутылку, намокшую из-за конденсата, поднимает вверх, широко улыбаясь. — За успех! — За успех! - удивленно косясь на друг друга из-за неожиданного хорошего настроения их гостя, счастливо подхватывают двое, унося в сладкую патоку расслабленности и накатывающегося веселья.***
— Григорий - это Гриша, а Георгий - это Гоша, ты что, дурак!? Под столом красуются несколько пустых бутылок из-под пива, организованной кучкой, пока танцующий на месте Юнги, не собьет их ногой. Прошло несколько часов с первой открытой бутылки, город окутал сумрак, искры огней вывесок магазинов освещают путь, морозный туман провис меж металлических каркасов жилых высоток. В маленьком узком помещение разит табаком и приготовленной в микроволновке едой быстрого приготовления — Вы видели Ларису Долину? Что с ней стало? А какая женщина была... - задумчиво вздыхает Чонгук, пеплит сигаретой, в пальцах растирая грязную черную сажу. Раскатистый смех отдается рикошетом, когда Хосок с пьяным блеском в глазах легко стучит по лбу своего парня, недовольно бурча. Юнги выдыхает расслабленно, когда ощущает долгожданную свободу собственных мыслей, оглядывается вокруг, видя близких и родных людей, и понимает всю атмосферность происходящего, желая, чтобы таких веселых и открытых вечеров было как можно больше. Голову не тревожит паника, а совесть не разъедает разум. Все так как должно быть, кажется, и дороги назад нет. В такие дни всегда беззаботное счастье разливается по телу, никто не вспоминает пороки и ошибки, все хотят поскорее отвлечься от грызущей душу реальности, что и так создала не мало проблем. Из распахнутого окна веет цветущей сиренью, пурпурные гроздья раскидистых цветов разрослись под окнами многоэтажек. Парень выуживает из пачки тонкую сигарету, щелчок зажигалки дает потрогать реальность, пламя перед глазами поджигает конец медленного никотинового убийцы. Юнги мечтательно улыбается, облокачиваясь на подоконник всем весом, и глубоко вдыхает аромат, стараясь запомнить каждую мелочь эстетики вечеров с друзьями и уходящей, но такой желанной свободы. На фоне тихо играет какая-то очередная незаурядная песня, когда у Мина подкашиваются ноги, а сердце будто бы переворачивается в груди, расползаясь мурашками по коже. — Твою мать... - басисто плюет он, когда в руках появляется дрожь. У подъезда квартиры друзей аккуратно припаркована серебристая Toyota 99, желтый свет от включенных фар освещает асфальтированную дорогу и кратеры глубоких ям. Это авто Тэхёна. — Что случилось? - Хосок хмурится, создавая морщинки на лбу от напряженных густых бровей у переносицы. Мин рывком хватает со стола мобильник, что стоял все это время на беззвучном режиме, и падает на стул, когда замечает "38 пропущенных" на главной панели дисплея. Сердце переворачивается в груди. — Там... Тэхён внизу, - сглатывает он. — Чего? - Чон шокировано распахивает глаза. — Ну, вот, ты же хотел себе грубого папочку, - Чонгук едко усмехается, перед тем как поднести горлышко бутылки со спиртным, прикрывая глаза. Хосок хмурится, тихо и недовольно фыркая на своего парня, он замечает испуганные горящие страхом глаза друга и трясущиеся руки от накатывающего волнения. Нерешенные вопросы выстреливают в голову словно пуля от пистолета. Сказать хоть слово после всего своего странного поведения утром Юнги кажется самой страшной казнью. — Ты же хотел ссор, а сейчас испугался? Вот тебе и проблемы и испытания на серьезные отношения, - старший подходит ближе, укладывая теплую ладонь на спину, обтянутую свободной футболкой охристого цвета. — Пойдешь к нему или останешься? Две стороны монеты перед глазами раскладываются очень быстро и четко, с единственным минусом неизвестности исхода. Наконец выпал шанс узнать своего парня поближе, найти желанный изъян, увидеть в ярости, ведь до этого таких острых и накаленных обстоятельств между ними еще не происходило. Страх перед неизведанность окутывает тело. Противоречие въедается в подкорку мозга, избавиться от сомнений уже не выходит, а изгнать накатывающий все новой и новой волной страх еще труднее. Смело пойти навстречу главному страху или остаться трусом, прячась за спинами друзей. "Ну, уж нет!" - пьяная смелость словно вихрь проносится в мыслях, когда Юнги поджимает губы и вздыхает, стараясь набраться отваги. Младший уверенно кивает. — Пойду!***
Хосок кусает подушечки пальцев, стоя в проеме тяжелой грузной двери подъезда: воздух окрасился сизым дымом, гул от лая собак на окраине города, фонари на леске, запах машинного масла и звук заведенного мотора знакомой серебристой машины. В глазах темнеет и все становится обречено на провал еще даже не начавшись, когда Юнги врезается в лавку и чудом не оказывается на сырой земле, продолжая свой путь. В голове младшего пульсируют виски, а сердце стучит с бешеным темпом; он старательно пытается внушить себе, что смело справиться с каждым взглядом и словом Тэхёна, когда преодолеет порог машины, но за все это говорит и отвечает алкоголь. Адреналин буквально взрывается в крови. Хочется показать весь свой характер, вывести на долгожданный скандал, наконец-то все не будет так идеально. Но получить реакцию оказывается гораздо сложнее. Вдруг на пьяные крики и недовольные возгласы он получит теплую улыбку? От мыслей корежит внутри, не давая вздохнуть. Или все же Чонгук был прав? И вся агрессия и грубость, скрытая за этим обаятельным поведением, еще впереди. Юнги, наблюдаемый под точным прицелом глаз Хосока, сопереживающий ему, оборачивается напоследок и, поджимая губы от неловкости, словно последний раз машет рукой на прощание. Старший неуверенно расправляет ладонь в ответ. Назад уже не вернутся. Юнги оказывается в клетке с настоящим и самым страшным зверем, самое жуткое в котором то, что неизвестно чего следует ожидать. В салоне разит резким дорогим парфюмом, привычный шлейф джаза оборачивается звенящей тишиной. Он решается поднять взгляд и чувствует выстрел точенной металлической пули, ведь иначе эти холодные глаза с леденящим душу гневом нельзя назвать. Юнги замирает на месте, боясь сделать вдох, и вжимается с силой в жесткое пассажирское сиденье. Такого морозящего дикого взгляда у Тэхёна еще, кажется, никогда не было на его памяти. Скользящий взор старшего осматривает Юнги с огромной долей презрения, выворачивает душу наружу, рассматривая каждую мысль и слово. Тэхён видит его насквозь, а Юнги колотит от угнетающей атмосферы. Такого младший не мог предугадать, выражение лица собственного парня дает понять, что все игрушки и подопытные детские манипуляции закончились на этом этапе. Ким выпрямляется и, сжимая руки на руле до белых костяшек, выходит из машины, вальяжно настигая наблюдающего за всем происходящим Хосока в дверном проеме подъезда. Дверь хлопает. Юнги чувствует будто с груди убрали огромный камень и, наконец, делает глубокие вдохи, не в силах набраться кислорода. Страх начинает окутывать тело с новой силой, сейчас он чувствует себя такой крохой по сравнению с этим стреляющим одним взглядом мужчиной. "Дурак, дурак, дурак..." - без конца повторяет у себя в голове Юнги, не в силах успокоиться и взять контроль над собой. Хосок и Тэхён мило болтают между собой, как старые добрые знакомые. Худые ветки - тонкие запястья смолящего никотином рыжеволосого парня, на губах расцветает растерянная улыбка, а ладонь касается шеи, потирая напряженно взмокшую кожу медного цвета. Неумолимый испепеляющий дотла взгляд его парня, заставляет поежиться и задержать дыхание. Интерес берет вверх темы оживленного диалога двух парней у подъезда, парализующий конечности страх не дает пошевелиться, Юнги будто бы прибит толстыми гвоздями к автомобильному сиденью. Физически, конечно, преувеличенный сумбур, но эмоционально на все сто процентов. Дверь распахивается с легким шумом, вздрагивая, младшего коробит изнутри; бежать некуда, поэтому он решается поднять глаза, утопая в бездонном медовом взгляде мужчины, растекаясь сладкой патокой по салону. Салон окутывает тишина, в воздухе нарастает напряженность с каждой секундой. На груди обоих скрипят кошки, противно завывая до заложенных ушей. Они не отрывают взгляда друг от друга как кажется целую вечность, тяжело дышат и умирают внутри. Наконец, Тэхён занимает водительское сиденье, обрывает немую связь, и, плавно трогается с места, уезжая в пучину ночного города, мрака и собственных глубоких мыслей. Время тянется в режиме слоумо в компьютерных играх и детализированных фильмах, хочется растворится, исчезая в сумраке звезд. Юнги набирается смелости, делая глубокие вдохи. — Может скажешь что-нибудь? - младший прикусывает сухие от ветра губы и жмурит глаза до морщинок. — Боюсь испортить тебе жизнь своей идеальностью, - буквально плюется Тэхён; голос прекращает быть мелодичным ласковым баритоном, а превращается в рвущийся хрипящий бас. Юнги чувствует, как внутри все трескается и надуманные проблемы с испытаниями взрываются. Такой интонации он никогда не слышал, и собственная ошибка разрастается с невероятной силой, захватывая все эмоции и контролируя разум. — Вау, ты умеешь высказывать свое мнение, - продолжает колоться он, театрально удивляясь; младший не привык быть виноватым и уступать кому-то, хоть и в голове все еще царит действие алкоголя и надуманная смелость, прикрытая страхом. Лицо Тэхёна, озаренное лишь тусклым светом желтых фонарей на главной пустой дороге, наливается пунцовой краской от нарастающего гнева, руки сжимаются с силой на руле, грозясь вырвать его с корнем со всеми проводками, когда парень резко сворачивает в безлюдный двор с единственным длинным худым несуразным прожектором. — Куда ты едешь!? - младший совершенно теряется в пугающей атмосфере, дрожь проступает по всему телу, отдаваясь мурашками. Шины колес утопают в неглубоких ямах неровной дороги, автомобильный салон освещается лишь фарами машины, прыгающей от пробоин в старом асфальтированном покрытии. На Тэхёне черная тканевая шапка, прикрывающая кончики ушей, которая прячет копну темных волос; густые опущенные брови, широкий открытый лоб и стеклянный взгляд, сосредоточенный на дороге; джинсовая свободная черная куртка, надетая на голое тело, что понятно по выглядывающим ключицам, и расшитые синие джинсы. На Юнги узкие скини-джинсы терракотового цвета, безразмерная потасканная футболка с AC/DC, с потрескавшимся рисунком, и испуганный взгляд. Перед глазами обоих предстает глухое место спального района, полузаброшеные гаражи и тупик в виде белой грязной кирпичной стены. Фары гаснут и темнота заволакивает все видимое; зрение различает лишь слабый и размытые силуэт Тэхёна и блеск больших глаз. Юнги сглатывает. — Перестань дрожать, я не съем тебя, - вздыхает монотонно старший, ставит машину на ручник и рывком выдирает ключ из замка зажигания от сильного прилива эмоций. — Уже не такой языкастый. Выходи из машины. Мужчина распахивает дверь с водительской стороны и покидает салон, встречаясь с освежающим холодом летних ночей и исчезает из поля зрения младшего, который с неуверенностью, но подстегнутый последними словами старшего, выбирается наружу. Лай собак на окраине города заставляет голову пойти кругом, влажный воздух ударяет в лицо, кожа покрывается мурашками от легкой прохлады. Юнги обнимает себя руками, используя последние попытки согреться, глаза привыкают к темноте, поэтому он начинает следовать за Тэхёном, который ушел к задней части машины. Багажник поднят и закреплен, горит тусклый свет от запачканного плафона, а парень расположился на краю багажного отделения, вальяжно усаживаясь и широко расставляя ноги. Все происходящее становится похоже на странный старинный, как этот мир, детектив, или же глупый подростковый сериал, младший подходит ближе и становится напротив своего парня. Улица пахнет легким шлейфом старости и пыли от полупустых гаражей, смешанный с распустившимися толстыми бутонами цветов. Вдыхая запах и прикрывая глаза, становится чуть легче. Из мыслей вырывает грубая сильная рука, рывком тянущая вперед, Юнги запинается о собственные ноги от неожиданности, сердце колотится с безумной скоростью, когда он вдруг оказывается на коленях Тэхёна, крепко прижатый к подтянутому торсу. Руки смыкаются на теле, не давая уйти, пальцы впиваются в кожу на лице и шее. Дыхание старшего опаляет горячим воздухом кромку уха, заставляя все внизу живота Мина перевернуться. — Значит, тебе нужен грубый папочка? — Я... - Юнги дрожит под гнетом острых глаз и сильных рук на собственном теле. Смелость и вся колкость исчезает в один момент. Тэхён ослабляет грубую хватку, и осматривает своего парня, как новую красивую куклу, заправляя прядку волос за ушко и нежно поглаживая молочную кожу кончиками пальцев, заставляя Юнги медленно умирать внутри от таких действий. — Будешь слушаться или продолжишь язвить? Голос опьяняет, страх на подкорке мозга охватывает все мысли, поэтому Юнги просто кивает в ответ, неуверенный, на что конкретно он соглашается. Хитрый лукавый смешок куда-то в изгиб шеи и чужие грубые руки перестают обвивать тело младшего, помогая встать. Старший взглядом мажет по тонким выпирающим ключицам, худым упругим бедрам в обтягивающих терракотовых узких джинсах, и невинным напуганным глазам младшего; он кусает губы от нахлынувшего возбуждения и безумного желания наказать своего парня. — Снимай свои джинсы, - будто приказ раздается в голосе Тэхёна. — Ч-чего блять? - Юнги полностью в своей манере хмурится и пытается понять все стороны ситуации, стараясь найти все выходы и причины. Будто бы металлические наручники на тонких худых запястьях Юнги смыкается кольцо из пальцев старшего, который вновь притягивает к себе. Их лица в опасной близости, блестящие глаза мужчины заставляют забыться, адреналин в крови скачет с огромным контрастом. Черты лица становятся такими откровенными и нахальными, пошлая улыбка и наполненный похотью взгляд, от которого ноги Юнги начинают подкашиваться. — Я с тобой не шучу, малыш! - выделяет акцентом последнее слово старший. Мин не отдает себе контроль, а здравый смысл вместе со сковывающим тело страхом в момент куда-то испаряются, когда его увлекают в настойчивый мокрый поцелуй; Тэхён кусает пухлые влажные губы младшего, лаская горячее нутро, и облизывается словно хищный зверь, руки скользят по подтянутому телу, сжимая мягкие бедра. Юнги плавится под гнетом возбуждения и некоторого наслаждения от низкого голоса и сильных рук, гуляющий по телу. — Ты хочешь грубости или не умеешь играть по-хорошему? Ты это получишь, - рычит в слегка приоткрытые губы Тэхён и с силой разворачивается своего парня спиной, чувствуя легкую дрожь в чужих конечностях. — Ляг ко мне на колени, - монотонно выдыхает он. Ноги подкашиваются, становясь набитыми ватой, абсолютно перестают держать своего хозяина, когда тот валится животом на чужие каменные бедра от переизбытка эмоций и алкоголя, гуляющего в крови. Юнги извивается под большими ладонями, когда перестает ощущать теплую ткань на своих бедрах и встречается с леденящей свежестью летней ночи, хрипло выдыхает высокий стон и широко распахивает глаза, открывая рот словно выброшенная на сушу рыба. — Ч-что ты делаешь..? - пытается сопротивляться младший, как вдруг его перебивает острая боль в области ягодицы; Тэхён пальцами грубо сминает пышные мягкие бедра и шлепает с огромной горящей похотью в глазах, облизываясь. Мин жмурится от боли до закатившихся глаз и рваного вздоха, когда боль начинает распространяться по телу, а на молочной коже остается алый расцветающий отпечаток большой ладони. — Что за неуважение!? Ты должен благодарить меня за то, что я пытаюсь образумить тебя, - Тэхён шипит на ухо своего парня и прикусывает проколотую серебряной сережкой мочку до сдержанного тихого писка. По аккуратным фарфоровым ягодицам вновь шлепают, удар отдается куда-то в солнечное сплетение, расцветая всеми красками возбуждения, что охватывает разум, а взгляд становится туманным. — Поблагодари меня! - негромко рычит старший. Щеки Юнги наливаются багровым румянцем, растекаясь по лицу, смущение берет вверх над мыслями: вокруг тишина улиц, тусклый свет в квартирах многоэтажек, все становится слишком. Звонкий шлепок, доводящий Юнги до головокружения, вновь разносится эхом. — Скажи: "Спасибо, папочка!", либо я буду шлепать тебя сильнее! - лаконичный баритон превращается в оскал дикого зверя. Мин не может и шелохнуться, пытаясь отдышаться от нахлынувших эмоций; он чувствует себя пойманной долгожданной жертвой, самой настоящей крохой, забитой в клетке, выход из которой в пасть хищному ненасытному животному. — Спасибо, папочка... - неуверенно шепчет он, сгорая от стыда от произнесенных слов и обращений. — Отлично... - Тэхён безумно улыбается, в глаза блестит огонек азарта; поглаживая молочную кожу на пышной мягкой ягодице, он смакует каждую секунду. Каменное возбуждение старшего начинает упираться в оголенный бок Юнги, грозясь разорвать остатки одежды; голова идет кругом от избытка фактов, в которые трудно поверить. Брови смыкаются на переносице, а глаза периодически закатываются от смущения и легкой ноты наслаждения от грубых рук, сжимающих бедра, хриплого рычащего голоса и чересчур горячей атмосферы. С губ младшего слетает рваный вздох, когда его тело подобно тряпичной кукле с невероятной легкостью разворачивают и вновь толкают на чужие колени. Взгляд Тэхёна пробирает до дрожи: горящие похотью глаза словно стеклянные, не фокусируют изображение, язык без конца проходится по влажной верхней губе, сильные пальцы - звериные острые когти, впиваются в бедра, поглаживая и сжимая в ладонях. Парни сбито дышат, несколько секунд лишь осматривая друг друга, оба возбужденные, смущенные и опьяненные похотью, ждут первого сдавшегося. — Как же я хочу тебя, - Тэхён не выдерживает, плавится от этих блестящих наивных больших кошачьих глаз, сухих пухлых губ от частых вздохов, соблазняющих утонченных ключиц и упругих бедер, которые льются меж пальцев как сладкий мед. У Юнги перехватывает дыхание от нахлынувшего наслаждения, внизу живота все сцепляется в огромную кипу нервных окончаний, изнывающих и просящих немедленной разрядки. Уши краснеют, а глаза шокировано раскрыты. Ким впивается в шею своего парня, прикусывая нежную кожу зубами, целуя и опаляя чересчур обжигающим горячим дыханием, оставляет яркие следы; пальцы младшего гуляют в чужих густых, лоснящихся волосах, сжимая с силой у корней, заставляя Тэхёна прорычать, выдыхая хриплый стон. Перед глазами размываются грани и фигура мужчины плывет, от ласковых возбуждающих прикосновений. Юнги ерзает оголенным телом по чужому члену, закрытому слоем одежды, плавно двигает бедрами из стороны в сторону, не зная даже, кого больше дразнит. Извергающийся магмой вулкан в груди обжигает органы, не давая вздохнуть, каждое прикосновение отдается куда-то в солнечное сплетение, смешиваясь со шлейфом легкого наслаждения. Тэхён шипит, кусая собственные губы до невыносимой боли, пытаясь не сорваться и не наброситься на этого податливого крошечного ласкового кота-Юнги; он сжимает до красных полос чужие ягодицы и вжимает в себя, заставляя обоих закатить глаза с громким стоном. Впиваясь в миновские губы мокрым поцелуем, старший выцеловывает горячее нутро, обжигаясь манящей похотью, ерзает на месте, самостоятельно имитируя толчки, отчего Юнги ахает и прикусывает горячий язык своего парня игриво, сгорая от нетерпения. Звенящее лязганье металлической пряжки ремня отдается мурашками по коже, изогнутый к животу, сочащийся естественной смазкой член старшего, заставляет щеки Мина вспыхнуть ярким рубиновым цветом, начиная скулить от нетерпения. — Такой податливый, нетерпеливый... - задыхается Тэхён и не может налюбоваться на смущенное лицо своего парня, похоть в глазах и пышные упругие ягодицы. — Что ты хочешь, детка? Для Юнги слова обращаются в убивающие пули, с каждой секундой ближе к пропасти невероятного наслаждения, влажные пухлые губы искусаны, дыхание сбито до предела. — Войди в меня, пожалуйста... Кима разрывает внутри от нетерпения, от царящей похоти только их двоих в атмосфере, как горячо выглядит его мальчик и как же хочется ощутить его тепло на себе; он впивается пальцами одной до красных отметин в лицо младшего, сжимает щеки из-за чего мокрые алые губы слегка приоткрываются, и говорит на пределе собственных возможностей. — Ты что-то забыл по-моему? - пламя во взоре разгорается с колоссальным эффектом. —...папочка, - на выходе шепчет младший, умирая внутри. Ослабляя железную хватку на бедрах, Тэхён позволяет парню слегка привстать, хотя ноги младшего будто набиваются ватой, дрожат, а тело не слушается, готовое вот-вот упасть в чужие объятия. Оголяя горячее пульсирующее возбуждение, мужчина желает скорее проникнуть в жаркое манящее нутро. — Потерпи для папочки, малыш... - опьяняющий шепот заставляет что-то треснуть внутри Юнги, слабость не покидает тело, а расфокусированный взгляд усугубляет положение, делая его совершенно беспомощным. Старший поглаживает внутреннюю сторону бедра, целует загривок чужих волос, вдыхая сладкий аромат, старается расслабить своего парня или будет очень больно, пытаясь заглушить чужой страх. Кольцом обхватывая тонкую талию, Ким давит слегка на чужие сочные бедра, чтобы погрузиться в манящее наслаждение. Младший задерживает дыхание, жмурясь до морщинок у глаз, нетерпение теплится в груди, а внизу живота все расцветает ярким возбуждением, отдаваясь в дрожащие конечности. Влажная алая головка касается колечка мышц. Перед глазами Тэхёна взрываются столпы фейерверков, а голова идет кругом, когда эти пышные ягодицы седлают толстый член, окутывая первыми нотками желанного наслаждения. Боль коробит и разрывает, Юнги кусает губы, вцепляется ногтями в широкую напряженную спину мужчины, полосуя красными отметками; ощущение заполненности доводит до безумного контраста, вываливая влажный язык наружу, парень дышит подобно запыхавшемуся зверьку и сходит с ума от разных эмоций. — Хорошая детка, - рычит Тэхён, когда собственное возбуждение полностью погружается в пылающее наслаждением нутро; выдыхает облегченно и шепчет младшему на ушко, стараясь успокоить. — Умница... Избыток чувств пылает в груди, боль взрывается внутри одновременно гранича с безумием и острым желанием ощутить яркое и долгожданное удовольствие. На ногах поджимаются пальцы, а стоны становятся четче и громче, когда старший начинает наращивать темп. Он шлепает по чужим мягким ягодицам, сжимает в руках и не может наконец насыться, старается не сорваться, ведь сейчас в голове вспыхивает острое желание трахать своего парня до потери пульса, до осипшего голоса и громких криков. Тело младшего погружается в кипу мурашек, ощущение подобное прыжку в ледяную толщу воды, когда болезненное ощущение, не дающие двинуться с места, воплотить все пошлые желания, наконец, притупляется, когда Тэхён начинает ускоряться, шипит и задыхается от вида своего мальчика. Вколачиваясь в податливое разгоряченное нутро перед глазами обоих парней начинают плясать звезды, душа покидает тело и царит где-то далеко в космосе, когда та самая нота наслаждения ударяет по головам. — Пожалуйста, папочка, преподай мне урок... - скулит Юнги и распахивает полные сухие губы от частых вздохов, когда темп становится безумно быстрым, и закатывает глаза с громким высоким стоном. Тело Тэхёна разгорячено до предела и если до него дотронуться мокрой рукой, вода мгновенно превратиться в пар, шипя и испаряясь в секунду. Старший ладонью впивается в шею парня, душит слегка и продолжает держать невероятно быстрый темп; член вбивается в мягкое узкое и невероятно горячее место, погружая себя с каждой секундой в мир наслаждения. Силы окончательно покидают Мина, он валится в чужих крепкие руки, когда больше не может выносить слишком сексуальных рыков на фоне, грубых рук и то, как перед глазами все мешается в одно темное пятно с проблесками бликов от горящих глаз мужчины. Наблюдать за послушным и таким открытым, грязным и пошлым мальчиком становится невыносимым испытанием, у Тэхёна в голове срываются последние тросы, сдерживающие его; он приподнимает пышные упругие ягодицы, сжимает их и буквально тонет в сладких стонах Юнги, когда с новой силой вколачивается в обмякшее тело. Смущенный, уставший и похотливый вид мешается в лице младшего, когда удовольствие начинает накрывать громоздкой опасно высокой волной. Мин чувствует близкую разрядку, когда тело начнет дрожать от бурного оргазма, а чувство заполненности сведет с ума до головокружений, еще пара сильных грубых толчков в заветную точку и душа покинет тело. Длинные пальцы Тэхёна в момент обхватывают кольцом сочащийся смазкой аккуратный член Юнги, сжимают у основания, не давая кончить. Парень широко распахивает глаза, изгибается в спине и замирает на вдохе, когда чувство незаконченности бьет по голове. Ким вводит толстый член до основания, заполняя младшего. По телу Мина словно пускают ток, он извивается, когда чужое возбуждение упирается прямо в долгожданную точку "G", скулит и не может описать своих чувств. Голова идет кругом, встать не получается из-за грубых рук на бедрах, а пальцы на собственном члене не дают получить удовольствие. — Пожалуйста... - заикается младший, не выдерживая спектра всех эмоций; тело колотит и бросает то в жар то холод, глаза раскрываются в огромные бездонные блюдца, когда чужой член проникает так глубоко. — Папочка, позволь мне кончить... пожалуйста, - шепчет из последних сил он, поскуливая и изгибаясь. Тэхён лишь самодовольно улыбается, когда ощущает всю власть над таким беспомощным, ведомым мальчиком. Хочется дразнить и доводить до сумасшествия все больше и больше, лишь бы увидеть эти потерянные глаза и безвыходные просьбы. Мурашки по коже срываются кипой, окутывая руки, Юнги приближается ближе, опаляет горячим обжигающим дыханием чувствительную спину мужчины и прикусывает несильно мочку уха, шепча опьянено. — Пожалуйста, папочка... Крышу рвет от такого податливого, тихого и умоляющего голоса, кусая губы с силой, Тэхён не выдерживает, убирает руку с аккуратного возбуждения изогнутого к животу, и вновь вбивается в жаркое нутро, с силой врываясь и не давая вздохнуть. У младшего темнеет в глазах от невероятного контраста, кожа превращается в настоящий кипяток, лицо горит, а ком, разливающегося наслаждения взрывается. Мин вскрикивает громко, ощущение невесомости буквально вырывает из реальности, пальцы подгибаются, кислород перестает поступать на несколько секунд, по телу проходит волна бурного удовольствия, дрожь не покидает конечности, он изгибается, не в силах сдержать себя и закатывает глаза, когда белесая густая жидкость пачкает вороньего цвета куртку старшего. Тэхён сжимает до синяков бедра Юнги, вбивается в послеоргазменное тело, шипит от всей красоты раскрывшейся перед ним возбуждающей картины и заполняет младшего, ярко кончая внутрь, когда украдкой смотрит в виноватые глаза. Взгляд наполняется искрящимися цефеидами, а уши заливает гул вакуума космического пространства, голова идет кругом, а все эмоции граничат с настоящим безумием. Дыхание сбито, старший из-под приоткрытых глаз замечает румянец на лице Юнги из-за всего, что был последние полчаса, и расплывается в довольной улыбке, пытаясь прийти в чувство. — Надеюсь, ты усвоил урок. Младший проваливается в бездну смущения и стыда и бегает взглядом по лицу своего парня, не веря в то, что сейчас произошло. — Да, папочка...
