Идущие в ночи.

Холодная зимняя ночь, некогда красивый, статный, дорогой дом, некогда богатого поместья совсем исчах. Революция вытянуло из людей всё: и дома, и еду, одежду и даже свободу. Нынче люди перестали быть свободными, постоянно боясь, что кто-нибудь сделает донос на них. Так и чахла культура. И бывшая интеллигенция и знать уже давно забыли, что такое балы, банкеты, светские разговоры. Ну как, разговоры в соответствующем тоне были, но обстановка была вовсе не светская. Не так давно заходил я к своему другу, он в это не простое время работает в типографии, отбирает стихи и решает, что выпускать, а что нет. Хотя выбирает то не он, ну да ладно. Но несмотря на окружающую обстановку, он всё ещё мнил себе, что мы важные личности (хотя возможно так и есть, но обстановка убивает во мне эту надежду) сидели мы в холодном кабинете, видимо денег на дрова у него не было. Мебель казалась до жути знакомой, но я никак не мог понять где я ее раньше видел. Он предложил чай, но в его глазах виднелось тревожность, думаю у него не было сахара, и чтоб его не смущать я вежливо отказался. Говорили мы долго, и наша беседа будто отправляла нас в прошлое, когда все вокруг было богато, культура росла, все больше и больше людей читали, вдохновлялись мной и моими коллегами по цеху. Когда у меня был домик, с невероятно уютным кабинетом… Точно, только вспомнив свой кабинет я понял, что это мебель из моего кабинета, которую я продал во время революции, чтоб хоть как-то прожить, в самый ее разгар. Но сейчас она в таком изношенном, потасканом состоянии, что я и не сразу понял, что это бывшая моя мебель. Уходя, я чуть не забыл зачем пришел, наши общие друзья собираются провести бал (честно я не понимал как это может быть осуществимо) и мне выпала честь пригласить его. И когда я рассказал ему об этом сомнительном мероприятии, он аж засиял. Я не стал говорить ему свои мысли, и решил молча удалиться. Выйдя из его дома, я пошел в сторону своего, он находился не так далеко, но и не совсем близко. Уже давно потемнело, и холод лишь усилился. Причем усилился настолько, что ноги даже в двух парах шерстяных носков и в валенках мёрзли. Хоть комендантского часа и не было, всё-таки не лучшей идей было расхаживать в темноте по улице. Ведь кто знает, что в голове у таких же блуждающих людей, как и я, одного моего знакомого, посадили за решетку, хотят он просто возвращался от любовницы домой. Уже подходя к дому я думал, что миновал все проблемы. Но вдруг… — Здравствуйте, товарищ, по какой причине так поздно гуляете? — Здравствуйте, да я от друга домой возвращался. — Да? И где же проживает ваш друг? Обычно так поздно ничего хорошего не обсуждают. — Там-то, Там-то. Да мы просто обсуждали литературу. — Запрещённую? — Нет, боже, нет. Он как раз работает в доме писателей, к которой принадлежит типография. — Ваш друг писатель? — И я тоже. — А как же вас зовут? — Такой-то такойтович. — Неужели это вы, ваш сборник «Грустные думы», очень сильно тронул меня. Простите пожалуйста. — Но сборник назывался «Ночные думы». — А вас не проведешь товарищ такойтович. Буду ждать ваше новое произведение, вы свободны. — Бывайте. Повезло мне тогда. Но какой подлец, хотел подловить меня. Чтоб, главное, чтоб на бале нас не поймали, а то ненужные подозрения нам не нужны.