Promise

Как Сичэнь и думал, утром он встретил Главу Цзян у главных ворот Пристани Лотоса. Насколько бы сильно не провинился Вэй Усянь, Саньду Шэншоу не переставал считать его своим братом. Глава Цзян злился, божился, что лично убьет Старейшину, если встретит, однако жег благовония в память о почившем брате и только он, Сичэнь, знал это, ведь сам однажды лицезрел картину, как напившийся Цзян Чэн лил слезы над именной табличкой Господина Вэя, а так же, с какой любовью смотрел на Сюаня. — Доброе утро, Глава Цзян. Не припомню, чтобы в Пристани Лотоса вставали так рано, — лукаво спрашивает Сичэнь и тихо смеётся, наблюдая за вздрогнувшим Цзян Чэном. Тот явно не ожидал, что попадется Лань Хуаню. — Цзэу-цзюнь, — сквозь зубы шипит мужчина, кланяясь, — Я просто решил потренироваться. Мысли о Вэй Усяне не давали уснуть. Нельзя позволить столь опасному тёмному заклинателю бродить по поднебесной. Нужно придумать план и вновь покончить с ним, — Говорит мужчина, хмурясь. Он из-за всех сил старался сделать вид, что настроен серьезно, только вот… Лань Сичэнь видел его насквозь. — Правда? Глава Цзян, Вы совершенно не умеете врать. Вы ведь собрались на Луаньцзан, чтобы отыскать Шисюна, верно? И далеко не для того, чтобы убить. Я не осуждаю Вас, однако… Подумайте о том, что если вернете его в мир заклинателей, подставите под удар не только Господина Вэя, а так же себя, А-Юаня и А-Сюаня. Поднебесная пока не готова встретиться с Вэй Усянем. Особенно Ланьлин Цзинь. Шрам от смерти Цзинь Цзысюаня и вашей сестры еще не зажил в сердцах Ордена Цзинь, — Цзян Чэн понимал, что Первый Нефрит прав. Найдет он Вэй Ина, а дальше? Куда он его приведёт? — Я не собирался возвращать Вэй Усяня в Юньмэн. Ради Вашего племянника, Лань Сюаня, я отпущу его, но стоит ему вернуться на территорию орденов и я тут же отправлю его на тот свет, — Цзян Чэн кланяется и поворачивается спиной к Главе Лань, направляясь в сторону тренировочного поля, но вновь останавливается, услышав очередной вопрос. — Глава Цзян, меня так же интересует тот факт, что Господина Вэя кто-то воскресил. Есть ли у Вас предположения, кто мог это сделать? — золотые глаза хитро сужаются, рассматривая широкую спину Цзян Чэна. — Понятия не имею, — фыркает мужчина и двигается дальше, — Но знаю, что убью его, а труп отдам псам на ужин. Сичэнь лишь тихо смеётся вслед. Что-то в этом мире не меняется.

***

— Лань Сюань! Тебя посадили переписывать правила всего десять раз, а ты уже испортил больше половины бумаги и ни слова не написал! Ты думаешь, я хочу тут вечно сидеть и следить за тобой? У тебя, вообще-то, брат есть. Почему не он с тобой сидит? — громким шепотом возмущается Лань Цзинъи, наблюдая за младшим и стараясь не убить его. Ханьгуан-цзюнь вряд ли оценит такой широкий жест. — Шисюн, я напишу это за пару часов, а пока я не закончу, я могу сидеть и смотреть, как ты злишься. Гэгэ отправили на задание, а тебя оставили со мной, потому что ты неумёха, — Сюань показывает старшему язык и, наконец, добивается чего хочет. Цзинъи уходит, громко хлопая дверью и крича, что запрет его здесь, пока младший всё не напишет. Оно и к лучшему. Проскользнуть в секретную комнату труда не составило, не зря же он подглядывал за Цзэу-цзюнем и дядей Цзяном столько времени. — Что же вы здесь такого прячете? — себе под нос спрашивает юный заклинатель и начинает осматривать полки. Секретные техники ордена Гусу Лань, военные трофеи и… раздел секретно. То, что нужно. Рукописи отца, в куче остального барахла, не удивили Сюаня, ведь именно в поиске их он и пришел. От него не скрывали информацию о втором отце, однако было ощущение, будто старшие что-то не договаривают, потому он и решился на такой шаг. Внутри оказались ритуалы воскрешения, возвращения разума, видно для Призрачного Генерала, и комментарии самого Старейшины И Лин. Ровный, красивый почерк завораживал, как и складная речь хозяина заметок. Так же внутри были описания разных приспособлений, к примеру флагов, привлекающих нечисть и компаса зла. — Так это все отец придумал? — с плохо скрытым восторгом шепчет юный заклинатель и касается рукой ровных иероглифов. Его отец был таким талантливым. Даже встав на тёмный путь, он продолжал придумывать что-то, что помогло бы в борьбе с тёмными силами. Еле сдерживая слёзы, Лань… Нет, Вэй Сюань прижимает записи отца к груди, но слышит голоса снаружи и спешит покинуть тайную комнату. Голоса принадлежали двум адептам, которых, судя по всему, отправил Цинъи. — А ты слышал, что возле Луаньцзан снова толпы мертвых ходят? Прямо как когда там жил Старейшина И Лин. Быть может от нас это скрывают и Старейшина все же жив? — мальчишка задерживает дыхание, вслушиваясь в диалог старших. Есть шанс, что его отец жив? — Хотя о чем это я. Заклинатели четырёх кланов столько времени пытались призвать его душу, а он даже не откликнулся. Его слуги не только плоть изничтожили, но и душу разорвали в клочья, если она, конечно, была, — смеются адепты. однако через мгновение все затихает, а в помещение входит Лань Ванцзи. — Отец… Ханьгуан-цзюнь, — поправляет себя мальчишка и встает с места, кланяясь. Омега присаживается за столик перед ним, наблюдая хаос вокруг, и я тяжело вздыхает, понимая, в кого этим пошел сын. — Цзинъи рассказал мне о недавнем конфликте, — Ванцзи указывает на место и Сюань тут же садиться, не смея ослушаться, — Твоё поведение совершенно не достойно адепта Ордена Гусу Лань, ты понимаешь это? — дождавшись кивка, Лань Чжань продолжает, — Тогда ты понимаешь, что будет вполне справедливо поднять наказание до ста раз переписывания правил? — вновь кивок, — Что ж, Лань Сюань, я рад, что мы нашли общий язык, — мужчина поднимается с места и разворачивается к двери, когда его за рукав хватают пальцы сына. — Это ведь не все, зачем ты приходил, верно, отец? — Лань Чжань осторожно достаёт рукав из цепких конечностей и идет дальше. — В течении нескольких следующих дней, я буду занят уединённой медитацией. Хотел предупредить, но, думаю, пока ты отбываешь наказание, я уже вернусь. Доброй ночи, Лань Сюань, — омега с болью в сердце покидает сына, но понимает, что дисциплина важна, как и его уход на несколько дней. Встреча с Вэй Ином сильно подкосила его. Сюань же ещё с десяток минут сидит неподвижно, пока не вздрагивает от звука упавших рукописей, что он, впопыхах, спрятал за воротом ханьфу. Рукописи открываются на странице с ритуалами и печатями на горе Луаньцзан в И Лине. В голове так же крутился разговор адептов и встреча с Вэнь Нином. Может ли действительно быть такое, что отец жив и сейчас скрывается на Горе? Просидев до звона колокола, Сюань, наконец решившись, покидает орден, только чудом не попавшись патрульным. Он юн и неопытен, впереди куча зла, а у него лишь меч, да рукописи отца. Ребенок не подумал ни о питании, ни о ночлеге. В его голове сейчас была лишь мысль о том, что отец там, на Луаньцзан, и что они обязательно встретятся.