Чувства

— Я же сказал, я не нуждаюсь в друзьях. Оставь меня в покое.       С этими словами Шинсо быстрым шагом удалялся от недоумённого Денки всё дальше. — Т-то есть как это? — светловолосый торопливо бросается следом. — Друзья нужны всем…       В глазах мальчика стоит немой вопрос. — Мне не нужны. — Но ведь… — Отстань! — темноволосый резко ускоряется, приняв твёрдое решение игнорировать навязчивого блондина.       Тот даже не пытается теперь следовать за ним. Он лишь стоит в ступоре, переваривая самые странные слова, которые ему когда-либо говорили.

***

      Шинсо необщителен, немногословен, несмотря на довольно богатый словарный запас. Шинсо абсолютно точно не нуждается в каких-то социальных взаимодействиях, потому что чувства — это развлечение глупцов. Прямо как и сон. Стало быть, молодой человек крайне умён. Сугубо исходя из такой логики, разумеется.       И что самое примечательное — это оказывалось не пустым трёпом. Все учителя наперебой твердили о том, как хорошо юноша преуспевает в учёбе и о его великом будущем.       Твердили, потому что боялись.       Шинсо старается закрыться от всего мира, потому что ужас, что он вселяет в своё окружение, казался и ему самому чем-то поистине жутким. Он точно знал, что никогда не прибегнет к тому, чтобы использовать свою причуду в корыстных целях, пока, казалось, каждый встречный не начал говорить о том, что Хитоши опасен.       Чувства убивают и отупляют. Поэтому действовать лучше на холодную голову. А к ней прилагается такое же холодное сердце.       Правда, есть одно «но». И имя ему — Денки из параллельного класса, класса героев, в котором Шинсо мечтает оказаться. Чтобы заявить всему миру, что он лучше, чем о нём думают.       А Каминари… Он просто есть.       Ходили слушки, что он туповат, но Хитоши начинает казаться, что у того вообще серьёзные проблемы с мозгами.       Потому что Каминари не боится.       И вот это уже по-настоящему пугает.       То ли от своей безрассудной глупости, то ли от слишком мощной причуды, которая реально имеет колоссальную силу, то ли, чёрт его знает, может он просто сумасшедший…       Шинсо бы хотел быть тем чёртом, чтобы знать. — Я знаю, что мы не друзья, но ты мне правда нравишься, чувак! Я думаю, однажды ты станешь потрясающим героем! — Да без разницы.       Шинсо ядовит. Шинсо холоден. Шинсо опасен.       Каминари же пытается найти противоядие, растопить своим внутренним солнцем ледяную душу и обуздать страх, который селится в чужом сердце.       Это не Хитоши боятся. Это Хитоши боится.       Страх отупляет, потому что страх — тоже чувство.       Темноволосый подвергся нападкам колких замечаний, следующих за ним тенью на протяжении долгих лет. Сам не заметил, как испуг забрался в подкорку сознания, бесщадно манипулируя жизнью, словно персонажем в игре, где единственная награда — смерть.       А Каминари просто был.

***

      Шинсо переводят на геройский курс, чему он несказанно рад. Вот только, при заселении в комнату общежития, тут же ужасно близко к приоткрытым дверям оказывается светловолосый, у которого, видимо, шило в известном месте. Он правда радуется тому, что Хитоши въехал или поехал с катушек?       Радуется. Потому что теперь уровень взбешённости и холодности Шинсо повысится в двое. Хитоши почему-то уверен в этом. И темноволосый лишь тихо вздыхает, обдумывая как именно поскорее избавиться от столь навязчивого мальчишки.       Денки смотрит на него с самого фестиваля одним и тем же взглядом, слегка рассфокусированным, будто увяз в своих мыслях, но при этом изучающим. Цепляется за все мелкие изменения. За пару недель совместной жизни в общежитии досконально изучает привычки Хитоши. Просто потому что может.       Шинсо всё ещё закатывает глаза каждый раз проходя мимо с очередной кружкой кофе без сахара, потому что сон — удел неудачников. «Как он эту дрянь пьёт только?», — думает Денки, но лишь многозначительно улыбается.       Опять игнор. Как всегда. Ничего другого ждать и не приходится от вечно холодного и закрытого Шинсо.       Зашуганного самим же собой и навязчивой идеей об опасности причуды для контроля над разумом. Над чужим тупеющим разумом, который подвержен потоку чувств.       Шинсо тошно.       А потом что-то внутри него вдруг ломается.       Это трескается ледяная корка, сковывавшая душу и сердце. Хитоши начинает тупеть, кажется.       И ему почему-то нравится.       Денки не вызывает раннего пренебрежения, хотя закатывания глаз и цоканье языком при взгляде на неугомонного блондина никуда не делись. Контрольной точкой становится всего одна фраза: — А можешь показать как работает твоя причуда на мне? Совсем из ума выжил?! Ладно тупоголовый, но чтобы до такой степени? — Нет, — коротко бросает Шинсо, смеривая юношу самым пренебрежительным взором, на который только был способен. Денки лишь неловко что-то бубнит под нос и широко улыбается, атакуя Хитоши уже своим, полным надежды, взглядом. Тот, по невыясненным причинам, слепо поддаётся. — Ладно, но в случае чего — пеняй на себя.       Каминари счастливо кивает и сердце в груди Шинсо начинает биться чаще. Его не боятся. Это кажется невозможным. — Окей, я просто задам вопрос, и…       Он замолкает, уже предвидя дальнейшее развитие событий. Денки наивно поднимает на него свои золотистые глаза: — Задашь вопрос и?..       Шинсо берёт его под контроль и на минуту замирает.       Он никогда не был рядом с блондином, до этого дня. Да что уж, до этого дня он старался держаться на расстоянии пушечного выстрела от недоделанного Пикачу.       А теперь Денки так близко. Со слегка приоткрытыми припухлыми губами, аккуратным вздёрнутым носом, на котором виднеются едва заметные крапинки веснушек и невидящим взглядом медовых глаз.       Хитоши сам не понимает, почему его руки тянутся к светлым волосам. Мягкие. Он резко убирает ладонь. — Иди в свою комнату, — командует он.       Потому что в голове крутится назойливое правило жизни, которое парень познал с детства.       Чувства отупляют.       Каминари послушно уходит, оставляя Шинсо вновь в неприятном одиночестве, ставшем самой привычной вещью на свете.       Темноволосый начинает осознавать, что его не боятся. Что он сам боится.       Страшится навредить другим и провести в одиночестве всю оставшуюся жизнь.       Дерьмовая перспектива, не правда ли, Хитоши? — Это было потрясающе!       Денки бежит к нему сломя голову, хотя Шинсо думается, что он давно её повредил так, что уж хуже некуда. — Давай ещё раз! — он заправляет прядь волос за ухо и младший смущается.       Потому что знает, какие мягкие эти волосы на ощупь.       Это всё так не правильно…       Чувствовать — удел слабых, но Шинсо ведь не такой, правда? Пусть он будет в глазах других даже чёрств, как сухарь, но докажет, что он — сильнейший.       А Каминари пусть просто будет.       И внутренний голос едва слышно бормочет, что будет рядом. Вне зависимости от того, хочет ли этого сам Хитоши.       Потому что друзья нужны всем.       Потому что ледяная корка подтаивает, растекаясь в такую же довольную лужицу, как и сам Шинсо, лежащий на кровати и уже пять минут не открывающий взгляда от экрана телефона. Денки всё-таки смог каким-то боком разузнать его номер и первым сообщением скинул мем с кошками. Совсем ничего не ожидая взамен.       Никакой реакции.       Хитоши думает, что тупеет.       Потому что появляется чувство неловкости. Неудобно, всё-таки так нагло пользоваться чужим вниманием, давая взамен одно большое ничего.       Денки всеми силами ищет подход и ему уже чудится, что тщетно. Но посреди ночи приходит сообщение от Шинсо, что он многое обдумал и согласен быть друзьями.       Щёки Каминари розовеют, а в животе появляются первые бабочки. До следующего шага нужно приложить ещё много и очень много усилий, но он справится, непременно.       И если чувства — удел глупцов, Денки не возражает. Потому что все твердят, что он глуп. А гулко бухающее в груди сердце отзывается и говорит, что Денки просто очень сильно начал чувствовать…