Твой самый страшный сон

Листья начали опадать с первыми холодами, отрываясь от деревьев и кружась в хороводе, а чуть позже падая на мощеную тропинку, что ведёт в самую глубь леса. Абсолютно разнообразные виды растений тянутся своими ветвями ввысь, ближе к небу, оставляя после себя огромные тени, которые в свою очередь равномерно падают на землю. Лёгкий и прохладный ветер продувает сквозь свитер бобрового цвета крупной вязки спицами. Чонгук натягивает рукава ещё ниже, скрывая полностью пальцы, а шею прикрывает воротником. Сквозь петли вязки просачивается холодный ветер, щекоча кожу и вызывая табун мурашек. Хочется скрыться в соседней избе, но она смотрится не особо привлекательно, потому что выглядит заброшенной и старой. Ветер так же красиво развивает отросшие чёрные волосы на ветру, что лезут в глаза. Мощеная дорожка полностью покрыта разноцветными листьями. Выглядит это место, как несколько столетий назад, так, как любили описывать писатели девятнадцатых веков деревни. Избы встречаются редко, в основном весь вид занимают красивые деревья, что совсем скоро останутся голыми с приходом осени. Листья шуршат под ногами, лаская слух своим звуком, а пение птиц лишь добавляет свои нотки в эту симфонию природы. Юноша останавливается и делает глубокий вдох. Воздух наполняет лёгкие своим неповторимым запахом, пахнет свежестью и свободой, так и должно быть. Гук поднимает голову, чтобы посмотреть на ослепляющее солнце, но оно спряталось за чуть хмурые облака, поэтому глаз не особо сильно режет светом. Но лучики всё равно пробиваются сквозь пелену своей преграды и мягко согревают бархатную кожу на лице парня. Наверное так всё и должно быть, Чон определённо чувствует себя как дома. Юноша прикрывает глаза и вновь наполняет грудную клетку свежим воздухом. Шаги вновь начинают разрезать эту безмолвную тишину. Мощеная тропинка постепенно заканчивается, а на смену ей приходит протоптанная дорожка из смятой травы. Тряпочные кроссовки быстро намокают из-за росы, что скатывается с травинок на обувь, а носки неприятно намокают от этого. Чонгук старается не шаркать ногами по земле и поднимать стопу выше, но это не особо получается, да и выглядит со стороны странно. Намокает так же низ свободных бледно-песочных штанов около щиколотки, а это слегка морозит лодыжку. Пока парень смотрел под ноги, боясь промокнуть ещё сильнее, то не заметил, как уже пришёл к бочагу. Это небольшое озеро было кристально чистым и отображало в себе проплывающие облака, оно так манило к себе и звало потрогать свою холодную воду дистальными фалангами, что и без того мёрзли. А Гук и не сопротивляется своему зову сердца, зачем ему отказывать себе? Всё равно дел никаких не намечалось, поэтому сейчас юноша спускался по небольшому склону мелкими шагами к водоёму. Подошва кроссовок изредка скользила по земле, а она в свою очередь скатывалась вместе с небольшими камнями в воду, сталкиваясь с водяной гладью и пуская с десяток волн по поверхности. Завораживающая картина, даже слишком. Когда Чон всё же спустился к бочагу, то увидел парня, что сидит на большом камне и зачарованно наблюдает за своими голыми ногами, которыми он махает в ледяной воде. Порты коричневого цвета у него закатаны на уровне колен, а позади стоят онучи с лаптями из которых видны оборы. Обычная крестьянская шапка на чёрных и вьющихся волосах у юноши сдвинута на правый бок, когда голова легла на левое плечо. Льняная сорочка выпущена из под брюк и перевязана дважды поясом. Выглядит парень очень странно и необычно, поэтому Чонгук распахивает свои большие глаза и смотрит со всем интересом теперь не на кристально чистое озеро, а на крестьянина, что, кажется, и вовсе не замечает пристального взгляда. Когда этот индивид, перенесённый из прошлого, всё же обращает на Гука своё внимание, то последний теряется не зная куда смотреть, но он всё же решается задать интересующий его вопрос. — Тэ, что с тобой? Ты... очень странно выглядишь, — Выдавливает из себя Чон, а после поворачивает голову и начинает пялиться в пол в знак своего смущения. Неловкий вопрос, конечно, получился, но младший попросту не может забрать свои слова обратно, это как минимум невозможно. — Не обращай внимания. Лучше иди сюда и посмотри на эту прозрачную воду, такое вообще возможно? — Тэхён сначала жестом руки подзывает юношу к себе, а после кивает головой на воду. И он вновь, как зачарованный смотрит на свои ноги, что двигаются под прозрачной жидкостью. Чонгук, конечно, слушается Кима и когда доходит до него, то садится рядом с ним и накрывает руку старшего своей. А Тэ, конечно, переводит своё внимание с озера на Гука, который уже рассматривает каждый миллиметр кожи родного человека. Их взгляды пересекаются в одну секунду, но Тэхён сразу опускает свою голову, смотря на их руки и уже переплетенные пальцы. А потом, недолго думая, всё же переводит своё внимание на Чона, который тут же поднимает свободную руку и кладёт её на лицо старшего. Младший смотрит так завороженно на ресницы, что подрагивают на ветру, на очи, зрачки которых метаются с одного глаза юноши на другой, не зная в какой из них смотреть, на губы, что немного посинели на холоде, а сейчас чуть приоткрылись, потому что дышать через нос Киму становится сложнее. И тут Чонгук не сдерживается и решает провести большим пальцем по нижней губе Тэ. А последний перестаёт, кажется, двигаться полностью, даже дышать, ему просто не хочется резким движением напугать младшего. Но глубокий вдох старшего всё же заставляет прийти юношу в себя, а после убрать ладошку с тёплого лица, что, кажется, даже слегка покраснело. Да, щёки у Тэхёна горят, как никогда ранее, и парню на месте прикосновений обжигает кожу, оставляя невидимые следы, что пускают тёплые волны по всему телу, согревая в такую холодную погоду. А почему так? Да юноша просто влюблён до дрожи в коленках, что, кстати, держались до последнего, но сейчас и вправду начали подрагивать совсем не от холода. Вода в бочаге ледяная, но Ким решил, что ему просто необходимо почувствовать всем телом прелесть этой мерзлоты. И он чувствует, но лишь ногами, что скоро покрываться льдом начнут, но и надевать онучи с лаптями юноша не хочет. Гук в один момент тоже решает почувствовать ещё больший холод, поэтому стягивает с себя кроссовки вместе с мокрыми носками, а чуть позже опускает кончики пальцев в ледяную воду. По всему телу проходятся приятные волны, что следом за собой тут же вызывают табун мурашек. Солнце в один момент выходит из под хмурых облаков и начинает светить прямо в глаза юношам. Кожу начинают нежно согревать лучики, что пускают свои волны по телу. Этот контраст создаёт неимоверные ощущения, потому что ветер всё ещё проходит сквозь одежду и щекотит холодноватые участки плоти около спины, куда солнце не в силах достать. В голову вновь приходит очень странное желание, порыв которого сложно сдержать, поэтому Чон просто поддаётся сердцу, что начинает в два раза быстрее стучать от подступающего адреналина. В один момент Чонгук сокращает расстояние между губами юнош до пары сантиметров и смотрит то на сладкие уста Тэ, что он так желает поцеловать сейчас, то на очи, в которых так же читается искры любви и правильности ситуации. И только когда младший видит отчётливые огоньки интереса в глазах напротив, то сокращает эти оставшиеся сантиметры и целует. Целует так мягко и нежно, со всей искренностью и аккуратностью. Сминает слегка подрагивающие губы своими и просто наслаждается процессом, отдаваясь полностью этому мгновение. Поцелуй получается совсем детским и невинным лишь потому, что Гук боится сейчас потерять этого паренька, который начинает вливаться в этот поцелуй и перенимать главную роль на себя. — Бестыжий, — Шёпотом произносит Чон, ненадолго отрываясь от сахарных уст, а его в ответ лишь затыкают более страстным поцелуем. Тэ целует мягкие и влажные губы уверенными и властными движениями, оттягивает нежно нижнюю губу младшего и просто теряется в этом наслаждении. В один момент старший чувствует, что ему не очень удобно так сидеть и тянуться к Гуку за поцелуем, поэтому он просто переворачивается и нависает над пареньком, который даже растерялся от таких действий. Чон раскрывает свои глаза и смотрит снизу вверх на Тэхёна, что метает свой взгляд с одного глаза юноши на другой, не зная куда по итогу смотреть. Ким рассматривает лицо напротив с большим интересом, видимо стараясь запомнить каждый миллиметр бархатной кожи. А Чонгук просто тонет в омуте глаз родного человека, в этот момент Тэ кажется таким нереальным, буд-то сладкий сон, ведь таким идеальным невозможно быть, этот парень сияет как изнутри, так и снаружи. Когда старший доходит своим взглядом до губ младшего, то наклоняется к ним и сладко чмокает их, а после оставляет еле ощутимый поцелуй в уголке губ и на щеке, что тут же начинает гореть. — Давай в салочки поиграем? — Неожиданно спрашивает Тэхён, ну а что ему ещё оставалось предложить? Юноша начинает отряхивать ноги от воды, но это не особо помогает, всё равно мокрые, и думает надевать ли ему онучи с лаптями или нет, холодно ведь. Но всё же приходит к выводу, что ветер сейчас стих, а солнце выходит из под туч, разгоняя хмурые облака неизвестно каким образом. — Давай, — Скорее спрашивает Чонгук, не понимая, что за странная идея взбрела старшему в голову, но всё же соглашается, потому что делать всё равно нечего. Когда Ким слышит соглашение, то полностью слезает с юноши и начинает считать. — Десять, девять, восемь... — Тэ наблюдает за тем, как Чон сначала вопросительно смотрит на него, а потом, когда понимает в чём дело, пытается встать с камней. — Семь, шесть, пять... — Тэхён считает медленно, но даже в таком случае младший не особо успевает собраться. Юноша отряхивает свои бледно-песочные штаны и смотрит на свою обувь, не зная, что делать. — Стой! Так не честно, — Выкрикивает Гук, но его тут же перебивают. —Четыре, три... — Ким пожимает плечами, мол, не мои проблемы, решай их сам и продолжает считать. А Чон теряется и смотрит в разные стороны не зная что делать, но всё же бежит. — Два, один! Ну, погоди, заяц, — Ухмыляется старший и в следующую секунду срывается на бег. Он с осторожностью пробегает через камни, а дальше, когда встречается высокая трава с росой, юноша нагоняет темп и мчится на высокой скорости за своей целью. Трава оглаживает ноги и иногда даже путает их, создавая некую преграду из себя, но Чонгуку пофиг на это. Он лишь бежит, рассекая воздух своим телом и изредка оглядывается назад. Да, парни уже выбежали в бесконечное поле, что усыпано кучей цветов и растений. Возможно тут даже есть клещи, на которых с лёгкостью можно наткнуться или же осколки от какой нибудь разбитой бутылки, что без особого старания вонзятся в глубь стопы, но юношам определённо не до этого, такой прекрасный момент ничем не испортить, да и думать об этом не особо хочется. Гук вновь оборачивается чтобы посмотреть где Тэ, но посмотрев назад он пугается, так как до его плеча резко дотрагиваются. — Я поймал, — С отдышкой, через глубокие вздохи говорит Тэхён, а Чон резко останавливается, неужели он такой медленный? — Десять, девять, восемь, семь... — Через каждое слово глотая воздух, говорит младший. Ему сложно стоять, хоть он и бегал от силы минуты две, поэтому он упирается руками в коленки и смотрит снизу вверх на Кима, что с недоумением смотрит на него, махая руками около своего лица, пытаясь направить холодный воздух на себя, он тоже устал не меньше младшего. — Но... — Старшего перебивает счёт Чона, это немного подбешивает, и Тэ высказал бы всё Чонгуку, но нехватка воздуха и резкое озарение того, от кого научился такому парень заставляют промолчать его. — Шесть, пять, четыре... — Гук лишь пожимает плечами, прям как Тэхён ранее, мол, не мои проблемы. Ему и самому хочется перерыв сделать на отдышку, но желание отомстить больше. А Ким услышав "четыре" ужаснулся слегка, но не растерялся и в ту же секунду побежал куда глаза глядят. — Три, два, один. Теперь ты держись, волк, — И Чон бы посмеялся, но времени у него нет, а ещё лёгкие опустошены и смеяться просто нечем, да и отдышка не позволит. По итогу юноша с места срывается когда понимает, что его цель убежала на приличное расстояние и поймать её сложно будет, но он и не собирается так быстро сдаваться, поэтому тело вновь рассекает воздух. Волосы развиваются на ветру, а иногда мешают младшему наблюдать за бегущим впереди него Тэ, что изредка поглядывает на Чонгука и широко улыбается ему. И если это не любовь, то что тогда? Ноги все в росе и земле до щиколотки, иногда Гук натыкается на камни, что больно врезаются в стопу, но бежать он не перестаёт, останавливаться сейчас нельзя, ведь парень не собирается проигрывать старшему, не в этот раз. Свитер пропускает сквозь свои петли вязки ветер, который поглаживает своим холодом тёплую кожу парня, и вновь мурашки появляются. За несколько мгновений Чон догоняет свою цель и просто заваливается на неё, а Тэхён поддаётся мальчишке, что жадно глотает воздух, но всё равно силой притягивает к мягкой траве. Чонгук поваливает на землю Тэ, который был в белой сорочке, ключевое слово "был", сейчас рубаха окрасилась вся в грязь и зеленый цвет благодаря этому хулигану. И Ким бы сказал этому проказнику, как следует себя вести, но видя эти счастливые большие глаза и улыбку до ушей, что показывает кроличьи зубки, все слова забываются мигом, а в голову лезут лишь мысли о поцелуе и не более. — Я поймал, — Говорит Гук очевидное и улыбается ещё шире, глубоко дыша при этом. Видно, как грудная клетка у юноши вздымается очень часто, а когда Тэ кладёт свою руку туда, то чувствует ещё и сердце, что в бешенном темпе стучит, пытаясь, кажется, выломать кости около себя. Чон сидит на парне, создавая позу "наездника", но пошлые мысли и не думали лезть в голову. В один момент младший наклоняется ближе к лицу Тэхёна, оставляя между лицами два десятка сантиметров, берёт руку старшего, поднося её к своим губам, и целует запястье, а после пальчики, каждый из которых подрагивает. Ладошки у Кима уже успели вспотеть, это всегда забавляло Чонгука, он часто умилялся с этого. И пока юноша рассматривал изящные и длинные пальцы Тэ, то последний во всю уже изучал родное лицо, смотря на каждую морщинку у глаз и губ. Это смущало, даже слишком, Гук чувствовал на себе пристальный взгляд, но сам глаза не поднимал, потому что наверняка не выдержит вновь такого напряжения, юноша просто утонет в этих лисьих глазах и красивых устах, что подрагивают на ветру. Его накроет цунами желания, что уже со спины тихо подбираются к нему, не оставляя выбора. И как-бы Чон не смущался, но взгляд свой поднимает на тёмные омуты, что рассматривают его глаза. А очи Тэхёна... В них видна лишь вся любовь к младшему, которую так любят описывать писатели всех веков и обожествлять её, приподнося как нечто неземное, а парень согласится с ними, любовь и вправду нельзя ни одними словами описать, это невозможно. Можно писать поэмы о том, как красив Ким, как прекрасны его вьющиеся волосы, что падают ему на лисьи глаза, как необычайна та квадратная улыбка, что видна сегодня лишь Чонгуку, но даже написав текста на сотню страниц, у Гука не получится полностью передать ту атмосферу, что обитает вокруг него. Тэ просто светится изнутри и снаружи, как солнышко, что сейчас согревает парней, валяющихся посередине поля на траве. — Десять, девять, восемь, семь... — Вдруг начинает Тэхён, кидая хищный взгляд на Чонгука, а последний вдруг выходит из своей бури мыслей и теряется, за что ему всё это? — Но, Тэ... — Юношу вновь перебивают, да и другого ожидать не стоило. — Шесть, пять, четыре... — Медленно проговаривает Ким, наблюдая за тем, как до Гука всё же доходит, что ему следует делать, и парень спрыгивает со своего объекта недавних желаний. Младший метает свой взгляд в сторону Тэ, наполненный некой грустью и хищностью, мол, ты меня сейчас словишь и на этом наши игры закончатся, далее водить буду я, а не ты. А Тэхён читает по его лицу всё, что тот оставляет несказанным, читает, как открытую книгу, и лишь улыбается, кивая. Да и старший не против такого исхода событий, он и сам хочет потом провести бесчисленное количество часов в нежных объятьях и еле ощутимых поцелуях. — Три, два, один, — Тэ встаёт с травы и принимается отряхивать себя от грязи, наблюдая параллельно за тем, как силует Чонгука отдаляется всё дальше и дальше. А Чон бежит без оглядки, он уже просёк, что лучше не осматриваться назад, только хуже себе сделаешь, поэтому и не пялится на Тэхёна. А зря. Юноша уже добежал с поляны в лес, хотя он находится довольно далеко от бочага, около которого они играли. Гук решил спрятаться за толстым деревом и дать себе небольшую отдышку, потому что такое ощущение, что он вот-вот и выплюнет лёгкие из-за резко накатившего кашля. Парень всё так же жадно глотает воздух, упираясь руками в колени, пытается восстановить дыхание, но это не особо получается, а кашель всё сильнее и сильнее становится. В один момент у младшего вместе с мокротой выходит кровь, а во рту появляется неприятный привкус. Добегался. Ладно, он сдаётся и выходит из леса в поисках старшего, но на поляне никого не видно, лишь безмерное количество покачивающихся травинок и ярких цветов с росой, что на солнце выглядят, как из сказок. — Тэ... Я сдаюсь, — Сквозь кашель орёт Чонгук, но у него не особо получается кричать. Паника в один момент накрывает юношу с головой и он хватается за горло, кажется, в этот раз он точно выкашляет лёгкие, воздуха катастрофически не хватает. А кровь всё так же вместе с мокротой покидают организм Чона и стекает по губам и подбородку, окрашивая их в алый цвет. Горло неимоверно саднит, и что делать с этим парень не знает, он лишь хочет нормально вдохнуть воздух полной грудью. Наконец-то поток воздуха проходит Гуку в лёгкие, но появляется ещё одна проблема, внутри всё так режет неимоверной болью, что лучше бы юноша и не вдыхал чистый кислород вовсе. Горло раздражено до ужасного состояния, всё горит, хочется взмахом палочки устранить эту проблему, но это невозможно, поэтому младший просто хватается за место боли и морщится при каждом вздохе. — Тэхён, ты где? — Резко кричит Чонгук, надеясь, что его услышат и прибегут на помощь, но никто не прибегает и даже не приходит. Плохое предчувствие охватывает всё тело, пуская адреналин по крови и не самое приятное ощущение, хочется резко открыть глаза в один момент и надеяться на сладкий сон. Но никто не пытается разбудить юношу. Пальцы рук начинают подрагивать от резко накатившей паники, хочется исчезнуть с лица Земли. Ведь ещё пару минут назад парень смеялся, убегая от громко считающего Тэ, куда он мог деться? Ноги сами несут Гука в неизвестном направлении, туда куда глаза глядят, отчаянно пытаясь найти этого мальчишку, что светится изнутри и сияет ярче солнца, ослепляя всех своей улыбкой. — Тэ! Хён! Пожалуйста, не оставляй меня... Только не сейчас, — Вновь отчаянно орёт младший, да так, что птицы с ближайших деревьев начали подниматься ввысь в испуге, но юноша всё равно больше них напуган. Вокруг Чонгука собралась целая стая крылатых, кружащих вокруг него и орущих на своём языке, а небо в один момент затянулось тучами и дождь начал заливать поляну, что совсем недавно светилась от яркого солнца и лучезарных улыбок. По щекам стекают тёплые слёзы омывая лицо на пару с дождём. Полоски крови, что остались от сильного кашля, постепенно стали размываться. Юноша вдруг резко заорал на весь лес, подняв голову к небу и падая на колени начинает рвать волосы с головы и отчаянно кричать до изнеможения. Чонгук резко распахивает глаза и садясь на кровать начинает глубоко и быстро глотать воздух, да так, что грудная клетка увеличивается в три раза в размере, а потом опять приходит в изначальное положение, и повторяет снова и снова эти действия. Одежда липнет к телу парня, будто он и вправду промок и был около часа под дождём, со лба стекают несколько капель. Ничего не видно, лишь чернота перед глазами, он спал? Что это было? Ему можно вновь закричать? — Гук~и, всё в порядке? — Спрашивает родной голос позади, а Чон слыша его, бросается на Тэхёна и душит со всей силы старшего в объятьях. Именно этого голоса ему сейчас катастрофически не хватало, он так хотел услышать ответ на свои крики, что даже умудряется расплакаться от одного предложения. — Эй, ты чего? Я тут, всё в порядке, — Шёпотом говорит Тэ в висок Чонгука и обнимает его в ответ, изредка покачиваясь из стороны в сторону. Ким чувствует как майка Гука, с глубокими вырезами по бокам, промокла вся от пота, а по щекам стекают слёзы. Он ощущает каждую каплю, что капает с висков и глаз, и это причиняет дикую боль. — Я сейчас прийду, Гук~и, — Тихо говорит Тэхён, он собирался дать успокоительное своему зайчонку, но почувствовав, как тело Чона начало дрожать, а сам парень вцепился мёртвой хваткой в Тэ, то сразу перехотел, но всё же надо. Младший в страхе обвил свои руки вокруг шеи старшего, а ноги усадил на еле выпирающие косточки бёдер. Он его не собирается отпускать, уж больно страшно, а Ким всё понимает, но таблетку надо выпить. И Тэхёну ничего лучше в голову не пришло, чем просто пойти на кухню с Чонгуком, всё равно он повис на нём, никуда не денется. Поэтому Тэ разворачивается на сто восемьдесят градусов вместе с младшим и ставит ноги на пол в поисках тапочек, но их не находит. — Да и фиг с ними, — Проносится у старшего в голове и он хватает Гука за талию, а вдруг не удержится? И он в темноте нащупывает стенки и идёт вдоль них прямо на кухню. Свет у них в этой комнате всегда горит, поэтому найти таблетки в одном из навесных полков не составляет труда. — Пей, — Говорит Тэхён и протягивает воду с успокоительным, на эти слова Чонгук поворачивает свою голову к рукам юноши и берёт таблетки тут же запивая их. — Хороший мальчик, — Тихо говорит Тэ куда-то в щёку парня и целует его через секунду в висок, а после убирает длинные пряди за ухо. Наверное это именно то, что сейчас нужно младшему, думает Тэхён и не прогадывает. Старший для Чона самое лучшее успокоительное, но в то же время самый смертельный яд, как бы сильно он не сопротивлялся этому. Одним тёплым взглядом Ким может залечить все раны Гука, что терзали его годами, а так же может убить его, оставив без шансов на спокойную жизнь своим безразличием. Когда Чонгук успокаивается и спрыгивает с Тэ, то просто начинает рассматривать своим очаровательным взглядом лицо напротив, такое родное и любимое до дрожи в пальцах. Смотрит и у него невидимые сердечки в глазах блистают от этой неконтролируемой любви к старшему, хочется его зацеловать всего. А Чон и не отказывает себе в таком, он никогда не пропускает такие моменты, ведь сердцу не прикажешь, верно? Поэтому юноша приближается к лицу Тэхёна и мягко целует его, растягивая удовольствие и наслаждаясь процессом, совсем невинно. Гук прижимается всем телом к Киму и обнимает его крепко, да так, что и не отпускает больше. Никогда.