Коноха или семья?

Хотелось спать и домой. Там Хината уже наверняка приготовила вкусный ужин, аромат которого можно почувствовать ещё на улице. Боруто рубится в свою приставку, а Химавари рисует за небольшим столиком в своей комнате. Наруто зевнул, откинувшись на спинку кресла и развернулся к панорамному окну. Яркие цветные огни ударили ему в глаза. Он блаженно улыбнулся и устало прикрыл веки. Шикамару вздохнул, шурша кипой бумаг и складывая её в ящик. — Ты идёшь домой? — У меня ещё есть работа, — слегка меланхолично ответил он советнику. — Тогда до завтра, — попрощался Шикамару, выходя из кабинета. — Ага… Наруто оторвался от вида деревни и снова склонился над рабочим столом. Иероглифы начали расплываться, превращаясь в чёрные линии. Он ничего не понимал, захватываемый дремой. Хотелось спать и домой. Туда, где Хината с любящим взглядом нежно приобнимет и поцелует его, после чего уляжется на плечо и, аккуратно поглаживая живот, начнёт рассказывать о детях. Он её никогда не слушал, слишком уставал, и она знала это и принимала. А ещё она прекрасно осознавала, что её тихий ласковый голос действует словно снотворное, убаюкивая слушателя. В объятиях Хинаты Наруто всегда засыпал с улыбкой. Хотелось спать и домой. Туда, где Боруто недовольно цокнет, увидев его и скажет какую-нибудь гадость. Наруто никогда не обижался на сына, видел себя в нём. И до ужаса им гордился. Боруто ещё не генин, но уже прослыл гением. За столом Хокаге мысли о слишком взбалмошном сыне грели душу. Хотелось спать и домой. Туда, где его преданно ждала малышка Химавари, желая обрадовать своими художествами. Она мило ему улыбалась и бежала в широко расставленные руки отца получать свои порции объятий. Наруто всегда предельно ласков с девочкой: расстраивать её было больнее всего. От нежной Химавари он таял, хотел защищать свою принцессу. Наруто было страшно. На второй год пребывания на посту Хокаге он понял — если ему придётся выбирать между семьёй и Конохой, у него будет ступор. Он боялся, боялся, что ошибся со своей мечтой. Что не потянет эту ношу. Коноха была в сердце с самого детства, семья появилась лишь десять лет назад. Но она, как паразит, плотно закрепилась и постепенно поедала любовь к Конохе. Наруто решился. Он не приходил домой днями, порой неделями. Задвигал семью куда подальше, старался не думать о ней. Семья не может быть на первом месте для Хокаге, необходимо оставить ей самую малость себя. Наруто жалел. Иногда ему даже плакать хотелось, настолько сильно он жалел, что так мало проводит время с Хинатой и детьми. Он столько всего упустил, а они продолжают его безропотно любить. Наруто отмахивался, делал вид, что семья — вещь для него ненужная, не первостепенная. Но каждый раз робел, иногда прямо на совещаниях, когда внезапной вспышкой в его воспоминаниях промелькивал образ совсем ещё малыша Боруто или Химавари, обмазавшейся тортом. Хината в свадебном кимоно разгоняла кровь в его теле и дарила тепло. Все жители Конохи считали Наруто своей семьёй, как и он сам считал их членами своей. Так было и в детстве, когда он кричал о том, что обязательно наследует титул Хокаге. Старик Третий тогда улыбался своим мыслям, поглядывая на лицо Четвёртого — теперь-то Наруто знает зачем — и доходчиво ему объяснял, что значит быть Хокаге и кто для него жители деревни. Узумаки жаждал признания, хотел доказать, что, несмотря на все пересуды, он любит в Конохе всех и каждого и способен их защитить. После битвы с Пейном он получил это признание. Его хвалили, уважали, считали героем. А ещё Наруто получил любовь от Хинаты и совсем не был готов брать ответственность за чужие чувства. Потом была война, восстановление деревень, миссии. Он даже забыл о её откровении. Ситуация с Тонери хорошенько его отрезвила. Он, несомненно, любил Коноху и своих родителей, любил друзей. Но это было что-то летающее в воздухе, что-то, принимаемое им за данность, поэтому когда он узнал о том, как и сколько его любила Хьюга, он захлебнулся в чувствах к ней, таких чётких и сильных, до этого им не изученных. Наруто захлёбывался в них до сих пор. Это было неправильно, любовь к Конохе должна быть сильнее. Временами ему хотелось придти к Орочимару с просьбой воскресить Минато. Задать бы ему вопросы, как справляться со всем этим. Как сделать правильное решение, разрываясь между деревней и семьёй. Лёгкий хлопок в сознании Наруто заставил его встрепыхнуться и широко улыбнуться. Боруто и Химавари уснули друг на друге. Мальчик крепко обнимал сестру, а она прижимала к себе недавно нарисованный рисунок. Клон аккуратно прошёлся рукой по волосам детей и осторожно накрыл их одеялом. Хината тоже уснула. Она тихо сопела над бумагами, навалившись на кухонный стол. Наруто вытащил документы из-под головы женщины и посмотрел на содержимое. Дела клана Хьюга. Что ж, как и ожидалось от Хинаты. Она отказалась от главенствования в клане, но не отказалась от помощи младшей сестре и отцу. Клон легко приподнял жену и отнёс её в спальню, укрывая. Обычно чуткая во сне, Хината в этот раз не шелохнулась. Устала. Наруто очередной раз тяжело вздохнул. Теперь, сидя в кресле Хокаге, он чувствовал себя ещё больше похожим на Саске. Оба защищают Коноху и оба отказались от счастья с семьёй ради этого. Наруто не думал, что ему будет настолько тяжело, Саске же принял ношу сразу и известил о ней. Когда Учиха вернётся, надо будет обязательно спросить как сдерживать это чувство, порой превращающееся в зияющую дыру в середине груди. Спрашивать друга о выборе Наруто не хотел, и так знал ответ. Конечно же он выберет семью. Если и придётся пожертвовать Сакурой, то Сарадой — никогда. Итачи бы тоже выбрал Сараду, как когда-то выбрал Саске. Да и его собственный отец выбрал Наруто, а не Джинчурики и главное оружие Листа, позволив Обито вытащить из мамы Кураму. Коноха или семья? Извечный вопрос, не дающий покоя уже многие годы. Он не Теневой Хокаге, и у него нет шарингана, чтобы использовать Изанаги в случае чего. У него только одна возможность для выбора, и от него зависит почти всё. Коноха или семья? Как бы он не противился, но чаша весов всегда склонялась ко второму, когда он думал о решающем моменте. Коноха или семья? Выбор, который, как он чувствовал, ему обязательно придётся сделать. Наруто обречённо выдохнул и с силой приложился о стол. Пара листков слетели и плавно упали на пол. Он закрыл глаза, не пытаясь уже сконцентрироваться на работе. Усталость брала своё. Хотелось спать и домой.