sincerity

Знаю, даже теперь, в свои шестнадцать лет, для Вас я всё тот же бескорыстный и надоедливый мальчишка Наруто Удзумаки. Пускай те два года не оставили нам ни шанса на какое-либо общение, но… сенсей Какаши, я мечтал о Вас. Мечтал, когда мой рассенган так иронично подводил меня в тренировках с Джирайей, мечтал, когда моё тело пронзали острые кунаи, мечтал, когда мои сюрикены впивались в плоть врага, когда получал весточку от Хинаты(ох, как же я ждал её и от Вас!), мечтал, когда уходил под безликую глубину синего моря, я мечтал о Вас всегда, сенсей Какаши. Вам ведь тоже больно, не так ли? Вам ведь тоже хочется тепла и любви, я ведь прав? Сенсей Какаши, не молчите! Вы скрываете своё лицо под серой маской, потому что Вам удобно… удобно скрывать свои настоящие чувства и эмоции, непроизвольно улыбаться лишь на один момент, делая вид, что Вы все также продолжаете искренне смеяться. Это не правда! Неужели я один вижу, что происходит с Вами, какая боль таится в Вашей душе! Все это отголоски прошлого, которые оставили жирный след в Вашей настоящей жизни. Вы бы могли поделится всем этим со мной, но… кто я для Вас? Вы даже не думали о чем-то подобном, знаю, ведь для Вас я не больше чем просто ученик или товарищ. Но я вижу, что происходит с Вами, сенсей Какаши, потому что во мне спрятана такая же боль. Как Вы справляетесь с ней? Или Вы уже настолько сжились с этой болью, что не пытаетесь даже заглушить? Вы так ещё молоды, но говорите, что стары. Вы так сильны, но душа Ваша ранима и чиста! Скажите, а что делать мне? Я настолько привык поддельно-искренне улыбаться и смеяться, что иногда мне кажется это и есть настоящий я. Но все мысли об этом улетучиваются сразу же когда в моей руке сверкает старое лезвие, и я уже так привычно успокаиваю себя глубокими порезами на предплечье. Это вам не тренировки, ощущения совсем иные. Да и последствия, конечно же, тоже. Вы для меня не просто учитель, Какаши-сенсей, Вы человек, которого в первую очередь я уважаю. Человек, который для меня как отец, только вот… имею ли я право говорить подобное, ведь я даже не знаю что такое чувства сына к отцу. Думаю, все должно быть немного иначе. Я ненавижу себя за эту слабость, но если бы Вы только знали, что мне, так же как и Вам — больно. Или Вы специально делаете вид, что не замечаете этого? О нет, простите, я забылся, я просто искусный актер, только вот глаза лишний раз могут да и выдать меня. Я боюсь Вам навредить, Какаши-сенсей, по настоящему боюсь. А что, если слишком заиграюсь? Даже не знаю, но с Вами мне хочется быть самим собой, не скрывать порезы под бинтами, а зажившие шрамы — под курткой. Вы ведь не глупый, догадаетесь, что увечья эти вовсе не от тренировок, такие ровные, на запястьях… Я не хочу улыбаться при Вас, когда на самом деле хочется кричать, не хочу строить из себя дурачка, чтобы поднять Вам хоть как-то настроение, но всё это — моя игра, и раз я начал её, то ведь нужно и закончить? Выиграть. Или проиграть. Простите ли Вы меня когда-нибудь за мои детские выходки, которые были придуманы специально? Не знаю, но мне стыдно за то, что я хотел привлечь Ваше ко мне внимание именно в тот момент, когда Вы искали утешение в Саске. Кто я для Вас, сенсей Какаши? Это будет глубочайшей ошибкой, что я когда-либо делал, но, наверное, я признаюсь Вам, разревусь на плече, а Вы все так же обнадеживающе улыбнетесь, даже после этого скрывая все в себе. Увы, я не смогу Вас заставить доверять мне, мальчишке, которому едва исполнилось шестнадцать, ведь я для Вас всё тот же малыш Наруто, который в припрыжке бежит к лавке Ичираку за очередной порцией рамена. Я не такой, сенсей Какаши, не такой. Но поверите ли Вы мне? Или давно уже знали? Я пытаюсь незаметно выпросить у Шикамару сигарету, но даже это попадает под Ваш взор. Вы осуждающе смотрите на меня, нервно вздыхая, а я опускаю глаза, проклиная себя за такой дурацкий поступок. Таки да, лучше уже резать руки, чем замечать Ваш неодобрительный взгляд сквозь сигаретный дым. Я не такой, сенсей Какаши. Я вовсе не хочу курить. И Вы это, видимо, уже знаете. Я кажусь сильным парнем, который доказал, что клеймо девятихвостого — не приговор, но Вам ведь виднее, не так ли, сенсей Какаши? Вы начинаете замечать странные шрамы на моих плечах — участок, который не может прикрыть моя черная майка — когда я еле-еле приспускаю куртку. Ваш глаз округляется и из Ваших уст становится еле слышен немой стон. Вы ещё не видели мои ключицы. Мне стыдно за это перед Вами до самых костей, поэтому уже вечером я беспощадно режу себе ребра и живот. Жалко, но я сам разрешил Вам увидеть меня таким. Если бы я не хотел, Вы бы никогда не увидели эти постыдные увечья, Какаши-сенсей. Вы наверняка начали задумываться обо мне больше, чем когда либо, не так ли? Наверное, прокручиваете у себя в голове тот момент, когда я от жары валюсь на лавочку следом за Вами, приспускаю куртку, оголяю плечи и… встречаюсь с Вашим недоуменным взглядом. Но если честно, я не думал, что это будет настолько сложно и больно. Я моментально застегиваю куртку по самое горло и, несмотря на вспотевшее тело, ухожу прочь, не сказав Вам даже спасибо за тренировку. Я больше никогда не повторю такой ошибки. Я хотел лишь немного открыться Вам, но этот первый шаг был слишком глупым. Сегодня Цунаде поручила нам мыть памятник Четвертому Хокаге(какой же стыд! Дать таким ниндзя задание низшего ранга, оправдывая себя заезженной фразой: «пусть неопытные отдохнут». Парадокс, не правда ли?). Но мне было бы всё равно, если, конечно же, не одно но: моё тело, которое наверняка сегодня придется Вам увидеть, сенсей Какаши. Мы стоим на подъёмном кране, только так очищая от грязи скалу, которая уже давно приобрела черты лица моего родного папы. Пот заливает глаза, лицо уже во всю пылает, а к моему потному телу до сих пор липнет чёрно-оранжевая куртка, в то время, когда Вы не стесняясь, оголяете свой торс. — Наруто, тебе не жарко? — слышу я совсем рядом Ваш хрипловатый голос. — А Вам в маске как, сенсей Какаши? — уже ожидая этого вопроса, выпалил я. Вы явно поняли намек и замолчали в тот же момент. Но когда деревянная швабра упала на бетонный пол подъемного крана, моё сердце начало биться сильней, намекая на то, что ещё немного, и я легко могу упасть в обморок. — Наруто, сними куртку. — Вы пытаетесь говорить спокойно, но я ведь слышу это волнение, сенсей, его Вы от меня ни за что не спрячете. А ещё Вы не поверите, но я так ждал, так боялся и ждал когда Вы скажете это! Неужели сейчас я смогу Вам открыться, неужели сейчас Вы увидите меня настоящего!? О нет, нет… Что-то мне кажется, что я совсем не хочу этого, только не сейчас, пожалуйста! Мне так стыдно! Я как в тумане кидаю швабру в сторону Вашей, и бормочу себе под нос что-то не связное, пытаясь все равно донести до Вас информацию о своем неважном самочувствии. Вы притягиваете меня к себе, расстёгиваете молнию курточки и я окончательно понимаю, что не хочу этого позора. Жить с монстром внутри и чувствовать на себе недовольные взгляды незнакомых людей намного легче, чем видеть Ваше, сенсей Какаши, удивленное лицо, и глаза, которые проходят взглядом по моим шрамам как огонь. Я вырываюсь, пытаюсь кричать, что всё это в прошлом, что я больше не делаю этого, да и вообще, это от тренировок! И-и-и в лесу много зверей повстречал! Но всё это проходило мимо Ваших ушей, ведь вчерашние порезы выдавали меня с потрохами. С моих глаз текут ручьями слезы, я стою перед Вами с постыдным румянцем на щеках и улыбаюсь, пытаюсь смеяться, как привык это делать всегда, но Вы больше не верите моей улыбке, ведь она не искренняя. Вы такой странный сейчас, я не видел Вас таким никогда в своей жизни! В-ваш взгляд так… так опустошен? Но почему? Я думал, что не смотря на всё, в глубине души Вам будет наплевать. Неужели я всё же сделал Вам больно? — Почему? — тихо шепчете Вы. Да, конечно же я молчу в ответ. Молчу, утыкаясь туманным взглядом в Вашу грудь и думаю о том, как покончу с собой после всего этого позора перед Вами, сенсей Какаши. Вы вытираете мне слезы, но все это бесполезно, они текут снова и снова. Даже не знаю как я сдерживаю эти всхлипы, чтобы не раскричаться во всю глотку, но мне очень сложно, поверьте, сенсей. — В-вы т-теперь н-н-ненавидите меня, — утверждаю я, просто уже не имея сил задать интонацию для вопроса. Я дурак, я ненавижу себя за случившееся ещё больше… — Что… Н-нет конечно, Наруто… — Вы не знаете что сказать сейчас, я Вас понимаю, сенсей Какаши. Я дурак, ведь за месть того, чтобы заполучить Ваше доверие полностью и показаться Вам сильным парнем, которому Вы сможете открыться, я поступил как маленький ребенок. А может потому, что я и правда такой себе юноша? Вы осторожно прикасаетесь к моей макушке, прижимая меня к себе как… как сына, а я, уже не сдерживаясь, рыдаю во всю глотку и обнимаю Вас, все равно прокручивая в голове мысли о суициде. Вы жалеете меня, Какаши-сенсей, а кто пожалеет Вас? Ведь мне Вы не доверяете свою боль, а я так хотел стать для Вас кем-то больше, чем просто Наруто, но все уже напрасно, да? Вы не доверите такому слабаку как я свою душу, ведь так, сенсей Какаши? — Я люблю тебя, Наруто. И всегда… любил. Эти слова ранят и в то же время дарят надежду мне больше всего на свете. Я подвожу свою голову и чувствую, как Ваша горячая слеза падает мне на щеку. Я заставил Вас плакать, черт, я так ненавижу этого чертового ублюдка Наруто Удзумаки! Вы прижимаете меня к себе сильнее и… и что? Что Вы делаете? Ка… Какаши-сенсей? Почему Вы целуете меня? Теперь я чувствую Ваши губы на своих, вовсе не впивающиеся в меня резко и с напорством. Вы по настоящему целуете меня, нежно и успокаивающе, от чего слезы прекращают литься с моих глаз. — Я для Вас не… не мерзкий? — еле слышно говорю я, пряча взгляд снова на Вашей груди. Вы опять натянули на своё лицо дурацкую маску, даже не дав мне мельком взглянуть на Вас. Не доверяете значит. — Наруто, как ты можешь быть для меня мерзким? — вы хрупко проводите пальцами по моей израненной руке, всматриваясь в мои глаза, которые я кое-как все же удосужился поднять на Вас. — это я не уследил, я виноват. Я не могу сказать Вам что-либо в ответ, мне стыдно, Какаши-сенсей, очень стыдно. Неужели Вы и правда любите меня? Но какова Ваша любовь? Вы... Вы ведь имели ввиду дружеская, да? Но тогда к чему был тот поцелуй? Наверняка, чтобы лишь хоть как-то меня успокоить, не так ли? Почему Вы сводите меня с ума, Какаши-сенсей? Иногда мне кажется, что всё это специально, и тот сажанец добра в моей душе, который Вы посадили ещё несколько лет назад при нашей первой встрече, был чем-то для Вас обыденным. Ведь Вы относитесь так ко всем, я знаю. Это просто я дурак, который наивно посчитал, что это может значить хоть что-то большее, чем дружеские отношения между учителем и учеником. Я для Вас не сын, не любимый человек, сенсей Какаши, я просто Наруто Удзумаки, который заставил Вас лишний раз волноваться. Моим увечьям вовсе не месяц, и не год, и Вы прекрасно понимаете как я профессионально все в себе скрывал. Но что мы обо мне да обо мне? Что на счёт Вас, сенсей Какаши? Вы всё так же будете держать всю боль в себе? А как же я, разве вы не сказали только что, что любите меня? Я так хочу рассказать Вам все свои мысли, но понимаю, насколько не требуется этого делать. Сейчас Вы читаете меня лишь по одним глазам, но так и не говорите ни слова. Вы думаете меня успокаивает это молчание? Черта с два! Я хочу, чтобы Вы открылись мне, вылили всю свою душу! Но для Вас я всего лишь наивный подросток, не так ли, сенсей Какаши? Больше нет сил терпеть! Я убегаю от Вас с этого чертового задания, у меня нету ни малейшего желания находится сейчас с Вами! Боль и злость, что копились годами во мне, наконец-то нашли выход, чтобы я полностью возненавидел всё своё существо. Я останавливаюсь, лишь на пару секунд задерживаю взгляд на Вашем силуэте в дали, и убегаю прочь. Убегаю от Вас, Какаши-сенсей, а от себя мне удастся убежать лишь в одном случае — когда моё сердце прекратит воспроизводить этот бешеный пляс в груди. Думаете я не замечаю, как Вы преследуете меня? Зовёте, просите остановится, но это не поможет, сенсей Какаши, я проиграл в игре, которую начал, и Вы уже не в силах что-либо изменить.