The sound of trees

      Изуку совсем не ожидал, что Тодороки вновь захочет с ним поговорить. И всë бы ничего, но это постоянно злое выражение лица вместе с этими разноцветными глазами, в которые было страшно смотреть, очень напрягало. Мидория ждал, чтобы Шото сам начал разговор, однако тот не собирался с этим спешить, предпочитая разглядывать собеседника. — Эм… Тодороки, что ты хотел узнать? Просто сейчас обеденный перерыв, и если мы не вернëмся, то… — Изуку уже начал буквально бубнить себе под нос, но его грубо перебили. — Ты действовал из моей слепой зоны… Дошло практически до того, что я чуть не использовал огонь.       Начал неожиданно Тодороки, а Мидория вспомнил последние секунды второго этапа, когда Шото действительно чуть не воспользовался огнëм, чтобы выставить блок на атаку зеленоглазого.       «Да что не так с его левой рукой?» — пронеслось в голове Изуку, а сам парень бросил взгляд на ту самую руку, которую Шото держал в кармане брюк. — В момент, когда на нас напали злодеи, только я смог почувствовать ауру, исходящую от Всемогущего, когда тот бился в серьëз. И… — Тодороки на минуту задумался, а затем продолжил, — от тебя исходит похожая аура. — Ч-что ты этим хочешь сказать? — Изуку совсем не нравилось направление их разговора. — Ты внебрачный сын Всемогущего? — немного неуверенно спросил Шото, сжимая руки в кулаки. — Что? — Мидория был в полном шоке от такого вопроса, — Нет! Что ты! Конечно, нет! Хотя, может, каждый в этом отнекивался… В общем, дело не в этом… А п-почему?.. К чему ты это… — Ты сказал «дело не в этом», — Шото снова его перебил, продолжая свой монолог, — так значит, ты всë же как-то связан со Всемогущим… И в таком случае я должен тебя одолеть, чтобы доказать своему папаше, что могу обойтись без его силы.       Эти слова в какой-то степени задели Мидорию. Хоть Изуку и не знал, почему Шото так относится к своему отцу и к своей силе, но ему неожиданно захотелось помочь Тодороки. А тот в свою очередь внезапно решил рассказать о своëм прошлом. О том, как он получил этот шрам, о том, как он лишился матери как раз из-за отца, которого он ненавидит всей душой. А Изуку слушал. Каждое слово, которое Шото произносил, было пропитано болью и отчаянием. Ведь его отец Герой Номер Два, но на деле является тираном, создавшим семью только ради «вывода» детей с сильными причудами, которые в дальнейшем заняли бы его место. Но, к сожалению, из четырёх детей не повезло именно Шото. Только у него были две причуды, доставшиеся от обоих родителей. А после слов гетерохрома о том, что он не собирается использовать огонь и готов отречься от своего отца, Изуку вообще растерялся.       Все собравшиеся здесь имеют свои цели. Каждый хочет стать героем, опираясь на какие-то события. Но история Тодороки… Он словно был из другого мира, который состоит лишь из боли и мести. — Если не хочешь отвечать, то ладно, — неожиданно гетерохром вывел Изуку из мыслей, — но я собираюсь одолеть тебя только с помощью правой стороны. Прости, что занял твоё время, — Шото уже начал возвращаться, но Изуку его окликнул. — Я всё это время добивался успехов только благодаря помощи других. Я хочу стать сильным, прямо как Всемогущий. И не только ради себя, но и ради всех тех, кто помогал мне. Может, моя мотивация ничто по сравнению с твоей, однако… Я принимаю твой вызов. И я обещаю, что буду выкладываться на полную!       Тодороки легко кивнул, и ребята направились обратно на арену, чтобы готовиться к первому бою третьего этапа, в котором как раз участвовал Мидория. Его противником был Хитоши Шинсо из общеобразовательного класса. Оджиро предупредил зеленоглазого о его причуде, но Изуку очень легко зацепить.       Так что буквально сразу Изуку купился на слова Хитоши, который обзывал и говорил о бесполезности Оджиро, и попал под действие причуды. Шинсо уже был полностью уверен в своей победе, однако что-то пошло не так, и Мидория смог вернуть себе контроль над разумом, вот только пара пальцев у него были сломаны… А битва закончилась победой Изуку.       Следующий бой был между Тодороки и Хантой Серо. С самого начала было заметно, что у Шото на лице читалось отвращение и злость. Тодороки даже не начинал первым бой, но как только Серо обмотал того лентами и уже хотел выкинуть за пределы арены, гетерохром что-то сказал себе под нос, кидая грозный взгляд на соперника, и создал огромную глыбу льда, полностью замораживая Ханту, который даже среагировать не успел, не то что как-то ответить. Так что этот бой закончился практически сразу. Но затем Шото подошёл ближе, чтобы растопить лëд. И на тот момент он уже выглядел подавленным, что никак не ускользнуло от Изуку.       Последующие бои тоже были интересны по своему. Однако бой Кацуки и Очако запомнили все. Отличная стратегия, придуманная Ураракой, могла бы вполне привести её к победе, но, во-первых, её контратаку Бакуго смог отразить всего лишь одним мощным взрывом, а, во-вторых, Очако превысила свой лимит. Она просто упала на арене без сил, не имея возможности продолжить бой. Таким образом, Бакуго смог пройти дальше.       Когда настала очередь боя Мидории против Тодороки, первый умудрился столкнуться со Старателем, который тоже поднял тему про Всемогущего, а затем стал говорить про своего сына, который сможет одолеть Изуку. В голове зеленоглазого сразу пронеслась слова Шото о том, что собирается сражаться, используя только лёд. Мидория отметил про себя, что эти двое слишком разные. — Я не Всемогущий, — перед тем как уйти Изуку решил сказать пару слов Герою номер Два. — Это очев… — Очевидно, да? — Изуку слегка развернулся, чтобы посмотреть Старателю в глаза, — так же, как и Тодороки не Вы.       Энджи просто был в шоке от резкого высказывания, поэтому даже растерялся и не смог ничего ответить. Впервые с ним кто-то разговаривает в таком тоне. А уж тем более какой-то ученик. Старатель вернулся на трибуны, чтобы понаблюдать за своим сыном и этим мальчишкой, который явно может показать что-то интересное.       Все зрители ликовали, ожидая этой схватки. Тодороки, сын Старателя, и Мидория, обычный парень, который идëт к победе, причиняя себе боль. Никто не знал, кто может стать победителем, поэтому все просто наблюдали.       С самого начала Тодороки сразу начинает применять лёд, который Мидория отражает ударом одного пальца. Всю руку он пока не может использовать, ведь тогда он сразу потеряет все шансы на победу. Изуку с каждой атакой всё больше начал погружаться в раздумья о силе Тодороки. Не только его причуда льда была под полным контролем. Ловкость, рефлексы, скорость — даже без причуды Шото может быть очень серьëзным противником. Но Мидорию совсем не устраивал тот факт, что гетерохром использовал только половину своих возможностей. Все на этом испытании сражаются на полную, все выкладываются на сто процентов, пытаясь показать свои умения. А Тодороки… Пытается победить только в полсилы, да и то, чтобы что-то кому-то доказать. Да это же полнейший бред!       Когда у Изуку в ход пошли уже сломанные пальцы, Тодороки просто не мог не промолчать. — Зачем? Зачем ты заходишь так далеко? — гетерохром продолжал атаковать, а Мидория обороняться. — Все здесь имеют какие-то цели. Каждый хочет стать героем. Но для этого мы должны вкладывать все свои силы! В чём суть геройства, если ты только используешь половину?! — Да что ты несешь? — новая атака вновь была остановлена, — я никогда не смирюсь с силой отца! Она мне не нужна!       Трибуны просто сходили с ума. До них уже несколько раз доходил холодный поток воздуха после того, как Изуку отражал удары младшего Тодороки. Люди что-то кричали, свистели — это жутко отвлекало. Изуку не мог сосредоточиться на бое. Такой шум просто давил на него. И в какой-то момент, когда он смог уже уклониться от льда Шото, то подумал про себя: «Я бы сейчас хотел слышать только Тодороки, никого больше. Люди на трибунах жутко отвлекают. Прошу, мне нужна тишина».       И как по щелчку пальца, Изуку накрыла полная тишина. Теперь Мидория слышал лишь треск расколотого льда, звуки инея, покрывающего тело Тодороки, рваные вздохи и стуки сердца. А так же слова, которые говорил сам Шото. — Ты дрожишь, Тодороки, — разноцветные глаза округлились, когда парень услышал это, — ты мог бы с легкостью устранить проблему температуры тела с помощью своего огня. Но ты упрямишься. И всё из-за чего? Из-за твоего папаши, который натренировал тебя, чтобы ты мог использовать обе причуды? Одна мысль, что ты можешь стать героем, используя только пятьдесят процентов, жутко раздражает. Как же ты не понимаешь, что все здесь готовы сделать что угодно, чтобы победить, а ты… Ты сдерживаешь себя! Прекрати слепо следовать за местью. Сразись здесь и сейчас со мной со всей своей силой!!! — Во всё горло кричит Изуку, сжимая в кулак руку, на которой уже по два раза сломаны пальцы. Сейчас за него говорил голос обиды за всех присутствующих на стадионе.       Тодороки отвлекается, злится и раздражается, что какие-то слова его одноклассника так на него… Но Почему-то именно сейчас стали всплывать воспоминания о матери, о времени, проведенном с ней, и о её рассказах про героев.

«Всë хорошо, Шото.

      Бой продолжается, но раздумья начинают поглощать Шото, а сам он уже переходил на предел. Доходит даже до того, что Мидория пару раз смог ударить его, практически выталкивая за пределы ринга. Слова Изуку про героев всё больше выбивают гетерохрома из колеи, и он начинает вспоминать уже то, как мама называла его левую сторону отвратительной, а после чего ему достается шрам на четверть лица.       Шото даже не замечает, что звуки, которые разносились повсюду, неожиданно пропали вовсе. Все, что он мог слышать — это слова, что произносил Мидория. Словно, нет никакого соревнования, нет людей, что пялятся на них, нет судей, что что-то там кричали и нет… Совершенно нет злости к зеленоволосому парню.       Все, что сейчас имеет смысл — это человек, который напротив него. Что движет этим парнем? Почему он из кожи вон лезет, пытаясь помочь Шото? Тодороки совершенно этого не понимает. Все его разногласия с отцом — это его дело, больше никого не касающееся. — Мой отец… — начал было Шото, но резкий голос Изуку, который крикнул во всё горло, перебивая гетерохрома. — Она твоя! Это твоя сила!!!       И тут что-то треснуло. Ушла вся злоба, вся ненависть, все воспоминания, связанные с отцом. Треснула та стена, которую Шото строил на протяжении всей своей жизни. Одна фраза, но обладатель двух причуд вспоминает те заветные слова, которые он слышал по телевизору от Всемогущего и от своей мамы.       «Всë хорошо, Шото. Ты ведь хочешь стать героем? Ты не раб своей крови, а значит, ты можешь стать тем, кем захочешь»       И вместе с той стеной рушатся все преграды, все страхи. Яркое пламя начинает заполнять арену, что даже зрители, сидящие на трибунах, чувствуют весь жар поднимающегося этого пламени.       Мидория, видя, насколько прекрасен огонь Тодороки, невольно начинает улыбаться. — Почему ты улыбаешься? Черт, я ведь твой противник, а ты… Всё равно помогаешь мне.       Где-то сзади кричит Старатель о том, что Шото станет орудием его мести, однако парни, сражающиеся друг против друга, благодаря «причуде» Изуку этого не слышат. На их лицах сияет улыбка. Они полностью поглощены битвой, ведь теперь никто не станет сдерживаться. — Я не отвечаю за то, что может произойти дальше, но…       Шото выпускает сразу и огонь, и лёд, а Мидория начинает применять Один за всех на своих ногах, чтобы ускориться. Организаторы понимают, что ничем хорошим это не закончится, так что буквально перед самим ударом между Изуку и Шото возникают огромные плиты из цемента. Однако взрывная волна просто невероятна. Ринг полностью разрушен, а пар ничего не даёт рассмотреть. Все люди, наблюдавшие за поединком тут же притихли, чтобы узнать, чем же всё-таки окончился бой. Когда всё уже стало более-менее видно, картина была следующей: Мидория в отключке начал сползать по стене, будучи вне линии, а Шото остался стоять на арене, задыхаясь от собственного адреналина, не замечая, что его одежда была наполовину сожжена. Он был заворажен другим. — Мидория вне ринга, — неуверенно начала Полночь, — Тодороки проходит в третий раунд!!!       Толпа ликовала, а Шото продолжал смотреть на побежденного соперника, который сидел неподвижно, находясь в отключке. Тодороки только успел перевести дыхание, чтобы напоследок взглянуть, как на носилках уводят парня. Парня, который смог докричаться.