Он - самый близкий человек...

      Вкус металла чувствовался на языке, щеках и дёснах. Его дополнял вкус слёз, попадающих в рот: горьковато-солёный, немного приторный и кислый из-за дула ружья, упирающегося в нёбо Райнера. Он, полностью обезумевший от страха и мыслей, неустанно кружащихся у него в голове, сидел на шатком стуле в прохладном полуподвальном помещении. Его руки тряслись. Дуло ружья стучало по зубам. Рот Райнера наполнился слюной и слезами. Он открыл глаза. Лучи солнца, пробиравшиеся через грязное от копоти стекло, хлестали его по лицу, нещадно разъедая глаза. Сложно сказать, что отражалось в этих глазах: страх, сожаление, отчаяние… или… грусть?       «Просто дайте мне умереть! Отпустите меня… все!» - кричал Райнер в своей голове, широко открыв глаза и смотря прямо на солнце. Слёзы потекли ещё сильнее, они капали на белый мундир, на ружьё и на руки. «Почему я не могу даже сдохнуть, как человек? Всю жизнь я чувствую себя скотом. Каждый Божий день начинается с того, что я говорю себе это утром – надевая на руку повязку» - он перевёл взгляд на своё плечо: красный лоскут ткани обвивался вокруг. «Об этом ты мечтал?» - продолжал Райнер – «Цель всей твоей жизни?». Он закрыл глаза и попытался сглотнуть. «Сколько людей головы свои положили ради этого куска тряпки, брошенного нам, как подачка! Может всю свою жизнь я шёл не по тому пути? Может мне не стоило кидаться в самое пекло поганого острова? Или же наоборот, жить там, вместе с демонами, которых нам нужно было уничтожить? Хотя, чем эти демоны отличаются от тех, которое послали нас – детей – на поле боя, и продолжают делать это до сих пор?». Райнер снова распахнул глаза, причём так резко, что на мгновение перестал видеть очертания комнаты. «Бертольд» - мелькнуло в его памяти. «Если бы я всё сделал иначе, мог бы он быть счастлив?..»              Примерно два десятка лошадей медленно передвигали копыта, идя по пыльной дороге. Уже прошло немало часов с того момента, как отряд новобранцев развед-корпуса и малая часть выпускников 104-ой дивизии под руководством капитана Леви покинули свои обжитые казармы и двинулись на восток. Конечный пункт назначения, как и причина, по которой они покинули своё основное жилище, оставались для солдат неизвестными. Поэтому долгая дорога в никуда утомила абсолютно всех, кроме, похоже, капитана Леви, который неестественно прямо держался в седле и изредка оглядывался по сторонам.       - Капитан, как долго нам ещё ехать? – прокричал кото-то из новобранцев в конце строя.       Леви, сжав зубы, тихо пробурчал себе под нос, что как только они остановятся, он даст хорошего пинка тому уроду, который уже третий раз за последний час обращается к нему с подобным вопросом.       - Очень долго! - Прокричал капитан, слегка повернув голову вправо. – А если у тебя зачесалась задница, то можешь почесать её об титана, которому я скормлю тебя раньше, чем мы выберемся за стены! Понял?!       Улыбка того бедолаги, который посчитал смешным докучать капитану Леви глупыми вопросами, мигом исчезла.       - Ничему его жизнь не учит, да? – Спросил Бертольд, повернувшись к Райнеру, который ехал справа от него.       Но Райнер не ответил. Он удосужил Бертольда лишь хмурым кивком, даже не повернув голову в его сторону. Ссутулившись, он уставился в гриву лошади. На его лбу появилась морщинка, а взгляд расфокусировался.       Бертольд уже несколько дней был озадачен таким поведением Райнера. «Что с ним происходит? Почему он ничего мне не говорит? Разве он не может понять, что я теряюсь в догадках: с чем или кем связано это поведение? И почему он не смотрит на меня?..»       Бертольд не находил ни одной объективной причины, которая могла бы объяснить то, что сейчас происходило с его другом. За пару дней до их отъезда из казарм Райнер сильно изменился: перестал разговаривать, реже улыбался и при любой возможности стремился забиться в какой-нибудь укромный угол. Бертольд неоднократно пытался выяснить что с ним, но вскоре оставил свои попытки. Человеку невозможно помочь, если ты ничего не знаешь о его проблеме, или же он сам того не хочет. В данном случае – всё вместе. На самом деле, Бертольд догадывался, что апатия Райнера, так или иначе, связанна с выполнением их миссии. Недавно они потеряли Энни. Непредвиденные трудности на некоторое время подкосили их обоих, но переживания утихли, когда был составлен новый план. Нельзя было сказать, что Райнер переживал потерю Энни так долго, и в один момент на него нахлынули эмоции. Она никогда ему особо не нравилась, поэтому, скорей всего, его могли волновать только появившиеся трудности.       Бертольд полностью погрузился в свои мысли. В это время группа развед-корпуса почти подошла к старому двухэтажному зданию, стоящему на лугу возле дороги. Рядом с ним находилось ещё несколько деревянных построек: загоны для лошадей, сарай и колодец.       - Поставьте лошадей в стойло и заходите в здание, - сказал капитан Леви, спрыгивая с коня рядом с деревянным навесом, и вручил вожжи одному из новобранцев.       Райнер и Бертольд стояли рядом друг с другом и ждали своей очереди в стойло. Бертольд ещё раз взглянул на Райнера: плечи опущены, спина сгорбилась, он смотрел прямо перед собой, на лбу опять появилась морщинка. Было видно, что он очень устал, и связано это не только с дорогой.       Через пару минут вся группа развед-корпуса стояла на первом этаже каменного здания. Строение было далеко не новым, это было очевидно даже для слепых: некогда белая штукатурка пожелтела, а в некоторых местах и вовсе обсыпалась, краска на оконных рамах потрескалась, повсюду пахло сыростью, а под потолком на ветру трепеталась паутинка. Несмотря на то, что здание было старым, оно было достаточно чистым, разве что пыль лежала там, где ветер не мог её достать.       Солдаты медленно разбрелись по холлу, оглядывая стены и немногочисленную мебель. Капитал Леви спускался со второго этажа по скрипучей деревянной лестнице и остановился на второй ступеньке, чтобы быть чуть-чуть выше своих подчинённых. Все, кто находились в помещении, обратили на него внимание и повернулись к нему лицом. Бертольд остановился за тремя новобранцами так, чтобы его взору ничего не мешало. Он интуитивно повернул голову вправо и боковым зрением увидел Райнера, который остановился прямо позади него. Бертольд был уверен, что Райнер пялится на его шею, вдыхает его запах, наслаждается каждым сантиметром его тела, которое сейчас может видеть. Парень вздрогнул. Осознание того влечения, которое Райнер испытывает к нему, вдохновляло и озадачивало одновременно.       - Так, слушайте меня, - сказал Капитан Леви, смерив толпу глазами. – Это наша новая стоянка. Мы пробудем тут до тех пор, пока не получим приказ от командования о продолжении нашей операции. Завтра сюда прибудет отряд Эрвина, поэтому придётся потесниться. Сейчас вы разойдётесь по комнатам, а впоследствии разделите бытовые обязанности. Ясно?       Среди толпы послышалось одобрительное бормотание.       - Ещё раз спрашиваю: ЯСНО?!       - Так точно, капитан! – хором ответили присутствующие.       - О боже, дай мне сил. И это надежда человечества… - пробормотал Леви.       Он спустился с лестницы и вошёл в ближайшую комнату, закрывшись на ключ.       Солдаты с невнятным бормотанием стали подниматься по лестнице. В этот момент Райнер вышел из-за спины Бертольда, положил ему руку на плечо и сказал:       - Пойдём Гувер. – На его лице появилась невесёлая улыбка, - Только бы коротышка не заставил убираться…       Бертольд снова вздрогнул, но на этот раз от облегчения: с ним всё нормально.       - Да. Пойдём.       Они молча, плечом к плечу, поднимались на второй этаж по узкой скрипучей лестнице. На втором этаже располагался длинный коридор с дверьми по обе стороны. Райнер уверенным шагом направился в самый конец, Бертольд следовал за ним.       Комнаты были обставлены скудно: один деревянный шкаф в углу, письменный стол, стул и две двухъярусные кровати. Войдя, Райнер первым делом скинул с себя куртку развед-корпуса и бросил на ближайшую кровать.        - Я схожу за вещами… - сказал Райнер, поворачиваясь к двери, но Бертольд преградил ему путь рукой.       - Что происходит, Райнер? Что с тобой? Почему ты ничего мне не говоришь? Я не нахожу себе места от того, что не знаю как помочь тебе, а ты… А ты даже не смотришь на меня!       Райнер молча смотрел на Бертольда, а затем сел на кровать, на которую недавно бросил куртку. Он тяжело вздохнул и уставился в пол; на его лбу показалась очередная морщинка. На несколько секунд Райнер закрыл лицо руками, но через мгновение поднял дрожащие глаза на Бертольда.       - Я боюсь.       Бертольд смотрел на него немигающим взглядом. Он никогда не слышал таких слов от него. Райнер казался ему нерушимой стеной в физическом и эмоциональном плане подстать своему титану.       - Что? – невольно выпалил Бертольд.       - Я боюсь, - громче повторил Райнер.       - П-почему?       - Мне страшно за нас. Я боюсь, что мы не вернёмся с этого острова: нас либо сожрут титаны, либо воткнут нож сердце. А даже если вернёмся, то что? Наши семьи всё ещё под пристальным надзором. Зик мне рассказал, что происходит с родственниками тех, кто не оправдал надежд командования: они исчезают. Просто исчезают. Никто не видел, как их забирают и что с ними делают. А что если наши семьи постигнет та же участь? Мы уже потеряли двоих. Зик должен будет доложить об этом, когда мы вернёмся.       - Победителей не судят, - осторожно сказал Бертольд.       - А проигравших?       Повисла пауза.       - Отец Энни исчез.       - Что? Откуда ты…       - Зик рассказал. До него дошли слухи об этом. Ума не приложу, как они узнали, что она теперь «недоступна» .       Бертольд сел на кровать рядом с Райнером.       - Скажи, мы всё ещё люди?       - В каком смысле? – Бертольд снова посмотрел на Райнера с недоумением.       - Может ли человек посреди этого хауса оставаться человеком? Мне снится Марко.       По спине у Бертольда покатился холодный пот.       - Я каждый день вспоминаю что мне пришлось с ним сделать. Его лицо и крики, - он невесело улыбнулся. – А мы даже не объяснили ему что происходит. Бедняга до последней минуты думал, что мы его друзья… Мы же не должны испытывать жалость к этим созданиям, но… они тоже люди.       Бертольд вздрогнул. На их родине за подобные домыслы можно было с лёгкостью получить пули между глаз. Он не понимал, как Райнер может говорить подобное. Ему было страшно осознавать то, что они говорят о сострадании к элдийцам, поэтому поспешил перевести тему в более безопасное русло:       - Подожди, ты не подавал никаких признаков того, что тебя выбила из колеи эта ситуация. Я гораздо больше переживал за Энни, на ней лица несколько дней не…       - Ты любил её? – Райнер посмотрел прямо в глаза Бертольду.       Сказать, что он был озадачен этим вопросом – ничего не сказать. На лице Бертольда появилось странное выражение, было понятно, что ему неприятно об этом говорить, и он уже десять раз пожалел, что вспомнил про Энни.       - Нет, – твёрдо ответил он. – И ты это прекрасно знаешь.       - Поначалу причина твоих поползновений была не ясна, - Райнер слегка улыбнулся.       - Перестань. Ты знаешь, что мне с детства не нужен был никто, - Он сделал небольшую паузу. – Кроме тебя.       Райнер щенячьими глазами смотрел на Бертольда, а тот, не в силах этого вынести, встал с кровати.       - Действительно пора сходить за вещами. И хватит думать об этом. С таким настроем нам миссию не выполнить, - он отвесил Райнеру хороший подзатыльник.       И, уже держась за ручку двери, Бертольд обернулся:       - Ещё я боюсь потерять тебя, - сказал Райнер.       Бертольд вздохнул и ответил:       - Я всегда буду с тобой.       Парень исчез в дверном проёме. «Становится похожим на Леви» - подумал Райнер, потирая ушибленный затылок.       Бертольд шёл по коридору, который казался ему бесконечным. В его голове летали обрывки фраз: «я боюсь», «они тоже люди», «что я сделал с Марко», «ты любил её». На этом моменте поток его сознания остановился. «Конечно, нет! Как будто он не знает, что я всю жизнь любил только его».