Давай станем семьей

      После смерти Оды, Осаму не мог найти себе места. Босс нехотя устроил похороны, потому что Дазай знал, что он омега. А сталкиваться с разъяренным альфой, не было ни сил, ни желания. Коё было всё равно, хотя в ее глазах стояло сострадание, поэтому от нее было лишь пару пустых фраз поддержки. А Дазаевская омега, Чуя Накахара, даже не соизволил прийти туда, на могилу где Осаму чуть ли не лил слезы.       Чуя сидел дома, и спокойно пил чай с печеньем, читая книгу в кресле, пить вино не хотелось в такой грустный день. Чуя не хотел показать слабость, даже если он и омега, то все равно не заплачет. Он не выбирал себе Дазая в истинные, он не хотел вообще связываться с этим придурком, вообще никак. Но судьба решила иначе, связав их, наградив агрессивного и упертого парня омежей сущностью. Но спать с этим придурком оказалось, не так уж и противно, он был даже хорош в этом.       — Приперся? Ужин на столе уже остыл, где шлялся? — А нет, наша омега даже не подозревала о похоронах.       — Ода… Умер. Его убили два дня назад, сегодня были похороны. — Дазай снял пальто, то с немым грохотом упало на пол. — Ты не пришел… Чуя.       — Чего еще? — Накахара уставился на Осаму, будто он единственное, что сейчас Чуя не хотел видеть. Хотя это была правда, ему было все равно что они связаны.       — Я ухожу из портовой мафии, прошу, выполни мою последнюю просьбу.       — Что… Ты из ума вышел?! — От не изведанного страха, Накахара аж подскочил с кресла. Новость была ожидаемой, ведь Ода всегда втирал Дазаю подобную херню с добром. Хотя это было сейчас не то, хотелось врезать ему, но интерес бил свое. — Что за просьба?       — Роди мне ребенка, прошу, я знаю, что ты предан боссу, но… — Осаму встал на колени, притягивая Чую за талию к себе, утыкаясь в живот. — Ты никогда не пойдешь ради меня, но я хочу иметь от тебя хоть что-то. Я обещаю, что ни метку, ни узла не оставлю, умоляю Чуя! — Из глаз Дазая хлынули слезы, он слишком долго терпел. И после разговора про семью с тем же Сакуноске, тот ее захотел, ни с кем попало, а именно с Чуей.       — И? Хочешь сказать ты просто потом уйдешь… — - Накахара призадумался, он хотел отказаться, но вместо этого поцеловал. Пусть, выносить и родить он сможет, главное то что потом он будет свободен.

Он пожалеет об этом потом позже, обязательно

***

      Каждый месяц проходил по-разному, единственное что не изменилось, так это то что нельзя было курить и пить. В начале месяца все было похоже на ад, но только для Чуи, ведь не Дазая тошнило почти от всего. Было хреново и на втором месяце, тошнило не так часто, но ощущение не одни из приятных. Третий, четвертый, пятый и даже шестой месяц прошли нормально и без каких-либо происшествий. Разве что рос живот, Накахаре естественно было неприятно, но он это терпел. С седьмого месяца по девятый Чуя начал буянить и просить у Осаму разные вещи, тот с доброй и легкой улыбкой шел в магазин, даже если было за пол ночь. Он заботился о вредной омеге, всеми силами стараясь показать свою любовь и заботу. Да, он понимал, что тот даже не согласится на уход, но все же он не мог относится плохо к любимому.        Накахара родил в ночь двадцатого марта, ему удалось услышать первый плачь, как он понял, дочери. А в ночь двадцать первого, Дазай сбежал, сбежал вместе с ребенком. Чуя, да и все присутствующие, понял это, когда его вели посмотреть на родившееся дитя.       Пока Огай ругал охрану за невнимательность и у пушёного работника, Чуя пытался все это переварить. Да, он знал про то что тот намеривается уйти, подозревал что вместе с ребенком. Он никогда не скажет об этом Мори, никогда и не за что. Получить нагоняй от босса не хотелось, вот не как, ведь это теперь не его проблема. А что Осаму? Он в бегах со своим ребёнком. Скажет ли он что-либо о его матери, думаю, что да. Дазай по любому будет твердить какой Чуя красивый, умный и сильный.