Стальные Крылья

      *Дзынь* – вам доступна новая квестовая способность.

      Пробуждение было чудовищным. Казалось, всё моё тело послужило кому-то боксёрской грушей, которую потом, за недостатком воображения, провернули в блендере. Болело всё, включая копыта и гриву, и эта тянущая боль в пояснице, почему-то отдающая куда-то под хвост… «Наверное, это оттого, что моя голова свешивается ниже моего же хвоста» – приоткрывая глаза, подумал я.              Ндяяя, при таком положении тела было удивительно, как я ещё был способен к шевелению. Изогнувшись дугой, я распластался на спине, поперёк кровати, раскинув в стороны все четыре ноги. Крылья вновь забрались ко мне в постель и нагло развалились вдоль её, выпихнув меня куда-то на середину. Но и это было не главным. А главным было то, что подо мной кто-то был. Кто-то большой и тёплый, на чьём животе я нагло развалил свой круп. Аккуратно поворачивая голову, я разглядел четыре чёрные ноги, обхватывающие меня со всех сторон, чёрную шерсть и наброшенный на меня медно-рыжий хвост. Живот, на котором я лежал, ритмично поднимался и опускался, рождая у меня чувство мягкого покачивания, словно я находился в детской кроватке.              «Ох, ну и 3.14здец!» – пронеслось в моей голове. От всего увиденного я окончательно проснулся, и первой и единственной мыслью, прочно оформившейся в моей голове, было только «Бежать! Бежать, пока он не проснулся!». Покрутив затёкшей головой, я медленно, очень медленно стал наклонять тело, стараясь аккуратно выбраться из постели, не разбудив лежащего подо мной пегаса. Но я не успел преодолеть и половины пути, как его живот вздрогнул и стал двигаться гораздо медленнее, словно его обладатель изо всех сил старался не дышать.              «Не спит!» – в панике пронеслось в моей голове. Графит сопел очень осторожно, видимо, изо всех сил стараясь не двигаться и не будить меня раньше времени. Но его тело, имевшее собственное мнение по поводу кобылки, елозившей по его животу, выдавало чёрного пегаса с головой. Мой бок чувствовал, как трудно ему сдерживать позывы своего организма, и от этого, покрасневещё больше, я старался как можно быстрее сползти с его живота. Прямо на жёсткий, холодный пол.              Ауч! Разогните меня, кто-нибудь…              – «Доброе утро…» – неуверенно раздалось над моей головой, и это сразу дало моим хаотично прыгающим мыслям вполне чёткое и недвусмысленное направление. Чего это он так застенчив, а?              – «Пр… Привет» – проскрипел я с пола, с оханьем и гримасами пытаясь придать себе более-менее достойное положение. Наконец, я смог разогнуться… но лишь для того, чтобы вновь свернуться клубком от возникшей где-то в животе тянущей боли.              – «С тобой всё в порядке?»              Ну вы посмотрите на него – сама невинность! А как в бок меня тыкать всяким, так…              – «Ага. Просто замечательно» – сквозь зубы прошипел я. Боль понемногу отпускала, и я смог доковылять до скамейки, на которую аккуратно, будто стеклянную вазу, опустил свой круп.              – «Ты не выглядишь абсолютно здоровой. Может, узнаем у миссис Беррислоп, можно ли тебе чем-то помочь?».              – «В медицине нет понятия абсолюта, пациент может быть лишь «относительно» здоров» – пробурчал я, обводя взглядом фургончик, в котором мы находились, а затем подозрительно уставился на Графита – «Слушай, а чего это мы делаем тут, а?».              Обычно, в фургончике оставался один Графит, уступив мне комнату в тёплом доме, и эта утренняя перемена мест крайне меня насторожила. Смутившись, пегас отчего-то покраснел и бочком-бочком, стал пробираться к выходу.              – «Нууу… Мыыыы… Вчера… Это…» – наконец смог проблеять он. Заметив, что я со всё возрастающим подозрением слежу за его поползновениями, он сделал вид, что дверь его совершенно не интересует и тоже присел на скамейку. Подальше. С другой стороны стола.              – «Мне так импонирует твой краткий, мужественный стиль изложения! Но хотелось бы узнать поподробнее, что за это мы делали вчера?».              – «Ну… Мы веселились на вечеринке… А потом… Ээээээ… Мы пошли домой! Там было много сидра, ну ты же помнишь…» – путаясь и отводя глаза, стал объяснять Графит – «И, кажется, ты его выпила больше, чем стоило бы. Намного больше. Да и ещё поспорила с Рэйнбоу Дэш, кто больше выпьет… И даже выиграла! Поэтому мне пришлось тащить тебя на себе…».              – «И поэтому я оказалась у тебя в кровати?» – сжимая зубы от нового приступа болей, тихо произнёс я – «И поэтому у меня болит живот и… и ещё кое-где, словно меня всю ночь насиловал кухонный комбайн?».              – «Нет,нет! О,Богини! О чём ты?!» – Морда Графита пылала, словно печка, даже сквозь чёрную шерсть – «Просто… Ээээ… Ты упала! Ты вчера упала! С лестницы!».              Выпалив последнюю фразу, он уставился на меня умоляющим, словно у бассета [1], взором. Три «ха-ха!». До моего «взгляда голодного котёнка» ему ещё далеко… «Хотя стоп! А где…».              – «Да ну-у-у-у…» – протянул я с зарождающимся в горле клокочущим рыком – «Атличная история! Просто ахренительная история! Только вот, друг мой, есть небольшая незадача…».               Поднявшись со скамейки и ехидно улыбаясь, я направился к нему.              – «…я что-то не припомню на ровном полу амбара Эпплов какой-либо лестницы!».              Ну, по крайней мере, я думал, что ехидно улыбаюсь. Однако выражение моей морды почему-то до жути испугало пегаса. Причём настолько, что лихорадочно суча ногами по полу, он пулей вылетел из-за стола и, швырнув скамейку мне под ноги, пулей бросился к окну!              – «СТОЯТЬ, МОРДА!» – проревел я, отшвыривая в сторону перевернувшуюся скамейку. Радостно кувыркнувшись, она отскочила от стены, после чего снова весело ткнулась прямо мне под ногу, давая чёрному пегасу время подскочить к окну и даже его раскрыть. Мои копыта выбили спотыкающуюся трель по полу, плечо заскрипело от навалившейся тяжести – и задние ноги пегаса, уже вылезавшего на свободу, оказались намертво прижаты к стене тяжёлым бабулиным сундуком.              – «Эй! Скраппи! Это не то, что ты думаешь!» – прозвучал с улицы громкий голос Графита. Судя по всему, пегас прибывал в панике от того, что его беззащитный зад оказался в полной власти озлобленного духа, и пытался хоть как-то отсрочить неизбежную расплату.              – «ДА-А-А-А?! И ЧТО ЖЕ Я, ПО-ТВОЕМУ, ДОЛЖНА ДУМАТЬ?!» – проревел я, лихорадочно обводя глазами помещение. Мой взор застилала какая-то кроваво-красная пелена, в груди кипело рычание, и лишь глубоко внутри, кто-то маленький и робкий, непрестанно спрашивал «Что это? Что происходит?». Наконец, я наткнулся глазами на метлу с длинной деревянной ручкой, стоявшей в углу комнаты. «О да-а-а-а, это как раз то, что нужно!» – мой рык, кажется, донёсся до обладателя чёрного крупа, застрявшего в окне, и он удвоил свои усилия в попытке высвободиться из ловушки. Но было поздно – уже через мгновение деревянный черенок звонко приложился к его заднице, вызвав протестующий крик с улицы.              – «ПОДОНОК! ОХАЛЬНИК! АХТУНГ ГРЕБАНЫЙ!» – орал я, лупцуя Графита по чёрным ляжкам – «ОПОИЛ! ЗАТАЩИЛ!!! НУ ВСЕ, 3.14ЗДЕЦ ТЕБЕ, чёрный ВЛАСТЕЛИН!!!»               Не знаю, что могло бы случиться дальше, но, к моему сожалению, эти милые предварительные ласки вскоре были прерваны. Просто в один прекрасный момент, когда я уже собирался проверить действие своего инструмента в продольной проекции, его просто-напросто вырвали из моего рта.               Ну вот, как всегда…              Отшвырнув в сторону порядком измочаленную метлу, Бабуля с кряхтением оттолкнула сундук в сторону, освобождая ноги Графита. Со стонущим вскриком, пегас вывалился из окна и куда-то полетел, тяжело шлёпая по воздуху крыльями. Проводив его странным взглядом, Бабуля обратила внимание на меня.              – «Ну и что же у вас тут происходит, молодые пони?» – сердито спросила она, обозревая царивший в комнате разгром – «Я зна-а-ала, что нельзя отпускать вас одних на эту ночную «вечеринку»! Мало того, что напились с местными, так вы ещё и драку с утра устроили! А ночевать-то – вместе ночевали, да?!».              К сожалению, ответить на эту гневную тираду я уже не мог, поскольку свернулся на кровати, изо всех сил прижимая все четыре ноги к низу живота, словно это могло помочь сдержать рвущуюся из меня боль.              Было очень больно… И обидно.              Похоже, весь день не задался с самого начала. С самого утра на городок сыпался и сыпался снег, урезав доступное для передвижения пони пространство до узких тропинок между огромными, в два роста пони, сугробами. Выйдя на улицу, я сразу же почувствовал себя как дома и даже начал забывать про мучавшую меня боль. Хотя и ненадолго. Обида, терзавшая меня после утренней потасовки с Графитом, разрослась в глухую ненависть на целый мир, посмевший чувствовать себя хорошо в то время как Я – мучаюсь и страдаю. Конечно, я не рассматривал всерьёз версию изнасилования – не тот это мир, совсем не тот. Но в то же время, фактики были на лицо… Поэтому, выслушав нотации Бабули, я решил отложить этот вопрос до вечера, а уж тогда взять за жабры вернувшегося пегаса и выбить из него признание в противоправных действиях против моей личности.              – «Ишь, гурман какой!» – бурчал я, медленно облетая домики пони с большой сумкой писем и газет. – «Нашёл бы себе какую-нибудь кобылку, да оттарабанил на этом сеновале. Нет же – его на духов, на экзотику потянуло!».              «Ага. Вот он и нашёл. И оттарабанил!» – пропищал гадкий внутренний голос – «А уж как качественно… До сих пор ходить трудно, ммм?».              «Заткнись! ЗАТКНИСЬ, А ТО…». Я со злостью стукнул себя копытом по голове, чуть не врезавшись при этом в какую-то вывеску. Последнее время я всё чаще и чаще стал замечать наличие у себя тревожных симптомов, и самым главным из них было то, что я слишком часто стал отождествлять себя с настоящей Скраппи Раг. После той ночи, когда вышедшее из повиновения тело устроило прибывшим посланцам Госпожи самую настоящую истерику, спасая при этом мою жизнь, в определённых ситуациях я всё чаще стал терять контроль над своими поступками, действуя на эмоциях и страхах маленькой пегаски. Может, это возвращалась личность Скраппи Раг – тогда, мой труд по сохранению этого тела был совсем не напрасен, и я надеялся, что когда-нибудь… Но думать о таком развитии событий я себе запрещал. Это был страх, страх смерти, поскольку возвращение настоящей хозяйки этого тела означало бы мою неминуемую смерть, или поглощение для усиления, как описал этот процесс безымянный составитель инструкции. «Ну, я так думаю», как говорил Мимино.              А вот если возврат не состоится… То что же, мне придётся самому становиться этой… Скраппи Раг? «Чур меня, чур!».              «А ведь тебе нравится Графит, точно-точно!» – вновь зажужжал в подсознании противный голосок – «Признай, что бросаешь украдкой взгляды на этот чёрный круп, оценивая его статность и мощь. А это ощущение крепкого и упругого органа, массировавшего твой бок – неужели в твои мысли ни разу не приходило, как он будет ощущаться внутри этой пегаски?».              – «ААааааааа! Сдохни, мозг! СДОХНИ!!!!» – простонал я, начав биться головой о ближайшую дверь какого-то землянкоподобного домика, подозрительно напоминавшего хоббичью нору. Словно издеваясь, перед моим сознанием проплывали довольно фривольные картинки с Графитом и Скраппи Раг в главных ролях, а мои крылья вновь победно торчали над головой, словно огромные паруса. Чёрт возьми, сколько лет было этой кобылке? Откуда такая гипервозбудимость, словно у пубертатного подростка? Но пора было уже брать себя в копыта, поскольку на мой непрекращающийся стук из недр домика осторожно выглянула жёлтая пегаска с розовой, словно розочка на торте, гривой. Ааа, кажется, ей-то и предназначалось одно письмо…              Вид у пегаски был явно испуганный, но то, что она всё-таки открыла мне дверь, говорила о том, что она собралась с духом и не собирается сей же момент скрываться в декорациях. Флаттершай славилась крайне пугливой натурой, и по слухам, в резвом улепётывании она чуть ли не на две головы превосходила даже меня. Наклонив голову в сторону сумки с письмами, я заметил причину её повышенной храбрости – перед ней, сложив лапки на груди, стоял маленький белый кролик. Или заяц – хрен их разберёшь, этих ушастых поработителей Австралии [2]. Белый деспот брезгливо рассматривал меня, за что удостоился ответного взгляда «Я смотрю на тебя как на котлету!», после чего пискнул, и растворился в полутьме домика.              – «Пожалуйста, не пугай бедных животных! Ну… То есть… Если ты не против…» – начав за здравие, закончила за упокой пегаска. Как обычно, ничего нового. Прожив всего-ничего в Понивилле, я сомневался, что большинство жителей вообще слышали её голос. «Однако у меня не то настроение, чтобы слушать, как кто-то мямлит мне на ухо, рожая очередную мысль!».              – «И в мыслях не было!» – заявил я, отдавая письмо Флаттершай – «Тем более,что кролик – это очень полезное животное! Кролик – это не только тёплый мех, но и килограмм вкусного, диетического мяса!».              – «Чт… ЧТО?!» – из домика послышался испуганный писк, а затем – шум падения маленького тельца. В обморок он что ли грохнулся, обормот?              – «Уходи, пожалуйста! Уходи… Уммм… Я очень тебя прошу…» – отступая назад, проскулила жёлтая пегаска, после чего с грохотом захлопнула дверь. Ну и ладно.              Чёрт, как же больно…              Следующей в моём рабочем расписании, была Рейнбоу Дэш. Стоя перед её облачным домом, я долго прикидывал, а куда вообще тут можно стучать? Состоявший из одних облаков, неведомой мне магией собранных в колонны и перекрытия, казалось, он мог развалиться от любого чиха, разлетевшись по воздуху ошмётками туч. Вздохнув, я лишь пожелал, чтобы всё это поскорее закончилось, и я смог бы с чистой совестью вернуться домой, чтобы тихо страдать под одеялом, измышляя ужасные кары, которые обрушу на голову чёрного пегаса.              – «Эй, ты чего ломишься в мой дом, а? Недопегасам таких не положено!» – раздался за моей спиной нагловатый голос. Ну да, конечно! И почему я совсем не удивлён?              Подлетев ко мне, радужная обладательница дома зависла перед моим носом, словно демонстрируя своё умение находиться неподвижно в воздухе, совсем не нуждаясь в этих огромных, телепающихся за спиной всяких недопегасов, пародиях на крылья.              – «Что, лузер, всё ещё торчишь на почте? Конечно, ведь недопегасам даже работы не достаётся!».              А вот это она зря!              – «Я смотрю, ты всё не можешь забыть вчерашнего поражения, любительница сидра?» – я был настроен не менее воинственно, и в отсутствии Графита, не собирался упускать случай выяснить отношения с голубой заразой, – «Я так погляжу, что до профессионала тебе как до Кантерлота в шорах [3]!».              – «Попробуй повторить это ещё раз, и я…».              – «Йа йа! Пробка деревяннаЯ! Только и можешь что орать да выпендриваться, как муха на стекле! О каких там Вундервафлях ты мечтаешь? Да они на тебя даже не посм…» *Бац!*              Отлетев в сторону, я врезался спиной в стену дома, неожиданно для меня оказавшуюся мягкой и податливой, словно мешок стекловаты. Кажется, это был удар копытом по носу, но я не был в этом уверен, занимаясь разглядыванием особо интересных звёзд, сыпавшихся из моих глаз.              – «Хха! Вперёд, “Джуниор Спидстерс”!» – орала Рейнбоу Дэш, пока я, держась за пострадавший нос, с трудом выковыривал себя из облачной стены.               Мой бедный носик, опять ему достаётся…              – «Ну, держись, сцучка!» – прошипел я, прикладывая холодную вату облака к ноющему носу – «Счаз я тебе устрою экстирпацию [4] по самые гланды!».              И грянул бой.              Довольно скоро выяснилось, что у Дэш уже был опыт подобного рода потасовок, но… Ей действительно не хватало элементарной жёсткости. Или жестокости. Порхая вокруг меня, она наносила частые и довольно болезненные удары, но сжав зубы, я терпел эти тумаки, пока, наконец, одна из её ног не оказалась в досягаемости моих копыт и зубов. И вот тут-то и началось веселье.              Скатившись по ветке огромного дуба, куда постепенно переместилась наша потасовка, мы вылетели на балкон, очень удачно подвернувшийся на нашем пути. Сцепившись, словно две ошалелые кошки, мы раз за разом наносили удары и укусы друг другу, катаясь по балкону клубком из крыльев, крупов и копыт, и голубая пегаска явно проигрывала по очкам. Вгрызаясь в её переднюю ногу, я всякий раз не упускал случая, чтобы побольнее боднуть её головой в нос или приложить копытом в живот, как только мне предоставлялась такая возможность. Странно, но я даже начал получать своеобразное удовольствие от этих «смешанных единоборств» – это вам не банальщина типа «кулаком в ухо», у этих кобылок всё было горрррраздо веселее.              – «Эй! Прекратите! Прекратите это немедленно!» – прокричал кто-то над моим ухом, и одновременно с криком, на наши головы обрушился целый водопад ледяной и очень мокрой воды. С визгом отлепившись друг от друга, мы разлетелись по разным сторонам балкона, где и остались стоять, тяжело дыша и сверля друг друга сердитыми взглядами, словно боксёры в перерыве между раундами. Напротив нас, испуганно разглядывая наши сердитые морды, стояла Твайлайт Спаркл, чей дом, по случайности, и пострадал во время нашей драки.              «Придётся ему пострадать ещё чуть-чуть. Пора заканчивать эту хрень!».              Рыкнув, я перепрыгнул через вскрикнувшую Твайлайт, и бросился к синей пегаске, изо всех сил пнув её в полёте всеми четырьмя ногами. Раздался звон стекла, затем – рывок вцепившейся зубами в мой хвост Дэш – и одной хрипящей кучей, мы ввалились в библиотеку, сверзившись на жёсткий пол с довольно приличной высоты. Перекувырнувшись через голову, я широко расставил ноги и крылья и, скользнув по полу, удержался в горизонтальном положении. Дэш пришлось хуже – кубарем прокатившись по библиотеке, она с грохотом затормозила о большую книжную полку, вызвав небольшой книгопад, звонко застучавший по её голове.              – «Так ты хотела играть жёстко, любительница гр-р-рифонов?!» – прорычал я, и снова бросился в атаку на поднимающегося противника – «Ну так лови!».              Ударом крыльев подбросив своё тело вверх, я постарался как можно более стремительно выбросить вперёд копыта задних ног, метя в челюсть пегаски. Что удивительнее всего – у меня получилось! Нижняя челюсть Дэш клацнула, получив сокрушительный апперкот с двух ног, и удар послал хозяйку вместе с челюстью обратно в книжный завал.              – «Скраппи! Что ты делаешь?!» – пронзительно взвизгнула единорожка за моей спиной. Её испуганная мордочка осветилась, когда рог на её лбу окутался фиолетовым светом, словно разогревающаяся люминесцентная лампа. «Ох-ох, пора уносить отсюда свою задницу…».              – «Ну что, КТО тут теперь «недопегас», а?» – выкрикнул я, проносясь мимо кучи вяло шевелящихся книг. Кажется, я даже слышал стон, донёсшийся из-под упавших фолиантов, но времени на глумеж над поверженным врагом у меня не оставалось – едва я успел захлопнуть за собой дверь библиотеки, как её тот час же рвануло назад, оставив в моей ноге дверную ручку. «Эх, крылья, не подведите!».              

***

                    Блин, у кого-нибудь в этом городе есть платифиллин, а? Я ж загнусь от боли…              Исполненный плохих предчувствий, я подлетал к ферме Эпплов. Мучавшие меня боли немного утихли, и я медленно опустился рядом с оградой, за которой жила наиболее импонирующая мне пони из всей этой развесёлой шестёрки. Забавный акцент и деревенская простота крайне расположили меня к Эпплджек, и кажется, именно в её компании я провёл большую часть той вечеринки. И с Графитом…              Воспоминание о произошедшем утром заставили меня вздрогнуть. Кажется, созданный мной мирок начинал рушиться вокруг меня, погребая под своими обломками все мои фантазии о новых друзьях и привольном житье. Словно бы все разом сговорились и решили надо мной гнусно издеваться, доводя до белого каления. «Сволочи! Всех ненавижу! Дайте мне только поправиться, и я… Оооох!» Ну вот опять…              Немного постояв и придя в себя после очередного приступа тянущих болей, я перепрыгнул деревянную ограду, и побрёл к двери фермы. Большое красное здание было одновременно и домом, и амбаром и залом для вечеринок – в общем, крайне незаменимым строением во всём Понивилле. И вот уже пять минут, как я сотрясал своими ударами дверь этого сраного амбара, чтоб ему провалиться нахрен вместе со всеми яблоками, сидром и… Уйййй! Спокойно, спокойно, сейчас должно отпустить…              – «Скрапс! Заскочила проведать, как дела у моей любимой бочки сидра? Как мило!» – донёсся откуда-то снизу крик Эпплджек. Оглянувшись, я увидел темневший недалеко от меня проём в покрытой снегом земле, ведущий в какой-то непонятный погреб. Мысли о «кексиках [5]» сразу же всплыли в моей голове, но я был слишком расстроен и зол, чтобы осторожничать из-за чьего-то злобного графоманства, наверняка не имевшего ничего общего с действительностью. Спустившись в огромный погреб и заглянув за выстроенные пирамидой ящики с сушёными яблоками, я оказался в пыльном закутке, сплошь затянутым густой паутиной. В глубине белых прядей, на возвышении, находился самый большой бочонок из тех, что мне приходилось когда-либо видеть. Сложно было представить, как его смогли протащить сюда… И судя по пыхтящим и сопящим звукам, доносившимся из того же угла, где-то рядом с ним и находилась фермерша.              Ну вот, только перетягивания тяжестей мне сегодня не хватало!              – «Знаешь, мне бы не помешала… Уф! Мне бы не помешало дружеское копыто, если ты понимаешь о чём я» – устало вытирая лоб ногой, проговорила земнопони, словно скелет, вываливаясь из прядей паутины – «Каждый месяц нужно переворачивать эту малютку с одного бока на другой, иначе ни о каком «Суперсидре Эпплов» даже думать не придётся. Улавливаешь?».              – «Суперсидр?» – от моего скепсиса свернулась бы даже простокваша, а не то, что молоко.              – «Эй, милая, ты чего? Вы с Рейнбоу Дэш вчера чуть не подрались за последнюю кружку моего обычного фирменного сидра! А что же будет, когда ты сможешь отведать этого чудесного напитка, который хранится у меня в подвале вот уже пять лет?».              – «Наверное, умру в страшных мучениях» – мрачно проскрипел я – «Но абсолютно счастливой, что удостоилась чести первой дегустировать чудесный напиток». – Продравшись сквозь пыльные лохмотья, я мрачно уставился на Эпплджек, устало прислонившейся к боку бочки. Вблизи эта штука казалась ещё больше, и я сомневался, что даже в полностью исправной сбруе мне бы удалось её хотя бы приподнять.              – «Ииии… Взяли!».              Эпплджек упёрлась в бочку задними ногами и изо всех сил принялась раскачивать её, видимо, пытаясь повернуть на другой бок. Присоединившись к ней, я изо всех сил стал давить копытами на тяжело скрипящую деревянную стенку, за которой отчётливо слышался недобрый шум и плеск.              – «Поооднажали… Ещё чуть-чуть…».              Скрипя и треща, бочка вышла из пазов на полу, остановившись недалеко от дополнительных углублений, куда, по-видимому, нам и нужно было её затолкать. И тут…              – «Ой-ой-ой…».              – «Эй, подруга! Ты чё?!».              В самый неожиданный момент боль вновь раскалёнными иглами вонзилась в мой живот и поясницу. Скорчившись на полу, я пытался заставить себя отползти с пути накренившейся надо мной бочки, но мог только бессильно царапать копытами пол, скручиваемый спазмами боли.              – «СКРАПС, БЕГИ! СКРА-А-АПС!».              Медленно, затем всё быстрее и быстрее, деревянное чудовище покатилось в мою сторону, не обращая ни малейшего внимания на все усилия Эпплджек, отчаянно упиравшуюся в наваливающийся на неё деревянный бок. В одиночку она не могла бы не то, что остановить, а даже сдвинуть её с места, и моё внезапное падение было для фермерши полной неожиданностью. Она старалась изо всех сил, скользя копытами по полу, но… Глядя на наваливающуюся на меня громаду, я совсем уже попрощался с жизнью, как вдруг чья-то здоровенная мохнатая нога рванула меня за многострадальный живот, выхватив меня, а заодно и Эпплджек, из-под приближающейся деревянной смерти.              «Охххххх, блядь… а аккуратнее нельзя было?! Я ж так рожу!».              – «Конский редис! Так зачем ты вообще полезла помогать, если не можешь даже ходить прямо, а?» – неистовствовала фермерша, вырвавшись из объятий пришедшего к нам на помощь старшего брата и потрясая копытами у меня перед носом – «Мне что, других забот не хватает, кроме как тебя из-под бочек с сидром таскать?».              Шипя, я разогнулся и немигающим взором уставился на Эпплджек. Она поперхнулась последней фразой и почему-то отступила на пару шагов назад, пока не врезалась в Биг Мака, водружавшего бочку на её новое место. Интересно, и чего-это они так реагируют?              – «Значит, других забот у тебя хватает?» – зловещим тоном проговорил я. Честно говоря, это вышло у меня совсем не преднамеренно, но теперь уже оба земнопони, брат и сестра, уставились на меня с выражением испуганного изумления на мордах.              – «Ну тогда извини, что я тут болтаюсь у тебя под ногами, мешая трахаться с этой замечательной бочкой чудесного напитка! Прости, что вообще полезла в этот сраный погреб, думая, что тебе и вправду нужна была помощь! И более я не собираюсь обременять тебя своим присутствием!» – последнюю фразу я выкрикнул, уже вываливаясь из подвала. Пачку писем для Эпплов я с удовольствием зашвырнул обратно в полутёмное отверстие, мстительно надеясь, что кто-нибудь таки навернётся с этой лестницы, поскользнувшись на бумажных конвертах, после чего тяжело взлетел. Каждый взмах крыльев давался всё тяжелее, словно каждое крыло было прибито ржавыми петлями к моей пояснице, и эти петли пронзительно скрипели, подобно пилам вгрызаясь в мой позвоночник и живот.              Блядь, я убью этого Графита. Я убью их всех!              

***

             Я сидел на ветке, словно огромная нахохленная ворона, ловя падающие снежинки длинным языком. Ни за что бы не подумал, что у этих четырёхногих млекопитающих такой длинный язык. Наверное, именно из-за него в первое время привычный английский звучит так странно… Интересно, а как будут звучать русские, а вернее, сталлионградские слова в исполнении пони? «Наверное, как что-нибудь из репертуара «Камеди Клаба» или «Нашей Раши», если не хуже». Да уж, в оптимизме мне не откажешь.              Боль вновь отступила, и я угрюмо разглядывал обрывки эмблемы почтовой службы Эквестрии, украшавшей некогда ремень сумки почтальона. Я чувствовал, что оборвал её именно сегодня – но никак не мог вспомнить, где и когда.              Последние письма предназначались хозяевам «Карусели» – магазинчика, который жители Понивилля почему-то называли «Бутик». Предчувствуя, что добром это не кончится, я решил просто оставить почту на крыльце и молча удалиться – но стоило только мне взойти на порог, как дверь распахнулась, и в освещённом проёме возникла белая единорожка с завитой фиолетовой гривой. «Ндяяя, ниндзя смотрят на тебя, как сам знаешь на что».              – «Свити Белль! Как ты могла уйти так… Ох!» – она осеклась, увидев меня вместо этой самой «Свити Белль». Забавно, с кем меня только не путали, но вот с маленькой приставучей малявкой, периодически терзавшей орфографией своих писем мой многострадальный мозг – ещё ни разу. При взгляде на меня, морда белой единорожки вдруг стала очень жёсткой и высокомерной, словно при взгляде на противную, визгливую и приставучую собачонку.              – «Ах, это всего лишь вы. Я ещё никогда не получала почту так поздно, даже от Дэрпи Хувз» – стоя на пороге, она явно не собиралась приглашать меня в дом – «Хотя вас, наверное, можно извинить – как я слышала, у вас сегодня был крайне занятой день, если верить моим подругам. Ведь вы уже посетили их всех, правда? А меня – оставили на последок, я полагаю?».              Кажется, Рарити начинала заводиться, её мордочка с гневным осуждением смотрела на меня из луча света, отчего вся картина живо напомнила мне допрос:              – «Признайтесь, исчезновение моей маленькой сестры – это ваша заслуга?».              Развернувшись, я молча растворился в вечерней темноте, не слушая несущиеся вслед выкрики белой единорожки. Ну, вот и поговорили.              «О боги, за что мне это всё, а?».              И вот, в попытке отгородиться от всего произошедшего, я забрался в Вечнодикий Лес. «Ведь ты пытаешься убежать, правда? Словно обиженный ребёнок, лишённый в наказание за хулиганство вкусной конфетки, ты спрятался ото всех, чтобы дуться на весь мир…» Но что было поделать? Даже те, кого я раньше видел лишь мельком, ополчились против меня, словно найдя во мне источник всех своих бед. Наверное, стоит пересидеть здесь, пока…              – «Иииииииииииииииии!».              «Что за нах?!».              Где-то вдалеке, возле границы леса, раздался едва слышный визг. Думаю, я мог бы услышать его и раньше, если бы не был так погружён в процесс жалкого самокопания, отвлекавшего меня даже от пощипывающего морозца. Странно, кому-это там не сладко приходится?              «Эй!» – я изо всех сил приложил себя копытом по голове – «Ты что, совсем рехнулся? Сложи два плюс два – это же Свити Белль! Кто ещё может кричать в этот час в этом диком лесу, когда все ищут этого жеребёнка? Тебе что, мочевой пузырь на матку давит, что ли?».              Едва закончив мысль, я чуть не сорвался с ветки от внезапно нахлынувшего чувства озарения. В один момент все разрозненные факты сложились в одну целую, и оттого очень странную для меня картину. «Тваюжмать! Да у неё ж просто… Так вот почему всё так болит, и поведение как у последней суки! Ну 3.14здец…» – я снова, изо всех сил, ударил себя по голове, словно пытаясь расслышать звон единственной работающей извилины. «Да тебе давно пора сожрать свой диплом без кетчупа! Такую банальщину пропустить…» Резко поднявшись, я обследовал примятый своим задом снег. И точно – прямо посередине отпечатка моего крупа, на утрамбованном снегу, темнело несколько точек темно-вишневого цвета. «Ну, красота!».              Это было так… неправильно! Это было так… нелепо! Пройти через всё, что подбросила мне судьба, и выяснить, что ты разрушаешь всё созданное тобой лишь потому, что… Всё, у моего самообладания тоже есть предел!              Безумно хохоча, я поднялся в воздух и обвёл замерший подо мной в недобром молчании лес. Только где-то недалеко, на окраине леса, раздавался звонкий визг и странно знакомое, скрежещущее рычание.              Что, кому-то снова нужно куда-то лететь, кого-то спасать? Ну что же, сегодня опять мой день! «Должен же я успеть сделать что-нибудь хорошее…».              Странно, но эта мысль, вкупе с ледяным зимним ветром, мгновенно остудила мою голову. Плакать над своей судьбой будем потом – даже боль, всё ещё нывшая где-то под хвостом, уже отходила на второй план, подчиняясь силе воли и холодному рассудку.              Резко взмахнув крыльями, я направился к границе леса, откуда всё ещё доносились рычание и вой. Деревья, мелькавшие подо мной, вскоре сменились снежной равниной, покрытой редким кустарником и деревцами, между которыми вилась плохо расчищенная от снега дорога. Кажется, это были задворки Понивилля, располагавшиеся между самим городком и подходящим к нему Вечнодиким Лесом. Не самое популярное местечко даже у самых храбрых пони. Интересно, и зачем эта малявка только попёрлась туда? Вылетев на открытое пространство, я поднялся выше, осматривая пространство под собой. И вскоре, где-то недалеко, я увидел прыгающий свет, какой может издавать небольшой фонарик, бешено скачущий в зубах бегущего пони.              «И вновь одно и то же – ночь, свет огня и я, с каменной мордой героя, летящий навстречу пурге» – иронично подумал я, планируя в сторону огонька – «Чёрт возьми, это уже прямо какое-то низкопробное фэнтези!».              Прыгающий свет на самом деле оказался фонариком, который нёс маленький белый жеребёнок, прыжками двигающийся по снегу. Пройдя над прыгающей к лесу фигуркой, я наконец увидел, кто преследует малыша. И то, что я увидел, мне кардинально не понравилось. Множество чёрных точек, которые я принял за игру теней, превратились в плотные и очень даже осязаемые фигуры, проверять материальность которых мне не пришло бы в голову и в страшном сне. Свити Белль убегала от древесных волков.              Рассыпавшись правильной дугой, стая из десятка тёмных, состоящих из палок и сучков существ не особенно торопилась, осознавая обречённость жертвы. Выстроившись полукругом, они гнали маленькую, тонущую в снегу фигурку, по очереди выпрыгивая из строя и рычанием заставляя жеребёнка метаться из стороны в сторону, постепенно отжимая её в сторону леса.              «Да они же загоняют её!».              Сделав круг, я вновь приблизился к бегущему жеребёнку и приготовился утащить её прочь, но стоило мне только приблизится, как стая подняла головы и, приостановившись, пронзительно завыла. Что ж, похоже, эти твари меня не боялись. От их скрипящего воя моя шкурка встала дыбом, а жалобно хнычущая малышка вновь испуганно шарахнулась, и зигзагами побежала туда, где, как ей казалось, не было древесных волков.              «Чёрт! Куда тебя несёт?!».              Я вновь набрал высоту. Теперь уже несколько теней наблюдало за моим полётом, прыгая в воздух при каждом моём приближении. Уже несколько раз их деревянные зубы проходились по моим ногам и ляжкам, заставляя меня каждый раз, шипя от боли, резко набирать высоту. Лес приближался, и если дело пойдёт такими темпами и дальше, то о крыльях придётся забыть. Просто гонять этих шавок не получится. Значит, нужно придумать что-то получше…              «Счаз бы пройтись над ними, разрезая воздух стальными крыльями, чтобы волна реактивной струи, словно огромный молоток, ударила по тварям!».              И что-то во мне изменилось, словно откликнувшись на мой зов. Что-то огромное, как само небо, появилось за моей спиной. Видимое лишь краем глаза колышущимся маревом, оно исчезало, стоило только повернуть голову, но я чувствовал – оно здесь.              «Какой-то очень качественный бред сегодня!».              Вновь нырнув вниз, я пошёл на бреющем полёте, но, стоило мне только приблизится к Свити Белль, как из снега снова выпрыгнули скрипящие тени. Они явно игрались с нами, используя жеребёнка, как приманку, чтобы заставить взрослого пегаса спуститься пониже в бесплодных попытках спасти малыша. Уже пять древесных волков попытались сбить меня на землю, царапая по мне своими деревянными зубами, похожими на зубья граблей. Вскрикнув, я вновь рванулся в воздух, а Свити, спотыкаясь, продолжила свой последний путь в снегу.              Поднявшись, я сделал круг над полем. Жеребёнок стремительно приближался к лесу, и у меня оставалась всего одна попытка. «Ну что ж, это была неплохая жизнь» – успел подумать я, вытягивая назад крылья и камнем падая вниз.              И вновь это ощущение. Могучая сила кипящего воздуха, собранная в кулак за моим крылом. Бурлящая, неистовая, требующая освобождения. Нужно лишь только направить её…              «Блядь, да что за бред такой?!».              Внизу раздался затихающий крик. Похоже, волки наконец нагнали свою добычу, и оставалось только последнее – прыжок вожака.              «Да пропади оно всё пропадом! Не в мою смену, твари! [6]».              Падая, я во всю ширь развернул свои крылья, словно пальцы, растопырив и вывернув вперёд маховые перья. Ощущение силы захлёстывало меня, ледяным потоком гуляя по телу, а за спиной бушевал ураган воздуха, бросавший меня из стороны в сторону. И я отпустил его. Недалеко от земли, длинным взмахом крыльев, я послал вперёд этот неистовый ураган – и камнем рухнул вниз.              Раскалённый выхлопными газами, воздух бурлит, скручивается, загустевает белыми облачками инверсионного следа. Стальные крылья режут атмосферу, словно раскалённые ножи. Два мощных сердца заходятся в неистовом вое, разгоняя стальную птицу всё быстрее и быстрее… Неужели, есть что-то, что нам не по плечу?              Сила не подвела. Кружась, я падал, а впереди меня, по равнине, неслась волна. Клокочущий, сжатый до предела, воздух вырвался стремительной дугой, подобно цунами, грохоча впереди меня. Проносясь по заснеженному полю, волна сносила сугробы, вырывала деревца, вздымая за собой пелену поднятого с земли снега. Вот она достигла края леса, где группа волков окружила прижавшуюся к дереву фигурку, освещённую одиноким фонариком – и ударила по ним.              ««Нужно просто очень захотеть». Да, Физзи?».              Дальше была темнота. Темнота неба, на котором, одна за другой, проступали яркие звезды. Лёжа на снегу, я мог лишь судорожно дышать, с хрипами втягивая в себя зимний воздух, видя над собой лишь бесконечное зимнее небо.              Забавно. Никогда не знал, что оно такое… огромное.              «Соберись, тряпка!».              Перевернувшись, я кое-как поднялся на ноги. От усталости глаза закрывались, а ноги дрожали так, словно я весь день просеивал песок на стройках Уралсиба. Стеная и кряхтя, я заставил себя двигаться по перепаханной равнине, оставшейся после моих экспериментов с… чем-то. Я пока не знал, что это было, да и было ли вообще – но я не мог оставить без помощи находящуюся где-то там малютку лишь из-за какой-то усталости. «Ну да, из-за усталости, ссадин, побоев, укусов, месячных и прочего и прочего и прочего. Эх, говорили же мне – «Стране нужны герои, а мы рожаем дураков!» Ну что мне стоило зависнуть над ней – авось, волки пазорные меня бы и не достали…». Ага. Выходит, задним умом крепки не только люди.              Возле леса картина была более удручающей. Там, где раньше недвижимо стояла стена из чёрных, словно в муке искривлённых деревьев, теперь была прогалина. Широкая, уходящая вглубь полоса леса превратилась в нагромождение упавших и вырванных с корнем деревьев, присыпанных перепаханной корнями землёй. Снег сдуло, и обнажившаяся земля глухо стучала под моими копытами, словно огромный барабан. Остатки снега задержались возле переплетения упавших деревьев, огромным сугробом накрывая изломанные ветки. И где-то впереди, из этого сугроба, торчала палка с фонарём.              Разбившееся стекло не смогло защитить свечу от ярости стихии, но металлический каркас отбрасывал яркие блики, отражая свет звёзд и восходящей луны. Бросившись вперёд, я отшвырнул деревяшку и трясущимися ногами принялся яростно копать рыхлый снег. Мне пришлось перепахать половину сугроба, прежде чем мои копыта не наткнулись на что-то мягкое… и живое. Раскидав осыпающийся снег, я подхватил маленькое тельце и изо всех сил рванул наверх, прочь из осыпающегося ледяного плена, к холодному ночному небу.              Восходящая луна осветила маленького белого жеребёнка, лежащего в моих копытах. На ней не было ни единой царапины, лишь большая шишка на голове, ощупывая которую, я услышал стон, а затем и плач. Очнувшись, малышка начала кричать и рваться из моих копыт, отчаянно зовя на помощь сестру. Мне стоило больших усилий, чтобы не дать ей вырваться и убежать прочь от меня в тёмную, холодную чащу дикого леса.              Присев, я вытянул крылья перед собой, словно огромными руками укрывая её от ветра. Вскоре Свити Белль затихла, пригревшись в слабом тепле бежевых перьев и изо всех сил прижавшись ко мне. Устало вздохнув, я примостил зад на что-то твёрдое, напоминающее переплетение изломанных корней, и тихо вздохнул, чувствуя как холод вновь пробирается ко мне под шёрстку. Тело этой кобылки стало гораздо лохмаче к зиме, но я сомневался, что ставшая гуще шерсть спасает пони при ночёвке в зимнем лесу. Конечно, нужно было немедленно возвращаться и передать Свити её сестре, но… Я чувствовал, что если сделаю хотя бы шаг – то просто позорно свалюсь и останусь лежать в ближайшем сугробе. Сил не было даже на то, чтобы покричать, в надежде, что кто-нибудь откликнется и придёт на помощь, поэтому я просто сидел, подрагивая от укусов холода и надеялся, что пони доберутся до нас раньше, чем это сделает мороз или голодная живность этого жуткого леса.              Всё-таки, Богиня тут есть. Пони пришли первыми.              

***

             – «Ауч! Ой-ой-ой!».       – «Эпплджек! Держи её крепче… Уммм… Если она не против…».       – «АААаАААААааааААААААА!!!».       – «Не боись, сахарок, у меня не дёрнется!».              Усевшись на меня сверху, ковбойша довольно ловко фиксировала мои крылья и спину, не давая вырваться из своего захвата.              – «Ну вот, уже почти всё… Умммм, кто-нибудь, передайте мне ножницы».              – «Не подходи!» – орал я, изо всех сил пытаясь лягнуть задними ногами невидимую мне Флаттершай. Но всё было бесполезно – навалившиеся на меня пони резво скрутили меня, взгромоздив на рабочий стол в подвале библиотеки, и приступили к своим нечеловеческим пыткам.               – «Не подходи ко мне с этой штукаааааа-а-а-а-а-а-ай!» – Мои крики должны были собрать уже половину Понивилля, но лаборатория Твайлайт находилась достаточно глубоко под землёй, между корней старого дуба, поэтому никто не мог услышать моих страданий.              – «Уммм… Она всегда так остро реагирует на обработку ранок?» – вновь донёсся голос Флаттершай, сопровождающийся щёлканьем ножниц.              – «Ха! Ставлю всю свою ферму против гнилого яблока, что мы открыли новую грань в нашей маленькой подружке! «Скраппи Раг – королева драмы!» – звучит неплохо, а? Кажись, она переплюнула в этом деле даже Рарити!».               Красная жидкость, щедро намазываемая на мои ссадины и порезы, жглась не хуже зелёнки или йода, заставляя меня пищать отчаяннее Флаттершай. Жёлтая тихоня, кстати, находилась тут же, энергично командуя остальными кобылками, ассистирующими ей в этом жутком эксперименте.               – «Эпплджек, я бы попросила тебя не бросать незаслуженную тень на мою репутацию. Настоящие леди не истошно орут, а мелодичным голосом и элегантной позой выказывают своё страдание…».              – «Я тебе устрою «мелодичный голос»! В такую «позу» поставлю, что страдумф-муф-муф…» – подсев к моей голове, Твайлайт нежно улыбнулась, а затем решительно заткнула мне рот своим копытом.              – «Спасибо, Твайлайт. Кажется… Эммм… Здесь стало гораздо тише».              В ответ я смог только промычать через нос нечто нечленораздельное, сверля сидящую рядом со мной сиреневую единорожку сердитым взглядом.              – «Если бы ты так не вырывалась, когда мы привели тебя сюда, то нам не пришлось бы тебя держать», – спокойно объясняла она мне, пока разошедшаяся Флаттершай продолжала чиркать ножницами по моей шкурке. Кажется, она всерьёз решила устроить мастер-класс по прикладному шрамированию – по крайней мере дважды я ощущал холод стали где-то в глубине ранки на бедре, оставленной мне наиболее прытким древесным волком.              – «Да, подруга, ты эт чё – взаправду решила, что мы вот так тебя бросим? Ты ж Свити Белль нашла в этом лесу, да ещё и ночью!».              Обнаружившие меня пони оказались знакомой мне дружной шестёркой, разыскивающих сестру Рарити. Свити Белль убежала из дому после очередной семейной ссоры и, как водится, избрала тот же путь самоуничижения, что и я – притаиться в лесу и от души подуться на весь мир. Но в отличие от пернатых пегасов, маленькая единорожка представляла в лесу довольно лёгкую, а самое главное – желанную по зимней бескормице добычу, поэтому её побег вполне мог стать путешествием в один конец… Если бы на её пути не попался я.              – «Жаль, что на её пути попалась не я», – заявила с порога входящая в комнату Рейнбоу Дэш, – «А эта…».              Глядя на неё, я захихикал прямо в копыто Твайлайт – синяя пегаска местами стала ещё синее, обзаведясь отличным синяком во всю челюсть, а так же неплохим набором ссадин и укусов, заботливо прикрытых множеством пластырей, белевших на её ногах, плечах и морде.              – «Нет, вы посмотрите на неё!» – продолжала негодовать синявка, – «Она ещё и ржёт надо мной! А как я теперь в Клаудсдейле-то покажусь?».               Её причитания, вкупе с осторожным, почти старушечьим шагом по лестнице, вызвали у меня новый взрыв веселья, за что я удостоился неодобрительного взгляда от всей компании пони.              – «Да, дорогая, это было крайне грубо и вульгарно с твоей стороны! Как ты могла так искалечить бедную Рэйнбоу Дэш?».              – «Умф афыф мымуфафеаш ифафо!».              Ага. Краткость – сестра таланта.              – «Я… Эммм… В общем, вроде бы всё» – по знаку Флаттершай державшая меня Эпплджек выпустила меня из захвата, и соскочила на пол.              Встрепенувшись, я вскочил со стола и, грозно всхрапнув, посмотрел на отодвинувшихся от меня пони. Кажется, они снова готовились «ловить и вязать» строптивую пегаску, поэтому я ограничился лишь сердитым фырканьем, а затем приступил к детальному осмотру последствий пыток.              «Удивительно, но вроде бы я не лишился ни одной из частей моего нового тела» – подумал я, рассматривая свой круп, обильно измазанный каким-то розовым антисептиком. Мои ноги и задница были достаточно плотно забинтованы, а на боках красовались здоровенные крестообразные пластырные повязки, придавая мне вид полураздетой мумии, по недоразумению выкопавшейся из гробницы за день до Ночи Кошмаров. Увидев, что я не собираюсь немедленно учинять разборки с членовредительством, кобылки расслабились и потянулись прочь из лаборатории, прихватив с собой зашедшего Спайка, который тащил перед собой не нужный более таз с горячей водой.              Поднявшись в библиотеку, шестёрка пони расселась вокруг стола, на котором стояли чашки с уже заваренным травяным чаем. «Не иначе, как Спайк расстарался» – подумал я, занимая своё место за столом и подозрительно рассматривая исходящий паром напиток – «Хотя цвет какой-то подозрительный… Надеюсь, он туда Ламинарии [7] не накидал?».              Но всё обошлось. Чаепитие продолжалось недолго – Флаттершай и Рейнбоу Дэш уже клевали носами, когда я, наконец, решился исправить содеянное мной за этот день.              – «Я… Эээээ… Я хотела бы извиниться перед всеми вами. Почти всеми», – сказал я, бросив неприязненный взгляд на мигом проснувшуюся синюю пегаску, – «Простите меня за моё сегодняшнее поведение. Просто… Ну… В общем, это было неожиданно даже для меня самой».              Окружавшие меня пони сначала улыбнулись, а затем и рассмеялись, глядя на мою сконфуженную мордочку и умоляющие глаза. «Забавно. Нужно будет на Графите испытать…».              – «Готова поспорить, что она специально тренируется перед зеркалом, чтобы никто не мог на неё сердиться!».              – «Ой, да че там, Скрапс!» – великодушно отмахнулась фермерша, – «Мы же всё понимаем – я сама отлично помню свой первый раз. Ух, как я перепугалась, проснувшись ночью, вся в…».              – «Мне кажется, это не та тема, которую стоит обсуждать», – вмешалась Рарити, покосившись на разоткровенничавшуюся Эпплджек с малой толикой брезгливости во взоре, – «И я не думаю, что…».              – «Так ведь это… Умммм… У неё же это в первый раз… Наверное. Такое Состояние… Оно ведь вполне нормально для всех кобылок. Просто… Ээээ… Просто держи себя в копытах в следующий раз. Пожалуйста».              – «Откуда вы…» – на меня словно вылили ушат холодной воды. «Они что, знают? Но откуда?».              – «Откуда? Да ты умудрилась «наследить» у меня в подвале так, что мы даже подумали, а не ранена ли ты? И во время драки с Дэш проехалась по перилам библиотеки, отчего они, естес-сно, чище не стали… Потом мы просто сложили все яблоки в одну корзину, покумекав над твоим явно болезненным состоянием, поведением и оставленными следами – и всё сразу стало ясно!».              – «О боги!» – Я рухнул головой на стол, прикрыв глаза копытами. Оказывается, я метался по всему городу, ругаясь и оставляя за собой кровавые «метки», при этом даже не подозревая, что все смотрят на меня, как на последнюю дуру! «Яду мне, ЯДУ!».              – «Эй, да не переживай ты так!» – подойдя ко мне, Эпплджек накинула мне на плечи какое-то толстое одеяло, украшенное кучей кисейных рюшек и оборочек, что делало его похожим на вычурный ковёр, – «Остальные кобылки в такие дни часто сидят по домам или занимаются несложной работой, на которой не нужны физические усилия. Так что в следующий раз, тебе совсем не обязательно так надрываться – все тебя поймут».              – «Этому обычаю уже несколько сотен лет!» – не преминула вклиниться в разговор Твайлайт, демонстрируя всем свою эрудированность, – «Я читала, что сама Принцесса Селестия повелела тогдашнему Совету разработать и претворить в жизнь закон, по которому любая кобылка раз в месяц имеет право на отгул без объяснения причины. Закон тогда так и не приняли, но ослушаться Принцессу не посмели, поэтому он и стал обычаем».              – «Значит, я могу летать по улицам, не опасаясь, что на меня будут смотреть, как на…».              – «Да брось ты! Кобылки не обратят внимания, а жеребцам до этого и дела нет! Как всегда, спишут на кобыльи взбалмошность и непостоянство!» – наклонившись ко мне, Эпплджек заговорчески понизила голос, – «Кстати, как там у тебя дела, с твоим жеребцом?».              – «С… *кхе кхе*С КЕМ?!» – последний вопрос фермерши был настолько неожиданным для меня, что я долго откашливался, прежде чем смог что-либо просипеть в ответ.              – «С кем? С Графитом, конечно!» – слегка удивилась Рарити, придерживая заклинанием чашку и элегантно отпивая из неё, – «Вы так мило смотрелись вместе на вечеринке, а во время твоего пения он вообще глаз с тебя не спускал. Такой воспитанный и сдержанный пегас… Даже жаль, что он не голубых кровей!».              – «Х-ха! А у нас говорят, что она за сестричкой Спитфайр приударяла», – влезла в разговор Рейнбоу Дэш. Отвлёкшись от меня, подруги заспорили о преимуществах и недостатках обоих кандидатов в мои ухажёры, постепенно повышая градус перепалки, и только Твайлайт удалось не допустить перехода спора в обычную ссору. «Похоже, женщины везде одинаковы – что тогда, что в этом вашем будущем. Чувствую, пора отсюда линять, пока они не вспомнили обо мне, и не приступили к разработкам матримониальных планов!».              – «Знаете, похоже, мне пора!» – быстро проговорил я, вскакивая из-за стола и стуча копытами в сторону выхода, – «Я только что вспомнила, что ещё не извинилась перед одним хорошим пони. Надо срочно лететь!».              Убегая, я даже не заметил, что утащил на себе одеяло Твайлайт.              

***

             – «Представляешь, они пытали меня!».       – «Да ну-у-у?» – довольно скептически хмыкнул Графит.       – «Да-да-да! Они запихали меня в камеру пыток, находившуюся глубоко под землёй, где никто не мог слышать мои отчаянные призывы о помощи!» – кажется, поток фантазии захлестнул меня не на шутку, несмотря на весь скептицизм чёрного пегаса, и не думал прекращаться. Иногда, особенно во время написания объяснительных, во мне просыпался латентный графоман, позволяя, на радость начальству, генерировать тонны довольно забавного бреда.              – «А снаружи вход охранял огнедышащий дракон, который отгонял всех героев, желающих прийти на помощь несчастной кобылке, своим дыханием обращая воду в пар! Вот, смотри!» – я приподнял край одеяла и словно опытная гейша, как можно более элегантно продемонстрировав Графиту замотанную бинтами заднюю ножку, после чего быстро спрятал её обратно под одеяло, всем своим видом демонстрируя неприступное целомудрие востока.              – «Ага. Значит, они отвели тебя в подземную лабораторию Твайлайт, где обработали твои царапины и наложили пластырь? А Спайк нагревал воду для тёплых ванночек?» – мои выкрутасы не оставили бы равнодушным даже самого грустного клоуна, а Графит уже и вовсе улыбался, скалясь во все зубы.              – «Да ну тебя!» – пришлось надуться, изображая оскорблённую невинность, – «Никакой в тебе романтики!».              Рассмеявшись, Графит поднялся со скамейки, и одним неуловимым движением оказался возле меня, в мгновение ока обняв и прижав меня к себе.              – «И это я слышу от закутанной в ковёр кобылки, пытавшейся пробраться в мой дом?».              Моё возвращение оказалось не таким тихим, как мне бы хотелось. Я всего лишь хотел просочиться в фургончик, и пользуясь отсутствием Графита, наверняка полетевшего к начальству ябедничать на злобного неуправляемого духа, вырвавшегося из глубин Тартара и разнёсшего половину Понивилля, накарябать записку с извинениями, после чего встретиться с ним где-нибудь на нейтральной территории. Желательно, хорошо освещённой и с большим количеством пони. Во избежание, так сказать.              Но стелс-поход не удался, и мои навыки скрытности, исправно работавшие в компьютерных играх, в реальности подвели меня с самого начала. Едва ступив на порог, я наступил на волочившееся по земле одеяло, запутался в нём и с грохотом влетел в фургончик, распластавшись на полу,словно одержимый злобным духом ковёр, испуганно блестя глазами на хмуро глядевшего на меня Графита. Пегас не спал, сидя на низкой скамейке, и, похоже, поджидал моего прихода. «Вот и вошёл, блин, с помпой».              – «Это не КОВЁР!» – возмущённо завозился я в кольце сильных ног, но Графит не разжимал своих объятий, крепко прижимая меня к себе. В ответ, он только вздохнул и уткнулся носом в мою гриву, своим дыханием вызвав волну мурашек, строем пробежавших по шее.              «Ой-ой! Кажется, эта кобылка и вправду неравнодушна к нему!».              – «Малина. От тебя всегда пахнет малиной», – пробормотал он, по прежнему не отпуская меня и вновь делая глубокий вздох, обдавая горячим дыханием мою гриву и уши. Мурашки на моей шее разрослись до размеров небольших полков и, похоже, уже строили планы по вторжению на спину и бока.              – «Что же ты со мной делаешь, дух?» – жалобным тоном произнёс чёрный пегас, обдавая своим горячим дыханием моё ухо, немедленно занявшееся жаром, – «Почему я не могу сердиться на тебя, даже после того, что ты сделала, а?».              Военные действия под моей кожей переросли в полномасштабную войну, захватывая уже не только спину, но и крылья, которые подозрительно зашевелились под укутывающим меня одеялом. «О боги, боги! Да он же запал на неё! Да и она…».              – «А Госпожа, которой я доложил о произошедшем и попросил отстранить меня от этого задания, изволила долго смеяться, и назвала меня глупцом! “Если ты не прав – подойди и извинись перед кобылкой. Если же не права она – всё равно, подойди и извинись!”» – судя по тону, процитировал он свою Госпожу.              – «И я на самом деле ощущаю себя последним глупцом! Почему-то в Кантерлоте, вдалеке от тебя, меня словно подменили – я даже не смог внятно доложить кентуриону и Госпоже о том, что же случилось, всё время думая только о тебе».              – «Я… Я понимаю тебя», – промямлил я, лихорадочно соображая, что же делать дальше.              – «Так значит, ты тоже…» – кажется, мои слова воспламенили его, словно пропитанный керосином сухостой. Нужно срочно разруливать данную ситуацию, пока она не стала вовсе неуправляемой!              «Блин, но как же это сложно! Кажется, что тело само сопротивляется моим попыткам».              – «Графит», – серьёно проговорил я, ужом выворачиваясь из объятий чёрного пегаса, – «О чём ты говоришь? Ведь я же – дух! Призрак существа, вырванный из глубокой древности. Ты ничего не знаешь обо мне, поверь! Так как ты можешь утверждать, что…».              – «Я действительно ничего не знаю о тебе. Да, мы знакомы немногим больше месяца. Да, мы успели поцапаться с тобой, и ты даже устроила мне взбучку», – отстранившись, проговорил Графит. Похоже, что он, наконец, включил свою голову и попытался мыслить, но выводы, которые он озвучивал, вгоняли меня в полный ступор.              – «Но я ничего не могу с собой поделать! Глядя на тебя, я вижу не «призрак из глубокой древности», а симпатичную, весёлую, взбалмошную пегаску, которая похитила моё сердце!».              «Ну всё, приехали».              – «Я не знаю, догадывается ли об этом госпожа, но я прошу тебя только об одном…» – медленно подойдя ко мне, он непривычно робко дотронулся до укрывавшего меня одеяла – «…не гони меня. Позволь просто быть рядом с тобой».               Ну и как мне ему отказать, и не чувствовать себя последней тварью?              – «Хорошо», – проговорил я, и тело словно откликнулось на моё решение какой-то странной волной радости и мурашек, вновь проскакавших галопом по всему телу, – «Будь рядом. Будь хорошим другом, и однажды…».              – «Обещаешь?».              «А вот хрен тебе» – с лёгкой грустью подумал я – «Скоро на моём месте будет настоящая владелица этого тела, возвращение которой я уже чувствую всем своим существом. Надеюсь, вы с ней подружитесь…».              – «Обещаю!» – посмотрев ему в глаза из-под своей «паранджи», твёрдо ответил я.              Мои слова снова вызвали у Графита бурю восторга. Бросившись ко мне, он подхватил меня и закружил по комнатке, выдавив из меня протестующий писк. Успокоившись, он вновь прижал меня к своей груди, явно ощущая шебуршение непослушных крыльев под окутывающим меня «ковром». Казалось, он был готов держать меня так целую вечность, но наконец, он смог пересилить себя и отстранился, ловя мой взгляд и с улыбкой глядя мне в глаза.              – «Ловлю тебя на слове… мой маленький Коврик! [8]».              

Примечания к главе:

       [1] Бассет Хаунд – английская коротконогая собака с выразительно грустной мордой, за что в родной стране приобрела кличку «нищий у дороги». [2] 16 пар кроликов за три года расплодились настолько, что зохавали половину континента, успев подрыть несколько крупных городов, вызвав в них аварии и обрушения домов. За провоз кролика на территорию страны дело доходило до расстрела. [3] Шоры – наглазники, ограничивающие поле зрение лошади. [4] Лучше даже не знать, что это. Честно. [5] Не читал, но осуждаю. =) [6] Вопреки мнению «поколения Пепси», эта фраза взялась не из голливудских боевичков, а всего лишь растиражирована ими. В реальности её часто произносят милиционеры, пожарные, полицейские и врачи – все те, чья работа связана со спасением человеческих жизней, и не допускает провалов. [7]Морская Капуста (Laminnaria) – вкусное, но всё-таки слабительное растение. [8] Графит обыгрывает имя ГГ и надетый на ней ковёр. Scrappy Rug – Пёстрый Коврик. =)