Лихорадка

— Прекрати это, Сакура! Не спорь со мной! Мебуки грозно стукнула сжатой в кулак рукой по столу и зло зыркнула в сторону человека, напряженно сидящего по ту сторону столешницы. Деревянный предмет мебели предупреждающе скрипнул на такую выходку, но устоял. Однако, розоволосая собеседница женщины не стала отмалчиваться и яростно парировала в ответ: — Нет, это ты не спорь со мной, мама! Это был мой собственный выбор, и я сама буду решать, сколько, где и с кем проводить свое время! — Девушка несдержанно фыркнула, раздувая ноздри от злости: — Мне уже девятнадцать. Так что не нужно, пожалуйста, лезть в мою личную жизнь! — Да нет ее у тебя! — Мебуки только отмахнулась от просьбы дочери. — На прошлой неделе, помнится, у нас в гостях был такой хороший мальчик, и мы договаривались посидеть все вместе да поговорить… — Вообще-то, мы не договаривались! — Сакура резко поднялась из-за стола, уронив при этом стул. — У меня была смена в больнице в это время. Тем более, мне не нужны отношения на данный момент. Не нужны! Женщина укоризненно качнула головой и встала вслед за дочерью, сокращая расстояние между ними. В ее внешне спокойном тоне прозвучали характерные для людей с устоявшимся мировоззрением упрямые нотки: — Вот и чего ты боишься? Знаешь, вот я в твои девятнадцать лет… — Я даже слушать не хочу! — Сакура отшатнулась, чуть было не запнувшись об уроненный стул. — Я не такая, мама. Мне важна моя карьера и профессиональные навыки ирьенина. Я не хочу бросаться в гущу отношений, только чтобы «попробовать». Перестань сравнивать меня с собой! У каждого своя судьба! Но Мебуки, казалось, не слышала розоволосую куноичи, различив в обратном потоке слов триггерные фразы «не такая, как ты» и «карьера». Непробиваемая уверенность в голосе женщины заставила Сакуру чуть ли не задохнуться от нахлынувшего отчаяния. — Вот значит как… Считаешь себя богиней шиноби этого мира, да? Достопочтенная Сакура Харуно не желает вступать в отношения, потому как, видите-ли, ей нужно сидеть за своим столом с книжками, делая умный вид, что она их читает… Такая важная, тушите свет! — фыркнула Мебуки. — Так Кагуя понравилась, что решила взять с нее пример? — женщина словно была слепа к собирающимся злым слезам в уголках все более тускнеющих глаз своей дочери. — Мне этого не понять… Прости, что я обычный человек. У меня все было просто. А вот у вас, принцесс, все, видать, совсем по-другому происходит. — Я не говорила, что ты хуже меня! — воскликнула в отчаянии девушка, понимая, насколько глуха оказалась мать к ее словам и желаниям. — Я не говорила такого! У меня просто другие приоритеты… — Как это не говорила? — Мебуки театрально развела руки в стороны в вопрошающем жесте. — Ты же просто ненавидишь меня. Мол, старушка стоит тут что-то болтает, но великая Сакура знает лучше. Ты посидишь-послушаешь, но все равно сделаешь по-своему. Так ведь, Сакура-сан? — Ками-сама, к чему этот пафос, мама? Неужели я не могу принимать собственные решения? — Конечно, можете, Харуно-сама, — несмотря на ровный голос женщины, ее слова источали такой яд, что позавидовала бы любая гадюка. — Сильнейшая куноичи, преемница Цунаде, героиня войны и заместитель главврача госпиталя Конохи. Какой титул ты мечтаешь получить следующим? А? Может быть, в невесты феодала метишь? Сакура задохнулась от обиды, потеряв дар речи. Как такое… Как такое вообще ей в голову могло прийти? Младшая Харуно уже в который раз пожалела о том, что решила зайти к матери перед миссией. Тогда не захотелось бы хвататься за голову от безысходности, в которую загонял каждый их разговор. — Да кому, черт возьми, вообще нужна твоя работа? Кому ты хочешь доказать свою важность? — Мебуки иронично приподняла брови и, порывисто выдохнув, вновь обратилась к девушке с укором: — Я видела все те медицинские свитки и записи в твоей квартире… Скукотища полнейшая! В особенности свитки прошлого столетия. Кому они нужны сейчас вообще? Хочешь произвести на кого-то впечатление? — Что? О чем ты… Это мои личные наработки по лечению редких болезней… — розоволосая озадаченно нахмурилась, в неверии качая головой. На секунду в ее глазах мелькнуло озарение, и губы девушки расстроено задрожали: — Ты что, копалась в моих личных вещах? Да еще и читала мои записи без спроса? — А что? Разве тебе есть что скрывать? Неужели понятие личного пространства для этой женщины совершенно не существует? Да какая разница, какие материалы изучает Сакура, пока это касается ее непосредственных интересов? Девушка никогда никому не навязывала свое мнение и не кичилась количеством прочитанного… Ведь про знаменитого на весь мир ирьенина говорили множество неприятных вещей. Сакуру обвиняли в тайной любовной связи с Шестым и с будущим Седьмым, очерняя их дружеские отношения, завидовали ее высокому положению и обширным связям среди служащего состава, распускали слухи и вранье. Как будто не для их блага каждый день трудилась девушка, совершенствуя свои медицинские техники, спасая людей с того света и работая допоздна в Госпитале. Это расстраивало юную куноичи. Руки поневоле сжимались в кулаки, стоило заслышать очередную пустую болтовню персонала на тему «наша главная так продвинулась только благодаря поддержке Пятой… Сама она, говорят, бесполезна». Но такие же беспочвенные обвинения родного человека в лице матери били по самооценке Сакуры намного больнее. — Я же доверяла тебе, мама. И так каждый чертов раз. Каждый раз все заканчивается одинаково. И неизменной виновницей во всех грехах мира шиноби выходит именно Сакура. Как бы девушка ни пыталась отстоять свою точку зрения и пояснить свои мотивы, ее будто не слушали. А точнее… — Ты не хочешь меня слышать, — ирьенин стиснула кулаки до впивающихся в крепкие ладони ногтей, еле сдерживая слезы. — Мы же близкие люди, так почему ты всегда так несправедлива ко мне? Почему? — Я хочу, чтобы ты была лучше, Сакура. — Неискренний голос женщины звучал как заезженная пластинка, которую никто не меняет за неимением какой-либо другой: — Ты просто заигралась в богиню! Сойди с небес на землю уже! — Давно на земле, мама, и всегда была здесь… — рвущиеся наружу слезы размывали силуэт матери до каких-то причудливых форм, но девушка все еще держалась. — Я просто не понимаю, почему ты не можешь поверить в мой путь? Мои интересы и увлечения? Почему не можешь поверить в меня? Я ничего больше от тебя не прошу! Мебуки мило улыбнулась, очевидно не воспринимая ни единого слова своей дочери всерьез. Для нее Сакура была все тем же маленьким ребенком, который закатывал истерики временами, просил сладости, но самостоятельностью никогда не обладал. И розоволосая куноичи узнала эту улыбку, медленно попятившись спиной в сторону коридора. — Посмотрите-ка, как заговорила наша малышка… — Напускное умиление женщины вывело Сакуру из себя окончательно, заставляя последние струны ее терпения разорваться с громким треском: — Да что ты говоришь, милая моя? Всю жизнь я заботилась о тебе и теперь оказалась должна… Удивительное дело, однако. Что еще скажешь? — Ты… — Ну, давай же, скажи это. — Мебуки как будто провоцировала трясущуюся от негодования и обреченности девушку: — Покажи, какая ты взрослая, Сакура. Еще пару мгновений они молчаливо смотрели друг на друга. Женщина держалась уверенно, упрямо подняв горделивый подбородок и скрестив руки на груди. На ее стороне жизненный опыт! А эта девчонка просто ничего не понимает. Сакуру же душило изнутри от чувства обиды, недопонимания и осознания безнадежности ситуации. Она и рада была бы раз и навсегда разрешить вечный спор между ними, но мать просто не хотела воспринимать ее позицию всерьез. Старшая Харуно все никак не могла принять того факта, что дочь уже год как живет отдельно от нее, самостоятельно зарабатывает на жизнь и не спрашивает у нее совета. Какая неслыханная наглость! Неужели она не может влезть в личное пространство своей дочери? Это же просто мелкая девчонка, пусть даже и сильная… Но никчемная девчонка, которая даже нормально еду приготовить не может. Какой мужчина ее замуж такую возьмет? Кому она нужна такая? Она что, о медицине и лечении катаракты с мужем разговаривать будет? Неумеха и выскочка… Розоволосая молчала, заранее зная, что ее слова не будут услышаны. Она отчетливо прочитывала каждую мысль, что проскальзывала в холодном взгляде Мебуки, и только качала головой. Слезы жгли глаза уже просто нестерпимо, и захотелось дико взвыть, закричать и заметаться по помещению, раскидывая мебель. Но Сакура просто развернулась и ушла, хлопнув дверью, и тихо бросила на прощание: — Я докажу тебе, что я была права. И это будет только мой выбор. Больше она никогда не переступит порог этого чертового дома. Никогда в жизни!

***

— С тобой все в порядке? Может, мне перенести миссию? Обеспокоенный голос Шестого ворвался в воспаленное от переживаний сознание Сакуры, и девушка отрицательно мотнула головой, выдавив легкую улыбку: — Нет-нет, все в порядке, Какаши… Просто немного повздорила с мамой накануне. Ну, ты знаешь… — В ее усталых зеленых глазах на мгновение промелькнула искренняя благодарность, что не осталось незамеченным для Шестого: — Спасибо за поддержку, но… Но тебе не стоило провожать нас. Я слышала, скоро состоится собрание Пяти Каге и в Резиденции и без нас дел невпроворот. Мужчина чуть нахмурил брови, но выражение его лица в целом осталось расслабленным. Он наклонился к девушке чуть ниже, и Сакура различила в его низком голосе невеселые нотки: — Ты права, конечно. Немного дел есть. Но… — появившиеся мелкие морщинки около его глаз свидетельствовали об улыбке мужчины. — Но мне бы хотелось собственнолично убедиться, что лучший ирьенин Конохи хорошо себя чувствует перед миссией. Сама ведь никогда не признаешься в обратном. Девушка смущенно отвела взгляд и мягко толкнула Хатаке в плечо: — Каждый раз так говоришь, негодник… — Однако, я вижу, что ты рада моему приходу, Сакура. — Мужчина ловко перехватил ее ладонь, потянув обернувшуюся куноичи на себя: — Помни, что я всегда готов тебя выслушать и помочь, если понадобится. — Я знаю, что всегда могу на тебя положиться, и, безусловно, рада, — в потемневшем взгляде Харуно Шестой распознал проблески вины и невысказанной тревоги. — И все же, у тебя и так времени не хватает. Ты совсем себя не бережешь, в последнее время особенно. Я же вижу… Поэтому мне не хотелось бы беспокоить тебя по мелочам. — Ты ошибаешься, Сакура. — Его пальцы невесомо скользнули по ее щеке, а в голосе засквозила тихая, неприкрытая нежность: — Ведь твое состояние для меня — далеко не мелочь… Они столкнулись взглядами, и девушке показалось, что воздух вокруг словно стал наэлектризованным. Какаши оказался ближе, чем она предполагала, и Сакура ощущала его горячее дыхание буквально кожей: — Позволь мне позаботиться о тебе хотя бы таким способом. Считай это моей благодарностью… Ресницы Харуно дрогнули, и нечто надеждой быстро сверкнуло на дне изумрудных глаз: — За что? — За то, что… — Сакура-са-а-ан?! Нам пора отправляться! Окликнутая куноичи чуть вздрогнула и обернулась. Рок Ли приближался к ним, нетерпеливо разминая руки, полностью готовый к отбытию, и задорно улыбался. Розоволосая махнула в ответ. — Ли-сан, уже иду! — Сакура повернулась обратно к Шестому и виновато проговорила: — Прости, Какаши. Давай поговорим после моего возвращения. Я все равно приду с докладом к тебе. Многообещающая улыбка озарила девичье лицо, и, быстро поднявшись на цыпочки, Харуно легко чмокнула мужчину в щеку, покрытую привычной тканевой маской. Какаши хоть и смутился, но виду не подал, растерянно пытаясь поймать юркую куноичи. Посмеивающаяся Сакура без особого труда увернулась и на прощание крикнула: — Спасибо за все! Я пошла! Силуэт девушки уже давно скрылся из виду, а Хатаке все также стоял у ворот, глупо улыбаясь и потирая поцелованную щеку. Вот ведь ведьмочка… Ну все, решено! Когда ирьенин переступит порог его кабинета, возвратившись после несомненно успешной миссии, он обязательно вернет ей этот поцелуй. Да такой, что Сакура никогда в жизни не забудет. — Удачи…

***

— Тетенька! Тетенька, подождите! Сакура удивленно повернулась, вопросительно выгибая бровь, ведь других особей женского пола в окрестностях не наблюдалось. Уж Рока Ли точно за девушку не примут… Куноичи увидела перед собой мальчонку лет девяти в оборванных штанцах на подвязках и с грязным личиком. Но несмотря на взъерошенный вид, на его чумазом лице горела решимость. — Мм? — Я слышал, что вы создали лекарство, которое лечит… — Да, оно подошло всем пациентам в этой деревне. — Сакура кивнула, улыбнувшись парнишке: — Риска начала эпидемии больше нет. Не волнуйся, малыш. — Просто… — мальчишка волновался, теребя край своей заляпанной грязью футболки. — Моя семья бедная и вряд-ли получит лекарство. А моя мама очень слаба… Сакура нахмурилась, раздумывая. Вроде как программа поддержки включала все слои населения вне зависимости от их финансового статуса. И все же, стоило проверить… Девичье лицо прояснилось: — Тогда давай навестим твою маму, и я посмотрю, что можно сделать… — Нет-нет, не надо, тетенька! — Ребенок замотал головой и быстро протараторил: — Может быть, у вас найдется лишняя таблеточка с собой? Нам этого вполне хватит. — Ну раз так… Девушка сняла походный рюкзак и начала искать запасные капсулы с лекарством. На ее плечо легла теплая рука Ли: — Сакура-сан, ты уверена? Это твои последние антидоты. — Все хорошо. У меня есть с собой необходимые травы и рецепт на всякий случай. — Харуно обнадеживающе улыбнулась, кивнув напарнику: — Инфекция действует только на шиноби, активно использующих чакру и ниндзюцу. Тебя в любом случае обойдет стороной, как специалиста по тайдзюцу. А я — ирьенин, и если что, смогу изготовить сыворотку. Не переживай… В ответном взгляде Рока читалось беспокойство: он не хотел допустить того, чтобы жизнь его друга оказалась в опасности. Однако, и отказывать парнишке в помощи было бы неправильно. Все-таки, их миссией в этом районе была медицинская помощь населению в борьбе с неизвестной до прихода Сакуры инфекцией. Ирьенину удалось разработать вакцину и выявить ключевые симптомы болезни, поэтому их цель можно было считать выполненной. Возможно, беспокоиться действительно было не о чем, учитывая профессионализм и опытность Харуно. Парень искренне надеялся на это... Поэтому Ли кивнул, понимающе улыбнулся и согласился. Но паренек пожалел об этом решении уже спустя полдня пути. Когда до Конохи оставалось каких-то тридцать минут быстрым бегом, он понял, что с розоволосой куноичи явно было что-то не то… Ее периодически пошатывало из стороны в сторону, а взгляд помутневших глаз имел явно нездоровый блеск. Рок заволновался… — Сакура-сан, может сделаем привал? — выкрикнул Ли, перепрыгивая на соседнюю ветку дерева, и легко махнул рукой в направлении Конохи. — Торопиться некуда. Какаши-сан сказал, что отчет можно занести позднее… Харуно вздрогнула и подняла на парня затуманенный взор, словно очнувшись от глубокого транса. До этого она передвигала ногами на автомате, стараясь не отвлекаться на вяжущее ощущение в мышцах, от которых сводило пальцы дрожащих рук. Что же, черт возьми, с ней происходит? Нет, не так. Какого черта она не подготовила больше запасных антидотов заранее? Вероятность того, что Сакура заразится сама, тоже была. И она эту вероятность так своевольно проигнорировала, понадеявшись на свой профессионализм… Шаннаро! Болезнь прогрессировала слишком быстро, даже несмотря на то, что она пыталась использовать минимальное количество чакры и дотянуть в таком состоянии до Конохи. Вероятно, все дело в печати бьякуго, которую нужно было подпитывать чакрой постоянно… — Нет, Ли-сан, — выдохнула Сакура, стараясь не терять концентрацию и оставаться в сознании. — Если мы остановимся сейчас, то не дойдем до Конохи вообще. Я инфицирована. — Но тогда… Позволь мне помочь! — Рок остановился, опустившись на землю, и направился к девушке, которой тоже пришлось остановить движение, чтобы сохранять дистанцию между ними. Если Ли дотронется до нее, то вирус может остаться и на его одежде. Тем более, передача инфекции осуществляется воздушно-капельным путем. Один несдержанный выдох, и Ли не сможет использовать технику Врат, а поток его чакры замедлится… Нельзя позволить этому случиться! — Нет! Не подходи! — дышать становилось все тяжелее, непослушный язык заплетался. В следующую секунду в глазах девушки резко потемнело. — Рецепт… не сможешь… в сумке… Сакура не завершила фразу, вдруг рухнула на мокрую траву без сознания, полыхая жаром. Подскочивший в ту же секунду Ли проверил пульс девушки чуть подрагивающими от волнения руками и положил широкую ладонь на ее лоб. Он был горячим как печка. Не теряя ни секунды, Ли отправил черепашку с предупреждением в Коноху. Запустив посланца, парень поднял бессознательную куноичи на руки и, активировав режим Пятых Врат, рванул к селению. О последствиях применения техники он подумает потом. Невыносимую ломоту в мышцах можно было и потерпеть немного. А сейчас им нужно было торопиться, пока не стало слишком поздно.

***

Сакуре казалось, что ее черепная коробка превратилась в огненное месиво, а язык присох к нёбу. Несколько раз она пыталась разомкнуть словно отягощенные свинцом веки, чтобы понять, где она вообще. Но каждый раз ей удавалось лишь немного приподнять ресницы и неживым, едва осмысленным взглядом пробежаться по окружению. Совершенно дикими, несвязными обрывками она видела парня в зеленом костюме, много света, который резал глаза до невыносимой боли. Мелькало что-то длинное и белое и, кажется, она видела знакомую высокую фигуру… Это был Какаши? После определенного момента обессиленная девушка уже не могла держать себя в сознании, которое подкидывало ей кошмары, усиливающиеся в горячке бреда до весьма сюрреалистических сюжетов. То она кричала на кого-то, срывая голосовые связки, и чуть ли не визжала от ярости. То неистово душила незнакомца, захлебывающегося слюной. То видела на своих руках кровь, падающую на пол с противным, неприятным и липким звуком, который звучал в ее ушах стократным эхом. Сменяющие друг друга нереальные картинки перемешивались с внезапными проблесками реальности будто со скоростью света. И сквозь ватную пелену Сакура иногда слышала свой собственный крик, переходящий в неразборчивый хрип. Слова, несправедливо брошенные матерью, переворачивались, изменялись до гротескных выражений и приобретали совершенно ужасные формы. Харуно не могла понять точно, была ли ее подушка мокрой от слез или от пота, что неприятной пленкой покрывал все тело… «Не нужна…» «Бесполезна…» «Чего ты боишься…» «Скукотища…» Их с матерью диалог проигрывался в сознании Сакуры снова и снова, обрастая все новыми искаженными формами. Обида. Злость. Отчаяние. Мелькавшие со скоростью света эмоции выплескивались наружу несдержанными полукриками и хрипами. Но что-то ее постоянно будило. — …ра… Лишние звуки незнакомого голоса волнами накатывались в сознание куноичи, резко выдергивая из лихорадочного бреда. Но она все равно не могла сфокусироваться, задыхалась и неконтролируемо двигала руками по простыне, словно ища спасения. И каждый раз ее ладонь обхватывало что-то прохладное, по ощущениям похожее на грубую кожу пальцев. — Сакура… Девушка не могла различить, что из услышанного прозвучало в ее голове, а что было в реальности. Два состояния сливались в одно, и сквозь ожесточенный стук крови в ушах ничего не было слышно. Как будто ее тело находилось под километровыми толщами морской воды… — Рядом… я рядом… Такой одновременно знакомый, и такой чужой голос настойчиво звал ее. Звал неистово, словно от этого зависела жизнь и самого обладателя голоса. Харуно не понимала, кому принадлежали эти слова, которые непрестанно звенели в перерывах между ее горячечными обмороками. Но почему-то ей было легче… Через какое-то время ее подбородок приподняли чьи-то длинные пальцы и по горлу скользнула холодная жидкость, буквально обжигая пышущее жаром горло. Рецепторы были настолько обострены, что даже обычная прохладная вода казалась жгучей как лава. Куноичи поперхнулась, но уголки ее губ заботливо промокнули салфеткой, и девушку уложили обратно на спину. Что это было, Сакура не поняла, но спустя несколько минут почувствовала себя лучше. Мало-помалу кошмарная картинка перестала плясать свой сумасшедший танец, сбитое дыхание успокаивалось, и пульс приходил в норму. И перед тем, как отключиться вновь, девушка в очередной раз выхватила тихий обрывок чей-то фразы. — …и… не зашла с отчетом… мне…

***

Неужели моя голова на месте? Вроде как да… Сакура осторожно приоткрыла глаза, сквозь маленькую щелочку оценивая обстановку. И тут же распахнула их, не веря тому, что видит. На краю кровати спала Мебуки, неудобно согнувшись на стуле в три погибели, одной рукой обхватив край простыни в районе лодыжки куноичи. Девушка дернулась, случайно пошевелив ногой, отчего женщина проснулась, резко втянув ноздрями воздух. Ресницы матери мелко задрожали, и она подняла голову, еще пару секунд приходя в себя после тяжелого сна. — Сакура, ты… — Мебуки обеспокоенно затронула ладонь дочери. — Как ты себя чувствуешь? Все в порядке? — Да… — девушка неуверенно просканировала свое тело руками, не используя чакру. После болезни какое-то время нужно было подождать до полного вывода инфекции из организма. Поэтому использование чакры не рекомендовалось. — Видимо, кто-то изготовил лекарство по моему рецепту. — Цунаде-сама сразу же вернулась в Госпиталь, как узнала о твоем состоянии. Кажется, она об этом и позаботилась… Ты важна для нее. — В зеленых глазах женщины промелькнули нотки вины и искреннего сожаления: — Прости, что заставила усомниться в твоей важности и для меня тоже… Я не должна была так давить на тебя. Какой бы путь ты ни выбрала, ты остаешься моей дочерью и важным для меня человеком. Прости меня, милая… — Ну что ты… — Девушка ободряюще улыбнулась: — Ты тоже прости, что не всегда прислушиваюсь, мама. Ведь мне всегда хотелось, чтобы вы с отцом считали меня равной и гордились мной. — Мы гордимся тобой, не переживай… Как ты уехала, папа только о тебе и говорит. Приходи к нам почаще, Сакура! — Мебуки улыбнулась в ответ, не отпуская руки дочери. Лицо розоволосой куноичи внезапно осенила догадка, и она запальчиво спросила: — Мам, скажи, а давно ты здесь? Как долго ты сидела со мной? — Я? — женщина удивилась такому вопросу со стороны дочери. Всем было известно, что обычных гражданских никогда не пускают в корпусы усиленной терапии. Можно было навещать, только если пациент был в стабильном состоянии. — Нет. Как только разрешили навестить тебя, я и пришла. — Поняла… Сакура нахмурилась, непонимающим взглядом пройдясь по помещению. Голос, который она слышала, был таким знакомым. Но кто же это тогда был? — САКУРА! В дверях возник запыхавшийся Шестой, чуть дрожащей рукой поддерживающий створку двери. В его открытом, легко читаемом взгляде была неприкрытая радость, волнение и что-то совершенно незнакомое ранее. Создавалось такое ощущение, будто они с Харуно могли читать мысли друг друга в тот момент, только встретившись взглядами. — Слава богам, ты в порядке! Мужчина мгновенно оказался рядом и порывисто обнял замершую куноичи. Его горячие руки нежно скользнули по ее спине, обхватывая так сильно, будто Какаши боялся, что она исчезнет. Девушка закусила губу, чтобы не расплакаться прямо у него на глазах, и доверительно вцепилась еще слабыми пальчиками в жилет на его спине. Хатаке судорожно выдохнул. — Черт возьми, я так волновался, что чуть не поседел, — смущенно признался Шестой, волосы которого итак вроде как были седыми. Харуно удивлено приподняла бровь: это была ирония или мужчина в действительно может поседеть еще сильнее? — Но вот постарел на лет десять это точно. Ты меня напугала, Сакура. — Извини, что заставила поволноваться… Но ты преувеличиваешь… — Девчушка прислонилась лбом к плечу Шестого и с долей кокетства проговорила: — Ты так же горяч и привлекателен, как и всегда… — Чт… — Мускулы под руками девушки будто превратились в гранит, а удивленный взгляд Хатаке показался Харуно забавным до невозможности: — Что? Правда? В серых глазах Какаши, не совсем понимающего, что сейчас происходит, Сакура различила такое знакомое ей самой выражение. Он был открыт перед ней, без опаски встречал ее игривый взор и выжидательно молчал. В этот момент девушка даже пожалела о том, что в палате была Мебуки, и Харуно младшей приходилось следить за своим языком как никогда. Но как же хотелось дать волю своим чувствам хотя бы сейчас, хотя бы чуть-чуть. И ирьенин позволила себе маленькую вольность, кокетливо выдохнув с невинной интонацией: — Правда-правда… Ты себя в зеркале видел? — Во взгляде Шестого мелькнуло непонимание, и девушка охотно пояснила: — Я зуб даю, что не постарел… Ты, кажется, молодеешь только. — Ничего давать не надо, Сакура. — Шестой ласково улыбнулся глазами, не прекращая поглаживающих движений по спине куноичи, и добавил: — Просто живи…. Хорошо? Неловкий кашель разрушил странную, явно романтичную атмосферу, и парочка обернулась. Шестой смутился еще больше, кажется, из-за волнения и радости он не заметил еще одного посетителя. — Я вам не мешаю, ребята? Какаши тут же выпрямился, запрятав свои шаловливые ручки в карманы брюк. А то черт знает, вдруг опять потянутся к одной притягательной розоволосой девушке, взволнованно дышащей справа от него! — Ох, Мебуки-сан. Мои извинения, не приметил сразу… — Ничего-ничего, Хокаге-сама, — во взгляде женщины что-то хитро мелькнуло. — Для меня большая честь видеть, что моей дочери оказывается такое пристальное внимание. — Ну что вы, — мужчина стушевался чуть сильнее, скромно наклонив голову и улыбнувшись. — Мы очень дружны с вашей дочерью, все-таки… — Да, я вижу, что очень. Харуно младшая бросила укоряющий взгляд на мать: мол, ну чего ты пристала к нему? Какаши только тихо, немного скованно усмехнулся в ответ и в пол-оборота повернулся к розоволосой, потрепав ту по голове: — Ну я это, пойду, наверное… Я вспомнил одно очень срочное дело, так что… Девушка с замиранием сердца смотрела на него, непонятно отчего растягивая губы в счастливой улыбке. Щеки ирьенина стали на тон краснее, когда Какаши невесомым движением заправил прядь волос ей за ухо и мягко улыбнулся. Как будто так и нужно было… — До встречи, Сакура. Я еще зайду… Насчет отчета не беспокойся и просто отдыхай. — Шестой направился к выходу и кивнул на прощание старшей Харуно: — До свидания, Мебуки-сан. Хвалите вашу дочь почаще. — До встречи! — Девушка радостно махнула задорно подмигнувшему Хатаке рукой, и как только Шестой скрылся из виду, чуть тише прибавила: — Я буду ждать… — Не сомневаюсь, что будешь, дорогая моя. Сакура обернулась на мать, изумленно приподняв светлые брови. Неужели она опять за свое? — О чем ты? — Ты в курсе, что Хокаге твой отменил из-за болезни одного ирьенина собрание Пяти Каге? Вся деревня гудит как улей из-за этого… — Что?! Он не мой! — в изумрудном взоре куноичи читалось искреннее ошеломление. — Да и быть такого не может! Это же собрание международного уровня! Я не знаю такого человека в его окружении, ради которого Какаши пошел бы на такое. — Так ты к нему просто по имени еще обращаешься… — Мебуки оценивающе оглянула застывшую фигуру дочери и улыбнулась, меланхоличным тоном проговорив: — Неужели все еще не поняла, что этим человеком для Господина Шестого являешься ты? — Я? — Ты-ты, кто еще может быть «лучшим ирьенином своего поколения», которого, по его же словам, «он не может потерять ни при каких обстоятельствах»? На лице девушки напротив мелькнуло осознание. Сакура зарделась, переводя словно светящийся изнутри взгляд к окну. В сторону Резиденции. — Говорят, Какаши-сан так и сказал, когда ему прямо на собрании пришло сообщение от Ли. Видать, дело было так серьезно, что Хатаке направился вам навстречу… — Прямо так и сказал? — Так и сказал, — Мебуки рассмеялась, не в силах смотреть на сияющее выражение лица своей дочери. — Да не волнуйся ты так. Лучше пригласи его на семейный ужин, и там уж посмотрим, как пойдет… Сакура наклонилась к женщине ближе, сверкая хитрыми глазами и заговорщическим тоном прошептала, будто их кто-то подслушивал: — Что пойдет? — Как что? — Мебуки зеркально повторила движение дочери и тоже перешла на увлеченный шепот: — Соблазнять твоего Хокаге будем, вот что! — Э-Э-Э?! Ученица Пятой аж подскочила на кровати, энергично замахав руками и воскликнув: — С… соблазнять? З… Зачем?! — Будем брать быка за рога, как говорится. — Мебуки с таинственным выражением лица подмигнула девчушке: — Послушай маму хоть в этот раз. Мне как раз-таки и нужен такой зять, как Хатаке… — Ой, да ну тебя, мама… Он никогда на такое не согласится. — Да ну? Он ради тебя собрание отменил, примчался как на пожар и просидел с тобой все это время, не отходя ни на шаг… — женщина закатила глаза. — Неужели действительно думаешь, что не согласится? Сакура пыталась собраться с мыслями, но никак не могла привести голову в порядок. Шаннаро! — Ничего, Сакура, время еще есть. Не утомляю больше тебя. Спи… — Ты не утомляешь, — ответила розоволосая куноичи, но на постель все-таки прилегла, чувствуя внезапно накатившую усталость. — Я с ним переговорю позже. — Видела я ваши разговоры… — хохотнула женщина и накрыла дочь одеялом. — Зато теперь я прекрасно понимаю, почему ты не пошла на встречу с тем пареньком… — У меня была смена в больнице, еще раз говорю. — У тебя был Шестой в сердце, а не больница. Сакура знала, что мать права, но все равно надула губы, скрыв улыбку, и отвернулась, накрывшись одеялом по самый подбородок. Мебуки понимающе вздохнула, и девушка сквозь подступающий, такой долгожданный здоровый сон услышала: — Тебе не нужно ничего доказывать. Я была не права тогда… Какаши, в отличие от меня, научился принимать тебя такой, какая ты есть. Девушка сделала вид, что уснула, но уголок ее губ предательски дрогнул. Она даже и представить себе не могла, что по итогу окажется благодарной своей лихорадке. Кто бы мог подумать, что она узнает о чувствах Какаши. Теплое, обволакивающее ощущение счастья наполнило сердце радостью. Впервые за всю ее жизнь чувства Сакуры оказались взаимны. Только сейчас куноичи поняла, что означали все его слова, якобы случайные прикосновения и долгие взгляды. Все это время мужчина принимал Харуно со всеми ее достоинствами и недостатками, успехами и падениями, заскоками и сюрпризами. И видел ее настоящую. Ведь ничего доказывать действительно не нужно было…