Выход

Всем сталкерам внимание! Это генерал Костенко, группировка «Долг». Обращаюсь ко всем: ветеранам и новичкам, одиночкам и наемникам, долговцам и свободовцам, даже к бандитам и ренегатам, в коих ещё остались крупицы совести и, как ни странно, желание прожить чуть более долгую жизнь. Выброс, произошедший два месяца назад и унёсший жизни десятков сталкеров, перекроил привычный нам мир. Учёным же наконец-то удалось выяснить его природу — во всем виноват всего лишь один сталкер. Его зовут Павел Вершинин. Позывного или прозвища нет. Его видели неподалёку от Болот, потом на базе «Свободы». Последние его следы ведут в научный модуль на «Янтаре», где и вскрылась вся чудовищная правда. В данный момент установить его местоположение не представляется возможным. Это не просто сталкер. Это — ходячий реактор, мощностью не ниже ЧАЭС. Если Зона для вас не пустой звук, не убогий кусок земли, то перед нами стоит непростая задача — найти его и обезвредить. Сделать это так, чтобы не было нового взрыва. Объединимся же против нашего общего врага и сохраним Зону такой, какая она есть сейчас! Это сообщение дотронулось до каждого КПК в Зоне. Кто-то зачитал его со смехом, как какую-то байку, товарищам по ночлежке, но гораздо больше было тех, кто воспринял заявление долговского генерала серьёзно. Только ленивый не заметил, что в последнее время в Зоне приходилось не жить, а выживать, причём даже на тех территориях, которые всегда считались относительно безопасными и хорошо изученными. Для кого-то это сообщение было своего рода сигналом, возможностью довольно легко срубить серьёзных денег. Ну, в самом деле, какой сталкер-реактор? Обычный придурок в артефактах, который лично насолил этому самому Костенко, не иначе. С другой стороны, где «Долг», там всегда есть стабильные финансы. А это уже гораздо большая мотивация, чем мнимое всеобщее благополучие. Только не было понятно — что делать, если видишь этого человека прямо перед собой в этот самый миг? Привести его в «Долг», чтобы устроить показательную казнь? Или можно сразу прикончить на месте и просто отчитаться по факту? И, конечно же, не было ни слова о том, как поступать с теми, кто оказался рядом с Павлом Вершининым в этот самый момент. Вряд ли он перемещается совсем один. Также убить? Запугать? Предложить исполнить задачку от долговского генерала вместе? Чем дольше Юрий Семецкий читал и перечитывал сообщение от Костенко, тем больше сомнений оно у него вызывало. Слишком мало было конкретики, одни общие фразы, на которые клюнут только самые заурядные обитатели Зоны Отчуждения. Казалось, что этот текст — просто отвлекающий манёвр, прикрытие для оправдания каких-то гораздо более значительных действий. А какого направления и масштаба они будут — отдельный вопрос. Либо Сергей Костенко окончательно спятил от своей идеологии, в чем Семецкий все-таки предпочитал сомневаться до последнего. Хорошо рассуждать, когда ты одиночка. Ещё лучше рассуждать, когда ты бессмертный одиночка. У тебя всегда есть второй шанс, непоколебимая уверенность и масса вариантов поведения. Исход всегда один — день закончится не ночью, а смертью, но начнётся с новым глотком жизни. А вот каким будет этот глоток — можно выбирать долго и придирчиво, либо совсем не думая ни о чем. Глоток веселья у костра и неожиданно коснувшееся реберной кости лезвие чужого ножа, оскорбившее своим холодом внутренности. Глоток бега по пересечённой местности, по тропе, усеянной аномалиями, осторожной ходьбы между болотными кочками. Глоток водки в баре «100 рентген» или на базе «Свободы» в компании, которая вряд ли узнает тебя когда-нибудь снова. Глоток страха при встрече с химерой один на один в одной из Х-лабораторий. Глоток счастья при встрече с теми, кого он считал, без малого, своей семьёй. Да, пожалуй, это было ценнее всего. Перекинуться парой слов с Журналистом, ведь для общения с ним не всегда и нужны слова. Он все прекрасно помнит и знает, каждый твой день, каждый пресловутый глоток. Всегда удивительно, насколько Зона противоречива и беспощадна — в обычном мире это был бы выдающийся журналист или историк, статьи которого наверняка могли бы снискать всемирную славу. Но он здесь, с уродливой клешней, которая служит ему и оружием, и щитом. Навсегда запертый в мутировавшем теле. Или взять Болотного Доктора — талант, который мог бы стать спасением для сотен и тысяч людей, однако также связан с Зоной невидимой нитью. Оттачивает своё искусство врачевания только на её детях и тех, кто посчитал себя достаточно смелым, чтобы впустить её в свою жизнь. Встречи с Шуховым всегда были особенными. Во многом потому, что происходили они в таких обстоятельствах, которых никогда не можешь себе предположить. Но и сам Шухов — лучшая игрушка Зоны, не иначе. Машина для убийств, карающая тех, идёт против неписаных законов. Юра видел его ножи — разных форм и размеров, но неизменно острые. Однажды он тронул один из них — подушечка пальца тогда в миг оказалась на земле, на что Дима даже не сказал ничего, предупреждал ведь, что острый. В тот день на Семецкого напала стая собак и разорвала на части, поэтому в какой-то степени он винил Черного Сталкера в том, что из-за его ножа весь день тогда пошёл к черту. Давно они не виделись с ним, кстати. Последняя встреча была на базе «Свободы», они столкнулись за одним из бараков, где каждый из них искал возможность покурить в одиночестве. Разговор тогда вышел странный какой-то, немного нервный, хотя из-за чего мог нервничать самый совершенный сталкер Зоны? За исключением того, что мертвый. — Надолго здесь? — Юра вытащил из слегка помятой пачки «Camel» одну сигарету. — Не думаю, — Шухов поделился с ним огнём — крошечная «Жарка» вспыхнула от щелчка пальцев. — Сам знаешь, что меня не особо здесь жалуют. — Но ты же все равно к ним зачем-то приходишь? Что-то или кого-то ищешь? — вопросы получились на выдохе, дым легко подхватил несильный порыв ветра. В воздухе ощутимо пахло сыростью и прелой листвой. — Да, пожалуй. Хотя, я скорее пытаюсь не забывать, как это — быть среди людей, как будто бы одним из них. Я думаю, ты понимаешь, о чем я. Семецкий молча кивнул, а затем продолжил: — Уверен, что ты найдешь то, что ищешь. В Зоне тебе нет равных. Шухов на это кривовато ухмыльнулся и потушил свою сигарету о кирпичную стену. Они разошлись тогда молча, они всегда так расходились. А потом он встретил Горелого и этого пресловутого Пашу, и все события того вечера смазались в один странный ком. Вершинин был ещё более нервным, чем Рэд, и Семецкий не упустил возможность максимально зацепить его тогда. Без злобы, скорее из чистого любопытства. Симпатии у всех разные, тут каждый живет, как ему нравится. Поэтому ему вдвойне была удивительна реакция парня на его ничем и не обоснованные намеки. Почему-то именно сейчас Юра почувствовал, что ему необходимо найти Рэда. Просто перекинуться парой слов, идти след в след по аномальной тропе. Какое-то особенно острое чувство в груди, потребность в общении с кем-то по-настоящему близким, черт возьми. Где же тебя носит, Черный Сталкер? Ноги вели Вечного мимо одной из бандитских стоянок, которая расположилась в здании бывшего сельмага. На всякий случай он затаился за остовом старого грузовика. До него донеслось несколько осипших голосов: — Не, ну это шапито-хуето, нах, пацаны, — сипел один из бандюг. — Чтобы я, Петька Краплёный, встал рядом с долговской мордой, чтобы пристрелить какого-то хуесоса? — Я тут согласен с тобой, — добавил второй. — Только лавэ очень хочется. Тут мы много не высидим. Только если удачно прихлопнем какого-то ебаната с дорогущей снарягой, — тут он зашёлся гадливым кашляющим смехом. «Пять часов вечера. Хватит на сегодня? Или лучше не палиться?» — пронеслось у Вечного в голове. Юра Семецкий обычно никогда не лез на рожон, но что-то неумолимо держало его на месте, не самом надёжном и отлично просматриваемом, было бы желание. Кровь шумела в ушах, сердце билось в горле, оставалось сделать всего один шаг, как за спиной раздалось такое знакомое: — Юра, не дури. Семецкий на выдохе обернулся и замер — это был Рэд, мать его Шухов, собственной персоной! Но что-то было явно не так. Те же ожоги, плащ, нож в правой руке. Крепкое рукопожатие кожаной перчатки. Даже ухмылка — такая привычная. Только вот ощущение от него было такое, словно воздух вокруг него едва заметно дрожал. — Тут стадо кабанов за оврагом, через полчасика они придут к этим милым людям. А нам с тобой ещё надо успеть кое-что сделать сегодня. — Объяснишь? Ты как будто стал другим, — было начал Семецкий. Они уходили вглубь перелеска, на запад, и тени их вытягивались в длинные тёмные полосы вперемежку с тонкими стволами покрытых ржавой корой и листьями деревьев. Скоро они окажутся в Рыжем Лесу. — Покажу. Тут слова не помогут. Долгая история, — Дима говорил спокойно, но Юра был уверен, что с Шуховым произошло что-то очень серьёзное. Что-то, что изменило его изнутри ещё больше. — Принял, — нашёлся Вечный. — А что мы должны будем успеть сделать сегодня? Черный Сталкер остановился, снова эта его кривоватая улыбка, из-за ожогов уголок рта с одной стороны был чуть опущен, но сейчас он гораздо больше напоминал самого себя — в нем были азарт, жажда, и Юра понял, что идут они явно не на пикник: — Напиться в баре «100 рентген». Шутка, — он поудобнее перехватил нож, с длинным широким лезвием, которое поймало луч уходящего солнца. Пространственная аномалия уже призывно переливалась за его спиной. — Надо срочно прикончить одну тварь.