Чай с молоком

      — Эллиа, я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда, — шептала девушка, почти вплотную прижавшись к металлическим прутьями решетки. — Я же знаю, что ты невиновен. Знаю. И докажу это.       — Мне льстит твоя забота обо мне, Агата, но, боюсь, кроме тебя в мою невиновность больше никто и не верит, — с грустной улыбкой заявил Эллиа, стоя по ту сторону решетки.       — Тогда я заставлю их поверить! Слышишь? Заставлю! — на глаза девушки начали наворачиваться слезы, и она уже почти перешла на крик.       — Я тебе верю. Только, пожалуйста, постарайся не применять в своем "заставлю" пытки. А не то мы разделим камеру на двоих, — усмехнулся мужчина и просунул руку между прутьев, большим пальцем вытирая слезу, что катилась по щеке Агаты. — Не плачь, красавица. Мне больше по душе, когда ты улыбаешься.       — Почему именно ты, Эллиа? Почему они решили обвинить именно тебя? Это же несправедливо! — продолжала бормотать девушка, хотя и понимала, что ее "несправедливо", звучит как каприз ребёнка, у которого забрали шоколадку. Хотя, возможно, отчасти так и было.       — Потому что это удобно, Агата. Им нужно поскорее закрыть это дело, а кроме меня подозревать некого. А еще я черный. И являюсь администратором казино. Идеальный преступник, не находишь? — он рассмеялся. Низкий, бархатный смех, который так любила Агата.       — Не до шуток, Эллиа, — недовольно прошептала она, хватаясь своими маленькими пальчиками за его огромную ладонь, которая гладила ее по волосам. — Пообещай, что выйдешь отсюда! И вернёшься ко мне! — потребовала она, с мольбой глядя ему в глаза.       — Слово скаута, мисс Харрис, — подмигнул мужчина. — Так просто я им не дамся.       — Я тебе верю... — выдохнула Агата так тихо, что даже Эллиа с трудом это расслышал.       Я тебе верю...       После всех обвинений в его сторону, включая самые нелицеприятные, она ему верила. Поддерживала. И была готова бороться. За него. И ради него. Эллиа не переставал восхищаться этой миниатюрной девушкой, что стояла сейчас перед ним, цепляясь за его ладонь. На нее саму столько всего свалилось, а она продолжала переживать о других.       — Мисс Харрис, время вышло. Вас уже ждут, — раздался голос охранника, появившегося в конце коридора.       — Иду... — слабым голосом откликнулась Агата.       — Погоди, — Эллиа удержал ее за руку и крикнул, обращаясь к охраннику, — Дайте нам еще минутку, сэр. Обещаю, за это время я не причиню вреда мисс Харрис.       Сказав это, он быстро поднес руку к правому уху и снял с него маленькую белую сережку. Левая осталась на месте. Эту сережку он протянул Агате.       — Выглядит так, будто ты прощаешься, — заявила девушка, принимая украшение.       — Нет, просто хочу оставить это у тебя, как напоминание. А еще это мои любимые серьги и, поверь, я обязательно за ней вернусь, — сказал он, тепло улыбаясь Агате. — А теперь тебе пора бежать, маленькая мисс Харрис. Кажется, ты и так провела с опасным преступником больше времени, чем положено.       Девушка, уже не в силах сдерживать рыдания, поспешно отвернулась от него. Она не хотела, чтобы Эллиа видел ее в таком состоянии. Агата повернулась с сторону охранника, и спешно зашагала к выходу. Невыносимо было находиться здесь. И видеть Эллиа за решёткой тоже невыносимо. Она хотела домой. Подальше от всего этого кошмара. Хотела уснуть, и проснуться в объятиях мужчины, которого любит. И понять, что это лишь страшный сон. Но, к сожалению, это было не так.       По тюремному коридору эхом разлетался стук женских каблучков. Эллиа глядел вслед удаляющейся фигурки Агаты, и думал:       —"Возможно, мисс Харрис, я прощаюсь".