Ты обезумел!

На улице стояла чудная звёздная ночь. Парень опустил иглу на виниловую пластинку, из граммофона по комнате разлилась классическая музыка… -Мне всегда было интересно, как вы, отец, достойно терпели удары линейкой от своего отца… Глэм неспешно подошёл к столу, на котором лежала линейка, так же неспешно взял её. Он проделывал все движения так плавно, наслаждаясь каждой секундой. Подойдя к отцу, прикованному ремнями к кровати, он сел сверху на мужчину и молвил… -Что нельзя удваивать у секстаккордов основных трезвучий? - Себастьян вынул скомканный платок изо рта отца и замер, ожидая ответа на вопрос… -Себастьян!!! Мелкий вырад… – начал кричать Густав, но тут же удар линейкой пришёлся по его лицу. Улыбка Глэма резко исчезла, теперь его лицо выражало абсолютное безразличие, а взгляд стал пронзительно острым. -Неверно, отец. - сказал Глэм и тут же задал ещё один вопрос – В основе какого трезвучия лежит малая-терция? -Да я теб...- начал было снова кричать Густав, как ещё один сильный удар линейкой пришёлся по лицу мужчины. Рот Густава немного наполнился кровью, которую он плюнул сыну в лицо. Глэм снова начал улыбаться, его глаза прямо-таки сверкали от вида крови отца. Он неспешно вытер рукой лицо и как ни в чём ни бывало продолжил: -Что нельзя удваивать у аккордов основных трезвучий? -Себастьян, развяжи меня немедленно!! Ты обезум… - в ярости кричал Густав, но снова беспощадный удар линейкой пришёлся по лицу мужчины, да настолько сильный, что деревянное изделие, не выдержав, раскололось на две части. Себастьян посмотрел на сломанное орудие пыток и кинул его в сторону от ненадобности. -Отец, посмотрите, что вы натворили- сказал парень, упрекая мужчину, но в голосе Глэма не слышалось грусти или злости. Он слез с Густава и, пройдясь к тумбочке, вынудил оттуда коробочку, с ней он вернулся на прежнее место, поверх отца. –Отец, вам, наверное, интересно, что же в этой коробке? – спросил Себастьян. Ответа не последовало, но ему он и не требовался. Глэм открыл коробочку и вынул оттуда железную линейку. Мужчина, завидев сие вещь, тут же стал снова брыкаться и кричать: -Себастьян! Что ты удумал!? Чёртов грязный ты недоношенный червяк! Ты обезумел! Немедля развяжи ме…-звук сильного удара эхом разлетелся по комнате, Густав стал кашлять кровью и попутно выплюнул сломанный зуб. Себастьян стал снова и снова задавать вопрос за вопросом, мужчина первое время то и дело кричал на обезумевшего сына, а потом и вовсе не мог сделать и этого: из-за сильных ударов у него опухло лицо, разбиты губы, были выбиты почти все зубы, и почти каждые две минуты мужчина харкал кровью. Глэм слез с мужчины, прошёлся по комнате, взял скрипку и молвил, попутно подходя к отцу: -Я надеялся, отец, что если мне удастся занять первое место на конкурсе, то вы, отец, перестанете считать меня выродком и наконец начнёте меня уважать...но сейчас, сейчас я понимаю, как сильно заблуждался, что бы я не сделал, вы, отец, никогда не начнёте меня уважать, поэтому уроки по скрипке мне больше не нужны, пусть идет в попу ваша скрипка…. С этими словами Глэм снял штаны вместе с бельём с мужчины, взял смычёк от скрипки и всунул в анальное отверстие отца со всей силы. Мужчина стал яростно вопить, но эти крики были лишь усладой для ушей парня, у мужчины пошла кровь из заднего отверстия, но парень не переставал проталкивать в узкий анал палку. Когда она уже была на половину в Густаве, Глэм прекратил мучать жертву, отойдя немного назад. Парень стал смотреть на своего искалеченного отца: мужчина истекал кровью, был в убогом состоянии, но Себастьяну было этого недостаточно... Он с размаху ударил ногой по смычку от скрипки, да так, что она вошла почти полностью. Раздался душераздирающий крик мужчины. Себастьян постоял пару минут, подождал пока у отца не останется сил кричать, а после взял скрипку, снова уместился поверх Густава и с размаху разбил инструмент об его голову. Густав провалился головой в подушку и перестал показывать хоть какие-то признаки жизни, но он не умер, нет… он был все ещё жив, он умирал... Себастьян слез с отца, прошёлся по нему взглядом, а после пошёл и достал из пиджака, что висел в отцовском шкафу, револьвер 44 калибра, он прошёлся обратно на то же место, откуда раскрывался самый прекрасный вид на умирающего мужчину, направил ствол на отца и…