Пьяный венеролог - проблема терапевта

У Вани наполовину седые волосы и тонкая сетка морщинок по всему лицу. Ваня литрами заливает в себя коньяк и выкуривает по десять пачек сигарет в неделю. Ване можно. Работа у него нервная. Все-таки, венеролог - это не профессия мечты. Зато алкоголя много. И на зарплату никто не жалуется. Но никакой романтики. А Ване хотелось. В детстве он мечтал быть космонавтом. Или лётчиком. Но строгая еврейская мама сказала «что таки нынче венерологи зарабатывают ого-го». И с легкой руки всеми любимого дяди Жоры, Купитман оказался в Москве в Первом медицинском. Сначала юный Ваня с паранормальным рвением принялся за учебу: везде первый. Спортсмен, комсомолец и просто красавец. Но потом... Потом он встретил Андрея. И все полетело к чертям. Невыносимый картавый студент чем-то зацепил наивного еврея. Было в этом циничном и саркастичном Быкове что-то особенное. И презирали его почти так же, как Купитмана. Слишком умный, слишком грубый. Ну, и ладно. С чего началась их дружба? С первой попойки. Ваня тогда прилично надрался. А Андрей шутил в своей обычной манере. «Придёшь завтра на пары, я первый скажу, что ты ликеро-водочный завод ограбил»... Шли годы. Они уже давно не студенты. А Быков все также угрожает Ване ликеро-водочным заводом. И смеётся все также. Хрипло и протяжно. Они также напиваются вместе. Правда, Быков не пьёт. Быков бросил. Эту фразу Ваня повторяет как мантру, когда пытается затащить бесчувственное тело друга в его квартиру. И хочется спросить: «Что случилось, Андрюша? Почему сегодня самый трезвый - я?» Но Купитман только прикусывает язык. Не от хорошей жизни Быков напился. Не от хорошей. Ваня быстро забывает про тот вечер. Странно, что при таком количестве употребляемого алкоголя Ваня вообще что-то помнит. Еврей-венеролог. Наверное, он просто научился забывать травмирующие эпизоды. А пьянство Быкова абсолютно точно было бы травмирующим эпизодом. Все-таки из них двоих только Ваня мог напиваться до бесчувствия и благоухать всеми оттенками коньячного амбре. Ваня слишком много курит. Причём, делает он это скрытно, чтобы никто ничего не видел. Курящий врач - это страшное зрелище. Но для него сигареты - панацея. Они помогают не думать, не чувствовать... Если долго курить, пальцы сводит судорогой, а в легких застывает хриплый, как смех Андрея, кашель. Ване кажется, что ещё немного и он сойдёт с ума. Ну, или загубит свой организм алкоголем и сигаретным дымом. Работа в больнице - не сказка. Тем более, если ты венеролог. Но Ваня не обращает внимания на острые шутки в его адрес. Все-таки именно ему клиенты приносят коньяк. За конфиденциальность и хорошо проделанную работу. А не всяким картавым терапевтам. Однако бывают дни, когда Ване особенно не везёт. Такие, как сегодняшний. Когда хочется надраться в стельку и уехать далеко-далеко. Куда-нибудь на Камчатку. И затеряться там среди снегов и вечной мерзлоты. Ваня выполняет свой грандиозный план наполовину. Он методично надирается в хлам, заперев дверь своего кабинета. Ваня любуется игрой света в бокале, пляшущими бликами на стенах. И ему почти хорошо. Он почти забывает о своей тоскливой безнадежной привязанности. А Быков - мерзавец. Постоянно ходит в кабинет к Кисегач. Подумаешь, возлюбленная. Мог бы и догадаться, что не только ей он дорог. Что есть в больнице люди, которым больно смотреть на его довольную физиономию каждый раз, когда он выходит из настиного кабинета. Ваня-то все видит. И, нет, он совершенно точно не хочет обсуждать секс с Андреем. Нет, не потому что он «завидующая чужим успехам в постеле бабулька еврейская». Просто нет у венеролога настроения. И не будет его в ближайшую неделю. Хуже желания Быкова обсудить с Купитманом их «жаркие ночи любви с Настей» только отсутствие пациентов. Потому что в таких условиях Ваня постоянно возвращается мыслями к алкоголю. И таки приходит к вполне однозначному и единственно правильному решению. Уйти в запой. Дня на три. А лучше - на неделю. Пусть попробуют существовать без Купитмана. И найдут нового венеролога. На всякий случай. Ваня решение своё в точности выполняет. Только начинает он прямо в больнице. В своём кабинете. Бокал за бокалом. И, кажется, что чай он литрами хлебает, а не элитный алкоголь. Уносит Ваню быстро. Несмотря на немалый стаж, Купитман пьянеет с фантастической скоростью. Появляется целых два неуместных желания. Первое - позвонить Андрею и рассказать, какой он козел. Второе - расплакаться, как девчонка. Ваня спешит исполнить оба. Трясущиеся пальцы едва попадают по нужным кнопкам. Десять раз он ошибается номером, но не отчаивается. В его возрасте глупо волноваться и расстраиваться по пустякам. И плевать, что по щекам его текут обжигающие слёзы. Пока он пытается набрать заветные цифры. Телефон Быкова он знает наизусть. Может набрать даже с закрытыми глазами. Ну, если, конечно, руки не дрожат. Удивительно, что он вспоминает этот номер, будучи в стельку пьяным. Наверное, он будет похож на загулявшую любовницу, которую бросили месяца три назад, а она все никак отойти от расставания не может. Н-да... Дожил. Ваня предпринимает ещё одну попытку. В трубке раздаются тошнотворно-долгие гудки. Купитман уже решает оставить свою глупую затею. Не тревожить друга по пустякам. Однако на том конце все-таки отвечают. Причём, отвечают таким родным картавым голосом: -О, бабулька еврейская, ты что же номера перепутала? Тебе, наверное, в пенсионный фонд надо было посреди рабочего-то дня звонить. -А-а-а-а-ндрюша... Это ты... а я думал... -Купа, ты что? Бухаешь опять? -Не-к-ик-лепый вопрос... -Да, действительно, чего это я... Ты это, не спи. Слышишь? Я сейчас приду. Купа, але! Ты не уснул там? -А-а-а-а-ндрей... Я думал-ик... ч-ч-что ты не возьмёшь... -Да, ты с дуба рухнул что ли, Купитман? С какого перепугу-то мне не взять? Все, давай, приду сейчас. Без меня не пей: тебе вредно. Возраст все-таки уже не тот. И положил трубку. Андрей всегда был свиньей. Ваня решает отметить удавшийся звонок. Залпом выпивает полбутылки коньяка. Легче не становится. Перед глазами все плывет, в голове гудит... Но Ваня - мыслитель. Он философски смотрит на жизнь. И потому, поразмыслив, прикладывается к бутылки ещё раз. Уже все равно. Дверь открывается, впуская в тёплый кабинет хлорированный запах больничного коридора и Быкова в придачу. Ваня давится коньяком. Андрей пялится на коллегу во все глаза. Таким терапевт друга ещё не видел. Ну, да, напивался Купитман часто. Но, чтобы пить и плакать - такое впервые. Да, ещё и с выражением всемирной скорби на лице. Чересчур бледном, надо сказать, лице. -Ты чой-то, бабуля, делаешь? Пьёшь в одну харю? Не стыдно? Могу я узнать, какой повод? -П-п-оминки... -Эвона как... Кто умер? -К-к-оньяк... Тридцатилетней выдержки... -Ты что, поэтому ревешь? Купа, ну ты и алкаш! -Я н-н-е ревуууу... -А, ну да. Это мне кажется. Андрей садится на диван. Андрей забирает бутылку и осматривает Ваню. От терапевта пахнет лекарствами и каким-то дешевым, но пряным парфюмом. Ване на секунду становится стыдно за своё амбре. А Быков не идиот. Он знает, что нужно людям в такие моменты. Андрей просто притягивает Купитмана поближе к себе и осторожно обнимает, попутно вытирая слёзы с ваниных щёк. -Ваня, не плачь! Вернётся к тебе эта красотка длинноногая. Если ты будешь так из-за всех своих женщин переживать, меня инфаркт хватит. -Онааааа не веееернееется... -Ванька, ну, тогда мы ей ноги пообрываем, за то что обидела нашего венеролога. Успокойся, нормально все будет. Не вернётся - новую найдёшь. -Тааакких больше неееет... -Ишь ты, какая. Единственная и неповторимая. Купа, ты, что ещё и влюбился? Я не умею лечить сразу от двух болезней. -Влюююбился, Андрюююшааа... Безнадежно влюбииился... Андрей просто обнимает Ваню. Поглаживает по седеющим кудрям. Запутывается пальцами в непослушных завитках. Все к лучшему. Ваня засыпает на плече у Быкова, слушая его ровное дыхание и наслаждаясь долгожданными прикосновениями. И кажется, что все возможно. Что все у них впереди. Ваня слегка хмыкает во сне. Действительно очень смешно. А потом Ваня просыпается. Один. Все в том же кабинете. Который ещё хранит запах дешевого быковского одеколона. И коньяка. Кажется, Ваня вчера разлил свой самый дорогой коньяк. Ну, и ладно. Зато, какой ему сон привидился в алкогольном чаду. Ваня не помнит, что конкретно там было. Помнит только Андрея и его ласковые руки. И какие-то нелепые слова, срывающиеся с собственных губ...