В тихом омуте...

      — Восемнадцать лет… Восемнадцать долгих лет я официально не мог находиться тут. Однако теперь все иначе — я здесь! Наконец-то это закончилось!       Первые слова, что услышала Валахия, когда на ее земли ступила нога потомка великого графа Дракулы и племянницы османского султана.       В Румынии уже бушевал декабрь, с его холодными противными ветрами, что так и норовили, посвистывая, забраться в дома через щели в деревянных рамах. То тут, то там небо посыпало леса и поля белой зернью. Медленно и настойчиво приближалась зима… Юноша неспешно заехал через распахнутые ворота на территорию замка и заглушил двигатель, припарковавшись рядом со входом в сад. Когда-то тот был прекрасным, цветущим и ухоженным, нужным обитателям особняка, а теперь… Все заброшено, разрушено, забыто… Выходя из машины, он прихватил с собой небольшую папку для бумаг и телефон, захлопнув дверь.       — Дом… — разведя руки в стороны и шумно втягивая носом воздух, произнес Марко Тепеш, наслаждаясь окружающей его тишиной.       Наследство? — это, конечно, одно из немногого, что могло привести едва успевшего повзрослеть юношу сюда, но нет… И, хоть сейчас в левой руке у него были заверенные документы на замок и завещание, вернулся назад он не только по этой причине. Нечто незримое манило его сюда… притягивало, словно магнитом. Юноша не мог объяснить этого ощущения; он внутренне знал: «Что-то должно произойти». Однако что именно? — оставалось загадкой.       Войдя внутрь замка, Марко замер около дверей: его встретил неприветливый полумрак холла, которому было очевидным образом недостаточно нескольких канделябров со старыми оплывшими свечами. Воздух — затхлый, спертый, — говорил о том, что последние лет пять окна здесь не открывали. Дойдя до лестницы, Марко не встретил никого из слуг, что немного насторожило его. Однако в тот момент, как мысль позвать кого-нибудь родилась в его голове, на втором этаже послышались чьи-то уверенные шаги, а за ними — дробные, семенящие, очевидно, женские. За углом раздался тихий детский смех.       — Есть кто? Я — ваш новый хозяин! Так вы встречаете свое потенциальное начальство, а?.. — задрав голову вверх и перекинувшись через перила, крикнул Марко. Голоса наверху стихли, топот ног перешел в еда различимый шелест листьев.       «Черт побери, они что, прячутся от меня? Что за бред…» — ругнулся про себя юноша, поднявшись по витой лестнице на верхний этаж и никого там обнаружив. Все это время его машина с вещами стояла на улице, и через одно из окон этажа Тепеш видел, что никто не собирался помочь ему расположиться. Замок встретил его неуютно и холодно, как будто отец — провинившегося сына. Чем больше Марко петлял по коридорам левого и правого крыла здания, тем больше сомневался в том, что вообще сможет выйти отсюда.       — Да поможет мне хоть кто-нибудь с чемоданами? — возмущенно воскликнул он. Эхо повторило за ним: «чемоданами… данами… нами…». И вдруг в ответ на это юноша услышал шепот: «Сюда, господин…». Обернувшись, он заметил в конце практически неосвещенного коридора небольшое движение и пошел на звук. Подойдя ближе к фигуре, он узнал ее… Это была его мать, Кэйталин.       — А... что ты, позволь спросить, здесь делаешь, мама? — с нескрываемым волнением произнес Марко, протягивая к ней руки для объятий. Она немного отстранилась, — Где ты была все это время? Почему ты оставила меня там, промокшего, на бетонных ступеньках дома для брошенных? Чем я тебе не угодил?       — Не время для старых счетов. Ничто не вечно, сынок, и твоя злость скоро пройдет, растает как дым. Прости меня, так было необходимо… Как все-таки много и, одновременно с этим, мало времени нам дарует жизнь друг на друга, — она обвела взглядом свое укромное пристанище. — Мне пора, обустраивайся.       С этими словами женщина вышла из темного уголка, направляясь к свету лестницы, а края ее длинного полупрозрачного платья, напомнившего сыну восточный танцевальный костюм, змеиными языками волочились за ней по полу. «Но на улице — начало зимы, куда это она в таком виде? И особняк не отапливается полностью, только лишь камин…» — подумав, Марко схватил с крючка первое попавшееся старое мужское пальто и бросился за ней вслед. Но, пока он на секунду замешкался, женщина уже скрылась из виду, а лестница, бывшая посреди дома… исчезла. — Глазам своим не верю… Как это?.. — вытаращив глаза, прошипел себе под нос Тепеш, вперив прожигающий взгляд в то место, где несколько минут назад были ступеньки, по которым он поднялся наверх. Вдалеке послышался гул, а потом — душераздирающий вопль и стоны, доносящиеся от толстых древних стен — «зрителей партера» разворачивавшихся некогда здесь действий. «Это. Просто. Легенды!» — остудил свой молодой пыл юноша, отметая предположения о замурованной заживо в стене замка жене архитектора. Он прекрасно знал предание своего народа, эту легенду о Мастере Маноле и груду прочих, но не верил в них. Однако теперь он не был полностью уверен…       Через мгновение гул пронесся снова, сильнее, ближе. Что-то тяжелое ударилось в стену замка, отчего она загудела, словно разъяренный рой пчел, загнанный в пустую коробку дымарем. Казалось, за его пределами можно было различить властные призывы военачальников, стук их шпор по мраморным ступеням и каменным стенам крепости, передающим лучникам сигнал для защиты замка от внезапной осады. Марко не понимал, что происходит: нажав на кнопку подсветки в часах, юноша обнаружил, что едва заметная минутная стрелка идет в обратном направлении, а секундная — исчезла вовсе. Оглядевшись, он заметил, что в том закутке, где он недавно обрел свою мать, Кэйтелин, теперь нет шкафа с верхней одеждой — вместо него была каменная арка, через которую открывался вид на приусадебные земли. Подойдя к ней, Марко, немного прикрыв глаза рукой от неожиданно резанувшего по глазам лунного света, вышел наружу. Перед его глазами развернулась небольшая смотровая площадка, которой юноша не видел, подъезжая к своим будущим владениям. «Может, с другой стороны все-таки была, а я спешил и не разглядел?» — с каждым преображением замка его вопросы самому себе и своей памяти звучали все более неубедительно. Юноша не понимал, что случилось и почему так быстро стемнело, но то, что он увидел, подойдя к краю платформы, повергло его в не меньший шок — к замку приближалось войско. В авангарде — два ряда всадников, за ними — лучники, далее — сомкнутые ряды пехоты. Впереди всех на гнедом коне и с шашкой ехал их предводитель, Мехмед I Злой. Несколько сотен пехотинцев тараном пытались пробить брешь в стене, другие — взбирались на нее. Во дворе толпились воины, сбрасывая врагов со стены назад, разгоняя толпу слуг, отводя женщин и детей в укромное место, где они могли бы переждать осаду.       Внезапно рядом с ухом Марко послышался свист, и в ту же секунду горящая стрела вонзилась в древко флага, слегка царапнув юношу по правой щеке. Он тут же пригнулся и отполз в сторону, спрятавшись за бочками с вином и водой. В моменты, когда стены замка содрогались от очередного нападения вражеского тарана, юношу охватывал страх. Где он оказался? Как это произошло? И зачем он здесь?       «Вот как чувствовал… Неспокойно было на душе, когда ехал сюда… не стоило. Матерь Божья, что же будет… подай знак, что мне делать» — взмолился он, и в тот же момент вновь послышались тяжелые шаги. Кто-то бежал по лестнице наверх, к смотровой площадке. Марко затаил дыхание: казалось, прошла вечность, пока он не увидел мелькающий силуэт девушки. Она пронеслась сквозь арочный пролет, словно ласточка; ее белое платье было украшено серебряными нитями, лунными лучиками спускающимися от пояса к стопам. Одеяние было также тонким, едва осязаемым. «Как и у мамы…» — подумал юноша, наблюдая за ней. Девушка стрелой промчалась, оказавшись у противоположной стороны площадки, и резко обернулась на грубый мужской голос, окликнувший ее.       — Остановись! — слово сорвалось тихим шепотом с губ Марко и слилось с неизвестным гортанным криком.       — Нет, Влад, я не могу… — пыталась противостоять незнакомцу девушка, вытирая текущие по щекам слезы тыльной стороной ладони. — Я не вынесу турецкого плена и издевательств. Нет… уж лучше так…       И она неспешно откинулась назад, отдавая свое легкое, как пушинка, тело в объятия ветра.       — Лале, нет!!! — пронзительный звериный крик, еще миг — и черноволосый мужчина пробежал около Марко. Юноша тоже не выдержал и выскочил из временного убежища, однако Влад, похоже, его не заметил. Подбежав вместе с ним к краю, мальчик остановился, а мужчина, не думая, ринулся с башни вниз, вслед за ускользающей из виду крохотной птичкой.       Марко, ошарашенный, бросился назад к арке. Заметив ступени, начал быстро по ним сбегать вниз. Это продолжалось бесконечно долго, но наконец-то он выбрался в холл. Теперь там было все иначе — везде лежали персидские ковры, на стенах — гобелены… и тысячи свечей, отчего коридор казался скорее солнечной рекой, нежели просто комнатой. Вдруг двери распахнулись, предупредив своим громким ударом о прибывшем госте. В замок гневно вошел граф Дракула: на руках он нес маленькое хрупкое тельце, завернутое в темный плащ, из-под которого безжизненно свисала тонкая женская рука.       Зайдя в покои, он положил несчастную на низкое ложе, убрав из-под головы подушки и подперев ими бока; от резких передвижений девушка застонала от боли, пронзившей ее тело.       — Лале… Моя бедная Лале, ты слышишь меня?.. — бережно взяв за кончики пальцев и едва коснувшись их губами, прошептал Влад.       — Да… — слабым голосом ответила девушка, закашлявшись. — Не вини себя… ни в чем… Силы покидают меня… Я уже не чувствую стоп…       — Не говори так, солнышко мое, ты будешь жить! Я послал за лекарем, он мигом придет и поможет тебе… — с каждой фразой голос мужчины становился все ниже и ниже, дрожа от страха перед неизбежным. — Дыши, душа моя, прошу тебя, дыши… сейчас тебе станет легче… зачем, ну зачем…       — Я не вынесла бы жизни там… без тебя, любимый, — протянула едва слышно Лале, поднимая на него бездонные глаза, подернутые предсмертной дымкой. — Пожалуйста, посмотри на меня…       Взгляд темных как ночь глаз Влада встретился с ее, бывшими некогда голубыми, глазами. Горячая слеза хрустальной каплей скатилась от уголка глаза к складке носа, пробежав до подбородка, и упала на грудь. Пару секунд взгляд ее был сфокусирован на нем, а потом ее тело обмякло, а голова упала на бок. Влад приобнял ее за плечи, повернув голову, и вновь увидел ее глаза, — не такие, как раньше. Страшный взгляд смерти… взгляд, обращенный в пустоту… Внезапно осознав все, граф резко отпрянул от постели, издав утробное рычание, на которое не способен был никто из живущих людей, и отчего внутри Марко, наблюдавшего за происходящим в дверном проеме, похолодело. Подбежав к изголовью, мужчина бросился перед любимой на колени, не в силах сдержать внутри себя тот шквал эмоций, что овладел им. Положив черную голову на руки, упершиеся в шелковое покрывало, он замер, не издав больше ни единого звука. «Он прощается с ней…» — мысленно произнес Марко Тепеш, отвернувшись от них, не в силах сдерживать слезы, подступившие к глазам. Спустя время Влад поднялся с колен, нависая над телом умершей, и, прикрыв пальцами ее закатившиеся глаза, прошептал:       — Я отомщу за тебя, свет моей души… — и резко выбежал из комнаты.       На этом моменте сознание покинуло наследника: в глазах потемнело, голова закружилась, юноша опустился на валявшийся рядом со входом тюфяк…       Очнулся он уже на кровати в неизвестной комнате. Солнечные лучики настойчиво пробивались внутрь сквозь не до конца прикрытую штору.       — Где я? — неожиданно для себя, пробормотал Марко, приподнимаясь на локтях.       — Вы в безопасности, хозяин, — взяв за плечо, тихо ответил Валентин, спокойно опуская его на подушки.       — Что со мной стряслось? — Вы — самый богатый человек Румынии, унаследовали сегодня огромное состояние, сильно устали в дороге, из-за перенапряжения упали без чувств прямо на пороге особняка, не пройдя и пары метров от машины.       — Но… как же…       — Отдыхайте, господин. Сейчас вам нужен сон, — последнее, что услышал Марко перед тем, как вновь закрыть отяжелевшие веки.