Пугающее ожидание

***

Блуждая по лесу вдали от дома, мужчина погрузился в свои глубокие мысли, вместе с этим наслаждаясь умиротворяющими звуками, что легко окружали его. Тропинки дикой чащи ползли по влажной земле, словно змеи, а трава при лёгком дуновении ветра шелестела, как и листья густых деревьев. Этот невесомый шум, ласкающий уши, помогал сполна почувствовать просторное спокойствие где-то у себя в груди. И вправду, можно по-настоящему расслабиться, ведь Юнги всё же успел собрать нужные ему лечебные травы. Осень, что была дружелюбной в этом году, заканчивалась, а тёплые деньки заменялись на прохладные и пасмурные, навевая хмурость мирным жителям. В такое нелёгкое время большая ответственность свалилась на плечи Юнги, который всего себя отдаёт своему важнейшему делу. Будучи магом, хоть и не полноценным, тяжело живётся. Перед заморозками, которые, не щадя, способны забрать невинные жизни его небольшой деревушки, труднее всего даётся. В большинстве случаев самая обычная простуда может перерасти во что-то более серьёзное с необратимыми последствиями, поэтому необходимо как можно скорее сделать лечебные запасы. Парень весьма щедр, и он ко всему найдёт свой подход и ответственно закончит начатое, поэтому и помогает с лекарствами, которые вежливо просят у него жители деревни. Для него это крайне выгодно, ведь взамен он получает благодарность в виде свежего мяса дичи или круп с фруктами и овощами. Возможно, и вдобавок приятно осознавать, что ты смог спасти чью-то слабенькую не по судьбе жизнь. Даже скорее всего это и было для него важнее, потому что частыми пациентами были совсем маленькие детишки, из-за которых он мог не спать ночами и ломать голову, какой же отвар стоит сварить, чтобы только хуже не сделать. Грустные мысли молодой маг сразу же откинул куда подальше, а сам в душе надеялся, что ближайшую зиму все переживут благополучно. Стоит лучше подумать о чём-нибудь хорошем, к примеру, о чудесной погоде этого солнечного дня и о том, что, походу, он заблудился. Парень хмурится. Он помнит, что одно и то же дерево ему уже встречалось не раз, и это пробуждает в нём тревогу. Уголки бровей сильнее опустились к переносице, но Юнги продолжил путь. За все года, в которые Юнги навещал этот лес, не было такого случая, чтобы он смог потеряться. Лес величественно огромен, тут и незачем отрицать это, но он всё же прекрасно знал каждое дерево и кустик, буквально все камушки и тропинки, по которым юноша ступал не единожды. Здесь растут самые редкие и лучшие травы, с которыми щедро делилась эта сказочная природа. Для него это место как родное, как второй дом, и даже как самый настоящий друг, и неожиданно его любимый приятель решил подшутить над ним. Моргнув, Юнги теряется, когда две тропинки волшебным образом приняли совсем иные изгибы, не те, что были секунду ранее. Окружающая среда как будто полностью поменялась, и он снова оказался подле того дерева. Страх предательски подступает к нему, ощутимо сдавливая горло тугим узлом. Только он не позволит поддаться панике раньше времени, поэтому и продолжает шагать вперёд. Снова это дерево, и протоптанные охотниками дорожки снова поменяли своё направление. — Чёрт! — пылко выплёвывает маг. Он заблудился. Это всё, что Юнги может себе мысленно сказать после часа долгой ходьбы по кругу. Точнее, можно подметить, его заставили сбиться с нужного пути. Парень это чувствует. Чувствует, что за ним уже приличное время следят где-то там, наверху, в ветвях. Треск сухих сучьев говорил об этом. Можно было бы предположить, что это птицы лесные на них резвятся, но внутреннее чутьё мага вещает об обратном. Услышав шум в кустах, Юнги резко обернулся, а его рука наготове легла поверх кожаного чехла, где был аккуратно спрятан кинжал. Только из листьев вылетела пара зябликов, которая скрылась в глубокой чаще. Облегчённый выдох сорвался с тонких губ, но чувство настороженности не собиралось просто так бесследно исчезать. Юноша никогда не любил опасность и всегда старался её избегать любым способом, который был ему подвластен. Но сейчас это будет сделать невозможно или же в крайнем случае — тяжело, так как он сам находится под властью могучего леса и его обитателей. Внутренняя сила мага, которая любезно досталась ему от отца, всеми тончайшими фибрами чувствует поблизости чужие чары. Забавно, но парень боится. Для него бояться естественно, ведь с другими магическими существами он не сможет сравниться, похвалиться своей мощью. Он только обычный лекарь, который любит жить незаметно и также тихо помогать нуждающимся в его помощи детишкам. Но в любом случае, он не собирается показывать страх, что длинным плющом обвил его тело, не станет проявлять слабость и будет биться достойно, если это потребуется. Осознание того, что уже бессмысленно куда-то идти, пришло ему после десяти минут ходьбы, которые также не увенчались желанным успехом, встречая на пути одно и то же дерево с толстым стволом. В его планы никак не входило гулять так долго, поэтому и поесть нечего. Воды во фляжке оставалось только на четыре глотка. Юнги с досадой заглянул на самое дно, но всё же чуть отпил, оставив остальное на потом. Спина устало облокотилась о старую кору, а сам мужчина уселся на землю, где росла ярко-зелёная трава, что густо расстелилась по сырой почве. Что делать, юноша даже не предполагает. Остаётся только надеяться на чудо и молиться, что останется в живых. Прикрыв веки, Юнги решил, что отдохнуть будет хорошей идеей. Он слегка жмурится от солнечных лучей, которые сумели пробраться сквозь ветви и остановиться у него на лице, грея его. Тишина, и больше ничего. Даже ветер приутих. Однако после маг напрягся, а потом и вовсе вздрогнул, когда громкий треск ветвей коснулся его чуткого слуха. — Здравствуй. Собственные лисьи глаза резко метнулись в сторону звука. Юнги испугано уставился на незнакомого мальчишку. Беловолосый житель леса сидел на крупной ветке того самого старого дерева и с неприкрытым любопытством разглядывал его. — Я Чимин, а как тебя зовут? Единственное, что крутилось у мужчины в голове, так это что ему делать, а потом на него внезапно налетели ещё кучу тревожных вопросов, которые заставляют его заметно напрячься. Что хочет от него это существо? Кто этот парнишка такой? Стоит ли бежать и спасаться? — Юнги. — хрипит он, а потом вздрагивает, когда лесной обитатель оказывается напротив него и присаживается на траву, подогнув под себя ноги. Интерес к магу у парнишки стал ещё ярче блестеть в глазах, а мужчина стал постепенно расслабляться, хоть и неправильно с его стороны это делать. Он поддался возможному обманчивому образу безобидного на вид ребёнка. Что он сможет сделать ему? Избить маленькими кулаками? Только вот Мин ничего плохого-то не сделал. А вдруг он лесная нимфа? Юнги снова забеспокоился от собственного предположения. Если оно и так, то, скорее всего, выбраться ему из этого места будет весьма трудно. — Ты дриада?.. Просто никогда не думал, что существуют мужские особи, — осторожно интересуется гость леса. — Возможно, — вторит ему мягкий голос. Только сказанное никак не помогло удостовериться колдуну в собственных догадках. Ответ был весьма сомнительным и не точным, как будто тот не хочет раскрывать свою природную сущность, и это на Юнги навевает подозрение, однако он верит. Чимин неотрывно смотрит на него, а всё, что может сделать маг, так это утонуть в этих зачарованных ореховых глазах. Радужка словно переливается в свете солнца золотом в коричневом цвете, как будто в чужих очах яро плещет сила, которая даже не пытается прятаться. Существо его манит своей сказочной красотой, и мужчина это чувствует, но пытается сопротивляться, только всё равно любуется им, потому что непросто оторвать взгляд. У Чимина волосы белоснежные, только Юнги бы не сравнил их с холодными снежинками. Парнишка совсем хрупкий и тёплый, как самый настоящий цветочек на поляне. Может, ромашка. Локоны такие же белые и нежные как у лепестков этого самого скромного цветка, а кожа сладко-медовая и чистая, на солнце словно блестит, переливается в её лучах. Волшебен и неповторим. На дриаде только легкая ткань, привязанная на поясе, и кучу веревочек на тонких кистях с деревянными бусинами, предназначенные, походу, как украшение. Но Чимин и без них прекрасен. Если мальчишка дриада, то он волшебника не отпустит. Не просто так ведь это существо его преследовало, тот явно что-то задумал и наверняка выполнит затеянное с ним. Мужчина с самого раннего детства изучал всех волшебных жителей земли. Неимоверно обожал читать легенды по ним и узнавать что-то невероятно интересное, только никогда не приходилось ему сталкиваться с ними. И сейчас, зная, что Чимин лесной дриада, он понимает серьёзность произошедшего. Казалось бы, безобидные на вид существа эти нимфы, только всё это обман, ложь и притворство. Они коварны и даже в какой-то степени кровожадны. Дриады, хозяева могучих деревьев, коим является мальчишка, оберегают всеми возможными силами свой родной лес. Они способны мстить охотникам, которые нарочно вредят их дому, способны безжалостно лишать их жизни, заставлять теряться в чаще, а потом морить их голодом. Как в книгах вещалось, корни деревьев помогали им спрятать бездыханные тела в рыхлой почве, даже дикие звери терзали плоти людей по приказам дриад. Мстительность у них была в крови с рождения. Однако помимо лесных нимф, было множество других волшебных существ. Нериады — нимфы морей, сбрасывали обидчиков со скал, а морская пена забирала их в глубины. Так же и покровительницы величественных гор — ореады, лишали людей жизней и безжалостно скидывали жертву с обрывов. Они все бесчувственны, не способны на прощение и жалость, если их обидели. Но сказочно красивы. До безумия. В них влюбиться не составит никакого труда. Они как настоящие сирены, только земные, зазывают своей неземной красотой. Но что Юнги успел натворить? Собирать травы волшебные обитатели никогда не запрещали, как и охотиться. Чимин, наконец, оторвал взгляд, прервал своё наблюдение за человеком, и полез в мешочек, что висел у него на поясе. Юнги опасливо следил за чужими действиями. — Держи, — говорит Чимин, протягивая ладони, в которых лежала горстка диких ягод. Бровь мага вопросительно дёрнулась. — Ты же голодный? — уже неуверенно шепчет нимфа, а сам продолжает держать на весу руки, протянутые в сторону брюнета. — Ты думаешь, мне этого достаточно будет? — наглеет юноша. — Мяса не найдётся? — Лишаться ему уже нечего. Всё равно в плену могучего леса, который просто так его не отпустит. Дриада сразу же растерялся, а руки опустились. Несколько ягод повалились на траву. — Мяса? Юнги кивнул в знак согласия, вальяжно запрокинув голову, облокотившись о сухую кору дерева. Возможно, он ведёт себя так неуважительно из-за чувства превосходства. Тот выглядит слишком уж безобидным, даже слабеньким, как будто дриада пришёл с миром, а мужчина наивно верит в это. — Но зачем же лишать жизни зверька, когда я тебя угощаю? — Ты не понял? Я же только говорил, что мне не хватит этого. Да и никогда леса не запрещали охотиться на зверей, поэтому хочу что-то съедобное, а не эту зелень жевать. Чимин нахмурился, поджав пухлые губы, которые тоже казались какими-то неестественно сказочными. Слегка розовые, совсем как лепестки нежных роз. — Если не хочешь обидеть меня, то не станешь трогать моих зверей. Юнги внезапно окутала абсурдность сказанного. Он даже выпрямился, чтобы ближе заглянуть в чужие глаза, которые невероятно прелестны и невинны, но скажет то, что хочет: — Не желаешь немного подумать и понять, по чьей вине я тут застрял? — прямо глядя в золотистые очи, спрашивает юноша. — Ты ради своего детского любопытства заставил меня заплутать в лесу и засомневаться в собственной трезвости сознания. Не мне ли нужно обижаться на тебя, как считаешь? — он вопросительно замычал, а потом победно ухмыльнулся. Юнги чувствует себя смелее, когда нимфа стал избегать его острого взгляда. Короткие пальчики перебирали ягоды в руках, а сок дикой малины оставлял на медовой коже яркие пятна. Чимин выглядит сладко, словно все душистые прелести леса собрались в один маленький букет, но Юнги не поддаётся неземной очаровательности, поэтому продолжает ждать оправдания мальчишки. — Я… прости. — и исчез… незаметно, как и появился. Лёгкий порыв ветра последовал за ним. Юнги сказал правду и не чувствует себя в этом виноватым, однако то, что Чимин послушно понял свою оплошность, хоть немного радует. Ещё немного отдохнув, Юнги, не забыв прихватить сумку, где бережно лежали важные травы, направился в нужную сторону, чтобы поскорее выбраться отсюда. Чувство преследования за ним его уже не тревожило, поэтому он уверенно продолжал идти, уворачиваясь от сухих ветвей и паутины, что были для него небольшими преградами. На радость ему, того несчастного дерева уже не встречалось, а это значило — прелестный нимфа отпустил его. За ещё одну пару часов ходьбы маг снова устаёт, а пустой живот даёт о себе знать. Он с обидой посмотрел на место откуда доносились звуки голода и после, внезапно вспомнив то, что так ему бы сейчас помогло, ускорил шаг. — Потрясающе! Юнги стал лезвием кинжала ловко резать грубые веревки, в которых находился его сегодняшний ужин. Он разложил несколько таких ловушек по лесу для такой мелкой дичи с надеждой, что на обратном пути будет хоть какие-то жертвы. — Не повезло тебе, бедолага. Его пальцы крепко держали за загривок небольшого зайца. Беззащитный зверёк не рыпался, покорно приняв свою участь, но страх в тёмных омутах был неимоверно силён, что самому стало не по себе. Тушка дрожала и часто дышала, глядя на своего мучителя. Невозможно, чтобы он не смог зарезать обычную еду. Для него это свойственно — убивать ради пищи, но сейчас почему-то не получается, сил нет поднять кинжал, руки не слушаются, а в груди давит, словно тяжелый камень перекрывает ему дыхание. Такое с ним впервые. Он сдаётся. — Допустим, что удача сегодня на твоей стороне. — грустно вздыхает Юнги. Отпущенный зверёк ускакал в глушь самого леса, а парень с печальным взглядом проводил упущенный ужин. Хочет и дальше верить, что чары Чимина всё ещё действуют на него, что вина этому всему не он сам, а сила дриады, которая не позволила лишить жизни лесного друга. Юнги поёжился. Прохладный порыв ветра резко заставил забиться листья деревьев, создав мягкий шелестящий шум. Начинает потихоньку темнеть, и, походу, сегодня ему придётся провести ночь, которая будет холодной, в тёмном лесу, где, не исключено, водятся дикие звери. Он не ожидал, что всё так обойдётся, поэтому, помимо того, что он останется голодным, ему придётся спать на голой траве. Пережить сон без еды маг ещё сможет, но проснётся ли он, если будет настолько ветрено, не может быть уверенным. Сумка послужила ему подушкой. Небо тёмное и глубокое, а звёзды постепенно проявлялись и светились яркими крапинками на чёрном полотне. Ничего кроме шума ветра. Холодно. Юнги грустно усмехается. Если и выживет, то точно не полностью: пальцы ног уже стали предательски замерзать, как и на сухих руках. Костёр бы развести. Брюнет всегда задавался вопросом, почему магия полностью не передалась ему, почему он не может сейчас помочь себе лёгким взмахом руки… но ему подвластны только заклинания для изготовления лечебных зельев, а так, чтобы себя спасти, он не способен. Сердце заколотилось от приятного предвкушения, разрешив отбросить переживания, что волнительно мучили его ранее. Внутренняя магия шепчет ему на ухо о чужой силе, что нагло его очаровала. Он снова решил его навестить. — Я думал, ты меня отпустил. — шёпот Юнги тихо растёкся меж густой тишины, только собственного взгляда он от звёзд не отрывал. Те так же прекрасны, как и глаза нимфы, который снова пришёл к нему. Колдун уверен, что образ парнишки будет долго терзать его сознание, томить и очаровывать его изнутри. Очень тяжело будет забыть его, убрать из памяти и больше никогда не думать о сказочной красоте. Для этого потребуется больше времени, чем кажется. — Спасибо, что не тронул. Юнги хмыкнул. Всё-таки за ним следили. — Это всё из-за тебя, из-за твоих чар я не смог нормально поужинать. — Я ничего такого не делал, — тихо шепчет Чимин и осторожно поглядывает на мужчину, который лежал на траве. Свет луны был тусклым. Тонкие облака скрывали её и не давали полностью осветить лесную чащу. — И мне тебе верить? — не глядя на дриаду, интересуется Юнги. Недолгую, что интересно, уютную тишину нарушил треск сучьев и взмахи крыльев ночной птицы. По звукам брюнет мог бы предположить, что это была сова. Любопытно, а беловолосый умеет видеть глазами животных? Может, так он и преследовал его, наблюдал за ним? — Могу я попросить у тебя прощения? — Ты дашь мне поесть, наконец, мяса? — Я… нет… но могу угостить тебя этим, — он подтолкнул большую корзину в сторону лесного гостя, который приподнялся на локти. — Тут намного больше, чем было раньше. Надеюсь, ты хоть немного утихомиришь свой голод. Плывя ленивым взглядом по до краев наполненной корзине, Юнги робко улыбнулся, а потом и вовсе обмер. Чимин безумен, очарователен, прекрасен. Колдун столько слов не знает, чтобы описать насколько тот волшебен. Парнишка в одинокой темноте будто светится, словно он лучик солнца в ночном лесу. Юнги кажется, что тот совсем как свет дневного небесного светила — тёплый, обжигающий. Мужчине хочется им согреться, ощутить бархатистость кожи и поделиться прохладой своих пальцев с ней. Его глаза бессовестно разгуливали по чужому лицу, спускаясь ниже, к длинной шее и к гладкой груди, ребра которой плавно переходят в узкую талию. Строен и миниатюрен. Он как будто уже и забыл, насколько тот невероятен. Золотистые глаза неотрывно смотрели на него в ответ, ожидая чего-то. — Спасибо, — сглотнув, хрипит Юнги. Дриада счастливо улыбается, а брюнет понимает, что ослеп. Растянутые губы и зажмуренные глаза с мягкими щеками будут до конца дней ему мерещиться. Что с ним делает это существо? Чимин придвинул плетённую из тонких веточек корзину к магу ближе, и сам пристраивается рядышком. Нимфу щедро окутывает тепло, и Юнги это чувствует своим телом, даже едва согревается, но этого недостаточно. Хочется теснее быть к маленькому парнишке. — Зачем ты увязался за мной? Я как-то навредил твоему дому? Дриада напряжённо молчал, перебирая пальцами деревянные бусины на запястье, а Юнги всё же ухватил пару диких ягод и закинул в рот. Сочные, как губы Чимина… — Ты ничего не сделал. Просто меня потянуло к тебе, но я хотел отговорить себя и не тревожить твою прогулку, только не удержался. — тихо начал Чимин. — А ещё за тобой было интересно наблюдать, когда ты с хмурым лицом в траве ковырялся. — Хочу подметить, не с хмурым, а с серьёзным, это две разные вещи, — в шутливом угрожающем тоне объясняет нимфе важность его гримас. — И во-вторых, ты-то уж точно должен знать, что эта самая трава лечебная и жизни спасает, где к ней твоё уважение? Чимин засмеялся, так нежно и мелодично в лесной тишине, а Юнги с улыбкой наблюдал, как тот крутил травинку между пальцев. — Ты особенный, Юнги, — шепчет парнишка, пряча глаза под белой чёлкой — Интересно, почему? Брюнету никак не удаётся налюбоваться чужой очаровательностью, его смущением и искренней улыбкой. А может, это всё игра дриады, и лесной житель пытается затуманить ему разум? Если это и так, то нимфа уже его успешно заколдовал, и Юнги хочет подольше побыть в плену этих чар, он совсем не против. — Ты не такой, каким хочешь казаться, совсем не злой колдун. Может, слегка наглый, но очень добрый. Ты кушай, там ещё орехи есть, — уходит от темы, а потом нимфа улыбается и чуть наклоняется, обдавая хитрым шёпотом ухо мага. — Без разрешения у белки одолжил. — Так ты всё-таки настоящий маленький проказник, — прыснул брюнет и улыбнулся. Парнишка забавный, только Юнги не верит льстивым словам Чимина. Какой же грех всё же Юнги сотворил, чтобы дриада выбрал его своей жертвой. Лесные нимфы могут чувствовать всё тёмное в человеке, все плохие замыслы и проступки, из-за которых страдали невинные жизни. Дриады будут мстить за любого просто так, потому что они были рождены для этого. Будут убивать пришедших в их лес охотников, если посчитают, что те много грешили, будут морить голодом, а потом соблазнять своей поразительной красотой и играться ими, как с куклами, забавляться и пользоваться для удовлетворения собственных утех. Тяжело, но очень хочется верить, что Чимин не такой, что не станет мучить совсем невиновного, ведь нимфы вершат правосудие только над провинившимися, а Юнги всего-навсего лекарь, который любит помогать детям. Только это дриада. Он не способен на ощущение чувства жалости и выполнит то, что затеял с самого начала. И плевать им хотелось, что гость их леса вовсе не насильник и убийца. Увидят хоть крупицу тёмных деяний в его душе, то, не раздумывая, закончат его жизнь. А Юнги воровал, и не мало… это ведь один из грехов. Остаётся делать… ничего. Брюнет не станет сопротивляться, он будет просто идти по тропинке, никуда не сворачивая, в ожидании того, что скоро появится непроходимая преграда на пути. Бессмысленно что-либо пытаться сделать и упрямиться судьбе, так только хуже станет, а собственное время жизни сократить намного быстрее. Печально, и Юнги грустно улыбается своим мыслям, смотря на крупную ягоду земляники у себя в руках. Даже если и так — из леса он уже не выйдет — то пусть просто насладится видом этого маленького парнишки-искусителя. Дриада, пока он утопал в своих переживаниях, смотрел на него неотрывно, любуясь и, даже в какой-то мере, восхищаясь им, простым магом. Как это невинное существо способно на жестокости? А пусть будет так, как оно должно быть. Юнги, наконец, расслабился, отбросил все спутанные мысли и позволил себе успокоиться. Не важно, что с ним станет, потому что сейчас с ним самое фантастическое существо, которым хочется любоваться больше вечности. Сочная дикая ягода меж его пальцев потянулась в сторону пухлых губ дриады, который в недоумении посмотрел на мага. Беловолосый мальчишка послушно приоткрыл рот и осторожно обхватил сладость, кусая. В золотистых потемневших омутах мелькали искорки непонимания вперемешку с детским любопытством, а Юнги только мог наблюдать, как алый сок красил нежные губы. Наблюдал, как чужой язык осторожно скользнул между губами и коснулся его пальца, обжигая настолько сильно, что магу хотелось расплавиться в этих незабываемых, едва ощутимых ощущениях. Хотелось согреться в чужом тепле, забыть обо всём и просто утонуть в этих глазах. Чимин не отстранялся и не отводил свой взгляд, а потом, сглотнув ягоду, робко, как будто нарочно, лизнул его большой палец. Юнги разрывается на лоскутки изнутри от такого откровенного касания, медленно умирая из-за красоты, что сидит напротив. Это всё чары, всё давление магии нимфы, это не он сейчас еле давит на тёплый язык, не он жадно сверлит то, как губы дриады обняли холодный палец, грея горячей влагой. Маленькая ладошка Чимина обхватила его кисть, а Юнги вздрогнул. Его словно раскалённые кандалы сковали, оставляя ожоги на ледяной коже, но он даже не думал отстраняться, не собирался лишаться желанного солнечного тепла. Бархатные губы парнишки стали невесомо целовать его ладонь нежно так и боязно, глядя пристально в глаза и очаровывая снова и снова. А Юнги плавится, когда поцелуи медленно поднимались по его запястью. И он всё же дал волю своему желанию и внезапно примкнул к сладким устам нимфы. Ладони легли на румяные щёки и притянули личико ближе к себе, теснее, и совсем нежно, как самую хрупкую в мире вещь, целует, поочерёдно сминает пряные губы и чувствует их ответное движение. Чимин волнуется, а когда язык мага проник в его рот и стал оглаживать нёбо и зубы, то тихо засопел и попытался повторить. Робость дриады была весьма неожиданной, но до очарования прелестной. Улыбка растянулась на лице брюнета, но Чимин потянулся вернуть его губы обратно и нечаянно повалил того на прохладную траву. Почва под ним стала моментально тёплой, грея, как будто нимфа чувствует, как маг замёрз в дремучем лесу, поэтому безмолвно просит помощи природы. Беловолосый парнишка навис над колдуном, сидя на бёдрах, а потом снова невинно целует, как будто всё то время хотел это сделать, но боялся. Пальцы Юнги легли на оголённую талию, крепко стискивая, а чужие пухлые приступили пугливо, совсем осторожно, как будто неуверенно, вытаскивать маленькие пуговки его тёмной рубахи. Мычание, сорвавшееся с уст мага, тихой волной разнеслось в глуши, когда по его коже груди стали осыпаться влажные и такие горячие поцелуи. Чимин смущён, но он позволил себе присосаться к тёмным горошинкам, а потом маг учуял, что дриада пахнет всем чудесным лесного мира: нотки полевых цветов ласкали его обоняние своей бархатистостью, а аромат сосен придавал какую-то терпкость вперемешку с самыми сладкими дикими ягодами. Длинные пальцы вплелись в белые и нежные, как дорогой шёлк, локоны, когда дриада постепенно стал спускаться всё опасно ниже и ниже. — Ты позволишь? — Юнги кивает, и парнишка приступил развязывать веревочки на его портках. Несомненно, стыдно за самого себя, за то, что сейчас произойдёт, но поделать уже ничего не может. Брюнет никогда не чувствовал такое сильное вожделение к кому-то, никогда не было так невыносимо в том самом месте от мучительного томления. Внутри него словно пламя растекалось, и Чимин был всему виной. А ведь совсем недавно он умирал от колючего холода леса. Парнишка такой невинный, даже когда опасливо положил руку на его твёрдую плоть и с детским любопытством стал водить по ней. Юнги громко выдохнул через зубы и упёрся макушкой о землю, а потом и вовсе хрипло застонал. Дриада примкнул к его напряжённой шее носом и уселся на него. Господи, эта ткань едва прикрывала все прелести лесного парнишки, а теперь нимфа плотно касается его там, кожа к коже, и ёрзает, а потом он вовсе приподнялся и завёл руку за свою спину. — Погоди, погоди… — испуганно зашептал тёмноволосый. Его рука лихорадочно забегала по траве и потянула сумку. Там было лечебное масло для ссадин и ран, которое может им сейчас так хорошо помочь. Нельзя вредить хрупкому существу, тот совсем не знает, что творит, поддавшись искушению, что дурманит разум им обоим. Чимин не глуп, и его руки открыли небольшую колбочку, а потом влажная ладонь снова завелась за спину и обхватил горячую плоть. Юнги скрыл надрывный стон за протяжным мычанием, а Чимин любовался магом. Видел, как тот красиво жмурится и извивается под ним при его малейшем сжатии ладошки. После, дриада внезапно вскрикивает. Болезненно и звонко, да так, что ночные птицы посрывались с деревьев в тёмное небо, усыпанное звёздами. Большая луна освободилась из плена мягких облаков. — Ты что творишь? Прекрати… ах… Господи! Ладони Юнги на боках нимфы всеми возможными силами хотели поднять бёдра, которые так неосторожно опускались на его невыносимо сильное возбуждение. Только мальчишка не позволял остановить его, а брюнет шипел от жаркой узости, пальцами впиваясь в медовую кожу, оставляя следы-месяцы от коротких ногтей. — Ты такой забавный… — судорожно выдыхает Чимин в чужое ухо, когда полностью принял мага в себя. — Кажешься совсем слабым, но знал бы, что в тебе живут могучие силы… я-я их чувствую, и они притягивают меня, — его губы нежно коснулись прохладной скулы. Юнги хочется понять, что тот ему так нежно шепчет, только вот никак не может, потому что необъяснимое безумие того, что они творят, на пару с дриадой туманит разум. — Не волнуйся за меня, мне ничуть не больно. — обманывает, но это же такие мелочи для него. Пальцы дриады переплелись с чужими, а Юнги потянулся за таким нужным сейчас поцелуем. Они оба сладко стонут друг другу в раскрасневшиеся губы, когда нимфа раз качнулся. Аккуратная напряжённая плоть парнишки, которая маняще выглядывала при движении из-под оборванной ткани, что так и оставалась висеть на поясе дриады, каждый раз тёрлась о твёрдые мышцы живота мага. А Чимин только крепче сжимает большие руки своими, опираясь о них. Он приподнялся и снова опустился, дрожа всем своим чувствительным телом. Ресницы трепетали от прежде не испытываемых эмоций, а в собственном животе приятное волнение, будто кто-то щекочет его внутри. Это ещё до самой встречи с магом его преследовало, словно сладкое предвкушение чего-то неожиданного, но приятного. Юнги тянет, манит его как цветок пчелу, а Чимин поддался соблазну и силе, что пряталась в маге, и сейчас ни малейшей капли не жалеет. Его бёдра не собирались прекращать двигаться, а глаза даже не думали отрываться от вида обаятельного мужчины под собой. Тот хрипло стонал, в ответ чужому теплу едва толкался, но больно не делал, а пальцы, сплетённые в крепкий замок с нимфой, стискивались. Дриаде до ярких светлячков под веками приятно, что совсем не жалко срываться на неприличные стоны. Ему перед лесом позже станет стыдно, вот только извиняться он не намерен. Юнги никогда не чувствовал себя настолько уязвимым, а этот маленький лесной парнишка перекрыл ему все пути сопротивления и безвозвратно подчинил. Осознание того, что маг умудрился влюбиться в сказочное существо в столь короткое время постепенно подступало к нему, и это одновременно пугало и радовало его подсознание. Надежды, что дриада чувствует то же самое, что тот искренен в своих действиях, его делали счастливее, наивно откинув все возможные последствия. Он чувствует, как волна неконтролируемого счастья на него нахлынула, смывая все тревоги, принося только приятные ощущения, что тело перестало слушаться хозяина и содрогнулось, когда нимфа ощутимее сжал его. Брюнет с надрывом замычал. В Чимине стало горячо. Наслаждение, что подарил ему нимфа, тянуло все мышцы под его кожей, пробуждая мурашки, которые забегали по нему и грели. Тот всё ещё двигался на нём, полностью теряясь теперь в собственных желаниях, а Юнги просто тихо умирал внутри от того, кто находится в его руках. Белая чёлка слегка влажной стала, открывая лоб нимфы, который так очаровательно жмурился, а на висках зависли бисерины пота. Губы алые, как спелые красные ягоды, и кончики заострённых ушек слегка порозовели. Юнги не устанет повторять бесконечно, как тот изумителен и красив, не устанет мысленно восторгаться каждой мелочи тела парнишки. Но только вдруг маг оцепенел. Острые уши? Чимин не дриада? Нимфу от людей сложно отличить, настолько они на них похожи в каждой мелочи человеческого тела, только за исключением их божественной красоты. А ушки парнишки совсем иные. Как же он посмел себе так ошибиться? Только ему это было сейчас настолько неважно, не тогда, когда чиминовы ногти мягко царапали его грудь, а губы в немом стоне распахнулись. Парнишка излился на его живот горячим семенем с тихим и протяжным «Юнги». Тело лесного мальчишки мелко задрожало на нём, как и тонкие крылышки внезапно раскрывшиеся за спиной. Потрясение Юнги сковало все его конечности, только ладони крепко сжали чужие стройные бока, смотря на сказочное существо с неприкрытым восторгом. Ни единой мысли в голову ему не приходило, что Чимин фея. Эльф, дриада, но не хрупкая и ранимая фея. Про этих маленьких существ мало что слагают в книгах, потому что те очень редки и могут прекрасно скрываться из виду человеческих глаз. Но они до безумия также красивы, невинны и доверчивы, что и стало их причиной исчезновения. Многие десятки лет тому назад люди раскрыли их тайну — маленький секрет про пыльцу их хрупких крыльев, которая способна на волшебные вещи от излечения тяжелых болезней до сохранения вечной молодости. А потом человеческая жадность стала губить лесных обитателей ради их силы. Тем и пришлось прятаться. Однако внутренняя сущность Чимина — прирождённое любопытство, взяло над ним верх, доверившись незнакомому магу, предки которого в большей степени и являлись мучителями фей. Юнги не хочет думать об этом, не желает чувствовать себя виноватым. Сейчас важен мальчишка, который стал ещё прекраснее. Крылышки совсем тонкие-тонкие и едва прозрачные, будто если коснёшься их подушечками пальцев, они сломаются. Только слегка заметная золотая паутинка расползалась в них со своеобразными узорами и завитушками. Серебристая пыльца невесомыми пылинками оседала на открытых участках кожи Юнги, заставив его задрожать от лёгкого, но до одури приятного покалывания, будто десятки иголочек тыкались в него, совсем не вредя, оставив после себя сладкое томление во всём теле. Чимин устало рухнул на брюнета, уткнувшись носом ему в ухо, обжигая частым дыханием, а крылышки лениво рассекали тёмную пустоту, освещая её тусклым светом. Юнги долго молчит, но крепко обнимает мальчишку, конечно же, осторожно и со всей любовной трепетностью. Феи — источники настоящей искренности, и это неимоверно радует мага. Маленький Чимин увязался за ним, потому что Юнги ему понравился, потому что таким существам тяжело держать в себе чувства, с которыми обязательно нужно делиться. Губы со счастливой улыбкой прижались к белой макушке, но Чимин отстранился и подарил ему очередной мягкий поцелуй. — Всегда буду ждать тебя в гости. Чимин и раньше скрытно встречал и провожал мага из своего леса, но Юнги не стоит знать об этом. Пускай его маленький секрет сохранится в тайне.

***

С каждым новым днём погода, ничуть не щадя, набирает обороты. Воздух становится морозным, а ветер суровее и совсем безжалостнее. Это значит только то, что зима постепенно приближается, одаривая всех зябким холодом, однако Юнги это не мешает, чтобы бежать против острого ветра в сторону особенного леса, где преданно ожидает его маленький парнишка. День особенный, и не только для него, но и для Чимина, любимого маленького существа. Он торопливо шагал по тропинкам, ловко перебегая через деревья, которые давно уже сбросили свои пожелтевшие листья на сырую почву. Глаза мага разбегались по округе в надежде, что где-то недалеко мальчишка поджидает его и полетит ему навстречу. Так оно и происходит, а Юнги, вовсе не боясь получить ушибы, падает на землю, потому что Чимин внезапно, как и любит делать, сбивает его с ног с объятьями. Тёплый пар с губ вылетел облаком в морозный воздух леса. — Маленький, но, черт возьми, сильный, — хрипит Юнги, прижимая чужое тело теснее к себе. — Извиняться не стану, — мягко шепчет в тонкие губы и целует в них. — Почему ты такой ледяной? И где твоя тёплая одежда? — К тебе торопился, — пальцы мага аккуратно убрали белокурые локоны за ушко. Чимин всё так же в одной ткани на бёдрах и всё такой же горячий в столь холодное время года. Греться о него приятнее, поэтому и нагло не накинул на себя что-нибудь тёплое, ведь его фея всегда о нём заботится и согреет своим горячим телом насильно. — Я скучал. — Я тоже, Юнги, — ласково шепчет, а потом тычет своим носом в чужой. — Ты точно не будешь жалеть, хорошо подумал? — Конечно! Лес меня уж теперь точно отпустил, поэтому я уверен. — Тогда пошли поскорее. В деревне я уже наплёл, что ко мне прибудет жить очаровательный племянник. Осталось только одеть тебя, а потом познакомить с новым миром. Фея кивнул ему и потянулся за поцелуем. Юнги навещал Чимина каждый день, подолгу сладко целуясь и общаясь, сидя в объятьях друг друга. Так продолжалось приличное время, а потом колдун внезапно, что сам заикаться начал, предложил фее жить с ним в незнакомой деревне. Это было очень неожиданно для лесного парнишки, что дар речи предательски оставил его, и он не смог ответить согласием, однако в душе желал быть с Юнги дольше и ближе, насколько это возможно, чтобы счастливо и навсегда. Он долго маялся, а больше боялся бросать лес и просить у него разрешение покинуть его. Но и мага Чимин до безумия любит и не сомневается, что всё у них взаимно, ведь то, как любимый колдун смотрит на него, не передать простыми словами. И вот недавно беловолосый решился. На счастье, родной дом отпустил его с возлюбленным. Страшно, но рядом любимый человек, который обещал беречь его, оставаться всегда рядом, пообещал познакомить с маленькими человеческими детьми и показать их деревенскую просторную жизнь. Какие-либо изменения в жизни безусловно всегда волнительные, даже для маленького лесного существа. Но это того стоит, когда поблизости будет могучий колдун, который всё также знать не знает о своей силе, а Чимин её обязательно пробудит. Иногда реальность может быть лучше ожиданий.