Девочки любят своих онни

      Чонгук никогда в своей жизни не думала о том, что ей, на самом деле, нравятся девушки. Хотя, как – девушки? Одна определенная по имени Ким Тэхен, она училась на класс выше – отличница по всем предметам (но не заучка!), разбивательница несчастных мужских сердец, к тому же громкая чирлидерша и особая любительница баскетбола, готовая порвать человека за любое грязное слово о нем. Честно, звучит пугающе, и совсем, правда, неизвестно, как эта хрупкая девушка может нанести тяжкий вред любому, кто хоть раз заикнется об этом, но слухи ходили и успешно добирались до любопытных ушей Чонгук.       Если быть честной с самой собой, то она влюбилась в Тэхен еще тогда, когда год назад милая старшеклассница первого класса помогла ей поднять случайно опрокинувшийся стакан с апельсиновым соком из-за своей оплошности, но даже это не могло разозлить бедную Чонгук, которая только-только выпускалась со средней школы – неловкая улыбка Тэхен сразила ее наповал, и она не могла даже возразить, когда та купила ей новый за свои же, минуточку, деньги. Никто не видел мигом алеющие щеки смущенной Чонгук, которая неподвижно стояла столбом даже после того, как Тэхен еще раз доброжелательно извинилась и виновато умчала прочь со столовой.       С тех пор она занимала мысли Чонгук каждую ночь: она думала о ней перед тем, как заснуть крепким сном – ни единое сновидение не обходилось без милого кукольного личика школьницы; Чон хотела прикасаться к ней, вдыхать сладкий чарующий аромат расцветающих ирисов с легкими нотками ванили; утыкаться кончиком носа в ее шею, украшенную нелепой подвеской c мордашкой кота, ведь именно туда она только могла достать в силу своего маленького роста, и получать поцелуи с теплых блестящих губ в лоб и растрепанную макушку. Чонгук не могла собраться со своими мыслями целый год, целый чертов год она только и делала, что пряталась от Тэхен, которая продолжала все так же ей приветливо кивать и очаровательно улыбаться, заставляя юное сердечко влюбленной Чонгук приятно трепетать.       От Тэхен светит любовью и счастьем, она кажется единственным лучиком солнца, пробивающимся сквозь суровые и угрюмые лица, будто плотные грозовые тучи, - она искрится весельем и игривостью, когда в короткой теннисной юбке поддерживает баскетбольную команду, в которой, между прочим, состоит старший брат Чонгук, что заставляет ее изнемогать от поглощающей ревности и совершенно по-девичьи закатывать истерики, предупреждая оппу к Тэхен не подходить ни в коем случае – иначе она его задушит. Душить, конечно, брата она не собирается, зато бить мягкой пуховой подушкой в самый раз, как бы глупо это не звучало на самом-то деле. Тэхен ведь одна такая - в сердце, в душе и в воспоминаниях, словно согревающее в хмурый день солнце. Они ведь даже не встречаются, и Тэхен наверняка не знает ее имени, зато Чонгук присвоила ее себе на полноценных правах, так и не решаясь хоть раз подойти и пролепетать самое сокровенное и донельзя смущенное ‘ты мне нравишься’.       Чонгук каждую ночь представляла перед собой ту, кто будет появляться в ее снах и оставлять свои поцелуи на всем лице, кто будет в этих несбыточных мечтах самой желанной и любимой, с яркой квадратной улыбкой во все тридцать два, и ту, с которой будет легким прогулочных шагом идти со школы домой даже под моросящим осенним дождем, позабыв взять с собой всякие ненужные зонты, когда где-то вдалеке слышатся раскаты грома, а люди спешат укрыться в ближайших зданиях, чтобы переждать несносные мешающие капли. Романтика и есть романтика, какой бы она не была, и с этим не поспоришь – для всех и каждого она разная. Кому-то, например, нравятся походы в кино на фильм ужасов, чтобы прижаться к своей половинке всем телом и крепко сжимать ее руку, кто-то предпочитает дорогой ужин в элитном ресторане, а у Чонгук все просто – ей лишь бы пройтись под дождем с Тэхен, пряча продрогшие руки у нее в широких карманах.       Руки Чонгук стыдливо дрожали, когда она подходила к Тэхен, одиноко стоявшей в опустевшем коридоре с листком расписания; она нервно жевала губу, явно пытаясь понять, в какой кабинет ей придется идти на эту гребанную ненавистную ей математику, которую перенесли в совершенно непонятный кабинет, а ей, как обычно, ничего не оповестили. Вот черт. Можно, конечно, воспользоваться специальными привилегиями отличницы по всем предметам без единого опоздания, но гордость-то не позволяла! А в пустом коридоре кроме одного человека явно классом младше никого не было, ха-ха, как иронично, и никто ведь не поможет. Или все-таки случаются в мире чудеса? Кто знает, но когда ученица сама (!) подошла к ней, очевидно нервная и донельзя смущенная, ей захотелось поверить во всех существующих на этом свете богов. И плевать, что она даже не верующая.       Чонгук замерла, едва сумев взглянуть на кукольное лицо Тэхен ясными глазками, обрамленными длинными легко подкрашенными тушью ресничками, подрагивающими от переполняющих эмоций обладательницы. В коридоре только она – та, в которую Чонгук уже давно была влюблена, перебирающая многочисленные листы с расписанием и цифрами кабинетов, в кремовом вязаном джемпере и школьной юбке в клетку. Когда-то Чон читала о том, что в предмете своего обожания мы любим то, чего в самих людях не хватает, а ей, определенно, не хватало женственности, а этим буквальным образом можно было охарактеризовать Тэхен, которая облачалась в винтажные легкие платья и короткие юбки, пока Чонгук только и делала, что напяливала на себя мешковатые худи и грубые ботинки на массивной подошве. Пусть не женственно, пусть девушке не подобает – ну и что – Чонгук очень даже нравилось, и кто знал, что за этой оболочкой скрывалась стеснительная девушка, боящаяся даже поприветствовать ту, в которую она влюбилась.       Тэхен, завидев неловко топчущуюся Чонгук напротив себя, улыбнулась осторожно, почти с опаской, подошла чуть ближе едва слышно, чтобы не напугать, и мягко ей махнула рукой, мол, нечего здесь смущаться, тут все свои. Ну конечно, она знала ее и всегда хотела с ней хотя бы поговорить, разглядывая алые щеки и покрасневшие кончики ушей, и , честно, она догадывалась о том, что Чонгук – очень милая девушка, вечно неловкая и запутавшаяся даже в собственных ногах, что ну никак не складывалось с ее образом черствой бунтарки. Просто прелесть. Она ведь даже не заметила, как стала ждать следующего учебного дня, чтобы в очередной раз приветливо ей, только ей, улыбнуться краешком губ, а через секунду узреть сбегающую от смущения Чонгук.       Чонгук чувствовала собственную дрожь в руках, которые так хотели прикоснуться так хотели прикоснуться – этот момент будет сниться ей каждую ночь. Тэхен стояла напротив – и Чонгук все еще не могла поверить, что она так близко, руку протянешь и дотронешься до ее плеча, но она могла лишь тихо-тихо, еле слышно, пролепетать, как и хотела:       - Можно я возьму твой номер? – и, уловив удивленное и к тому же непонимающее выражение лица старшей, еще более смущенно выкрикнула: - Я влюбилась в тебя с первого взгляда, онни!       Чонгук так сильно влекло к Тэхен – она чувствовала душой чужую душу, открытую, распахнутую и совершенно не скрывающую ни-че-го, и когда ее дрожащие руки коснулись чужих, мягких и теплых, прямо как в своих мечтах, казалось, что дотрагиваешься до души, щупаешь и будто пробуешь на вкус. А на вкус определенно сладко, как только недавно испеченная булочка с клубничным джемом и корицей, немного липкая от сахара, но аромат такой божественный, что даже на заляпанные пальцы не хотелось обращать внимания; как сахарная вата на палочке, купленная в парке развлечений или малиновая карамелька, таявшая во рту. От Чонгук ведь так и пахло – ягодами, а в особенности свежей малиной, и совсем немного полевыми цветами, будто она только недавно побывала на лужайке.       Молчание затягивалось. Чонгук, поняв это, едва не всхлипнула, спрятав свое лицо ладонями. Конечно, Тэхен притягивала к себе каждого парня в их гребанной школе, и каждого, на минуточку, отшивала, она – ответственная, добрая, женственная – сам идеал с кукольным личиком и легким макияжем, с которым она выглядела еще лучше. Еще идеальнее. Еще совершеннее. А что Чонгук? А она вспоминала себя – в мешковатой одежде, растрепанных волосах, неаккуратно собранных в небрежный хвост, дурацких грубых ботинках и не ярким размазанным тинтом на в меру пухлых губах. У нее ведь даже шанса нет на то, что Тэхен каким-то образом даст ей свой чертов номер. И просидеть Чонгук одинокой дамой до конца своих дней с сорока восьмью черными кошками и божьей коровкой в спичечном коробке только потому, что ее первая любовь ее же и отшила. Правда она, углубившись в собственное самобичевание, услышала лишь обрывок какой-то фразы.       - ..какая ты милая, Чонгук-и! – выкрикнула тогда Тэхен, прижав младшенькую к своей груди, и эта младшенькая, кстати, не выдержав таких откровений, пораженно выдохнула, едва-едва сумев спокойно устоять на ватных ногах, а не свалиться прямо на обнимающую ее Тэхена.       Чего?! Что, собственно, она только что, блять, сказала?! Чего-чего, а этого Чонгук точно не ожидала – какой здравый человек, дружащий со своей головой, будет говорить то, что сама Чон – милашка. Да ну, бред какой-то; Чонгук всем сердцем надеялась на то, что ей по-простому послышалось. Тэхен ведь не могла так просто согласиться на что-то? Под ‘что-то’, конечно, пока не подразумевалось ничего такого, ей даже было достаточно хотя бы дружбы с этой прекрасной старшеклассницей, и ей не хотелось думать о том, что она будто бы не заслуживает Тэхен. Та – очаровательная дама, словно даже аристократка с бледным личиком и пухлыми губами, облачающаяся в легкие платья и короткие юбки, деловито цокая невысокими каблуками по паркету школы, приковывая к себе не только взгляды восхищения, но и той же самой зависти. Ведь как не завидовать такой сплошной невинности, построенной на добре, уме и красоте – просто прелесть, можно сказать. Еще и не известно даже, каким образом она не отшила наслаждающуюся сейчас теплыми объятиями Чонгук, хотя спокойно могла сделать это еще как пять минут назад. О, да, Чон считала и едва ли не сбилась, когда случайно, честно, случайно уткнулась холодным носом в теплую шею, вдыхая тот самый любимый аромат.       - Онни, так… ты согласна? – приятные ощущения длились недолго, и это была не вина Тэхен – Чонгук отстранилась сама, когда посчитала, что объятия, хоть такие приятные и теплые для души, словно обнимаешь пушистого кота, длились слишком долго. Для кого-то пять минут – ничтожное количество времени, а кому-то хватает и этого, чтобы совершить великие и добрые дела, а для Чонгук эти минуты были слишком неопределенными.        Ей однозначно хотелось больше, хотя бы потом: она бы снова крепко-крепко ее обняла и прикоснулась губами к румяной щеке смущенной Тэхен; та бы заставляла надевать ее кружевные летние платья, а под ними – белоснежные ни чем не запачканные кеды; они читали бы Шекспира и, как бы странно это не звучало, цитировали Конфуция – конечно, донельзя сопливо и банально, но кто знал, что у черствой на вид Чонгук на уме, которая изнемогала желанием поцеловать ее в мягкие припухлые губы, обхватывая и прикусываю каждую, чтобы не осталось ни единого не поцелованного еще места. Чонгук юна, красива и все такая же влюбленная в ученицу классом старше – и плевать, как могут на такое заявление отреагировать ее родители.       - Да, конечно, я дам тебе свой номер, - Ким-самое-милое-чудо-на-свете опять (да что же это такое?!) миленько-премиленько улыбнулась своей очаровательно квадратной улыбкой и полезла доставать из рюкзака поцарапанный в нескольких местах телефон – немного старый, вот уже как два года назад купленный, но она не жалуется, терпит и тайно от родителей копит на новый, желая заниматься непрофессиональным фотографированием, щелкая все вокруг: от вкусно пахнущих лилий до ранних закатов, которые бы она встретила на крыше двух этажного здания, прихватив с собой теплый плед (и, наверное, Чонгук), где открывается просто невообразимый вид.       Они обменялись номерами – медленно, не торопясь, и совершенно не важно, что потом Тэхен отругают за единственное в этом году опоздание, но это даже не будет важно. Важно то, что у нее есть контакты Чонгук, а той – номер Тэхен, и нет ничего лучше осознания того, что у нее наконец может появиться настоящий друг. А может даже и больше, чем друг?       Вскоре, через несколько месяцев плотной дружбы, Тэхен наконец ответит на чувства Чонгук; они впервые поцелуются на той самой желанной крышей в обещанных кружевных платьях и кедах, с колонки будут раздаваться басы электро-гитары, и окажется, что у них на самом-то деле много схожих вкусов; Чонгук будет залезать в окно комнаты онни по ночам, пока спят ее родители, и они снова будут целоваться до самого рассвета, а после улягутся спать на одной кровати, закинув друг на друга ноги. Именно об этом ведь мечтала Чонгук? Стоило лишь подойти, и все наконец встанет на свои места – нужно только поговорить и не бояться отказов, правда же? И сколько будет у них бесконечных признаний любви, шепотом высказанных в объятиях друг друга, согретых теплыми поцелуями по всему лицу.       Они ведь счастливы, да?