safe and sound

- Закрой-ка глаза. Юнхо подчиняется мягкому глубокому голосу над ухом и подставляет лицо теплым рукам. У Сонхва дар целителя развит не очень сильно, но этого достаточно, чтобы хоть чуть-чуть подлечить ожоги и облегчить боль. - Как же тебя так угораздило? – ни капли упрека, только сочувствие и искреннее беспокойство. – Когда же вы все научитесь беречь себя? Сонхва напоследок треплет его по волосам и отходит, устало садясь на хлипкий стул у окна. Оно распахнуто настежь, впуская в дом запах трав, свежей выпечки из пекарни неподалеку и – самое страшное – резкий и терпкий запах дыма. Сонхва выглядывает на улицу, вглядывается в горизонт и болезненно морщится. - Они подбираются к нашей деревне, - тихо говорит Юнхо. – Я боюсь, что скоро от нас ничего не останется. - Что ты такое говоришь? – Сонхва качает головой и поднимается, чтобы убрать со стола сушащиеся травы. Юнхо следит, как его тонкие пальцы перебирают каждый стебелек с такой аккуратностью, будто это живые существа. - Все будет в порядке. - Они уничтожают всех мятежников, еще никто не смог от них скрыться. Городские стражники поджигают лес, потому что знают, что рано или поздно пламя доберется до нашей деревни, и мы будем вынуждены бежать, но бежать нам некуда – все пути отступления перекрыты. Я проверял сегодня, и там, где нет пламени, стоит караул. Юнхо не нагнетает, он старается просто спокойно рассказывать об увиденном, но перед глазами, словно страшный сон, все равно стоят стены пламени, пожирающие ветки деревьев и все живое на своем пути, и люди в черной одежде, вооруженные до зубов. У каждого из них на груди золотыми нитями вышит символ их империи – дракон. Так странно, что люди, которые боятся любой магии, считают своим символом мифическое существо. Сонхва о чем-то задумывается, застывая перед окном с травами в руках. - Раньше мы им помогали, теперь же стали неугодными. Стоило лишь взбунтоваться и отказаться быть не больше, чем их слугами, - он невольно сжимает пальцы, отчего сухие стебли хрустят и ломаются. Юнхо успокаивающе накрывает чужие ладони своими и внимательно смотрит в глаза. - Они просто боятся нас. Глупые, не понимают, что мы им ничего не сделаем. Я еле ноги сегодня унес из леса. Хорошо хоть всегда быстро бегал. И то, будь я в тот момент в человеческом обличии – уже бы здесь не сидел. - Оленёнок, - ласково усмехается Сонхва. – Повезло тебе с длинными ногами, но тебе бы стать чуть более осторожным. Не надо рисковать собой, я знаю, что ты ищешь выход, но что поделать, если мы действительно загнаны в ловушку. Завернув травы в мягкую ткань, он протягивает сверток Юнхо. Тот в ответ смотрит непонимающе. - Будешь заваривать с ними чай – ожоги заживут быстрее, - терпеливо поясняет Сонхва. – И спать будешь лучше. Брось, не делай такой вид, я знаю, что тебе кошмары снятся. Юнхо смущенно опускает взгляд, пока в груди расплывается тепло. Сонхва всегда так заботится о нем, как ни о ком другом в деревне, и это заставляет верить в то, что еще существует что-то хорошее в мире. А не только горящие леса и приближающаяся гибель. - Спасибо. - Береги себя. Сонхва не предостерегает – он почти умоляет, и от этого больно сжимается сердце. Юнхо едва заметно кивает, прежде чем толкнуть деревянную дверь. Та открывается со скрипом, позволяя выйти. Начинает смеркаться и ощутимо холодает. Юнхо шагает по узкой дорожке среди высокой травы к дому и прижимает к груди сверток, который ему дал Сонхва. Дома его ждет Чонхо, и он наверняка обрадуется возможности избавиться от кошмаров, ведь не один Юнхо страдает от них. От свертка пахнет душистыми травами, и они хоть чуть-чуть, но перебивают запах, идущий от леса. На минуту Юнхо останавливается и тоскливо смотрит в небо. Как жалко, что он просто не может обратиться в птицу – и улететь. Уж в воздухе его никто не сможет поймать. Вот Сонхва может, только об этом никто не знает, кроме Юнхо и Хонджуна. Да и те посвящены в чужую тайну лишь частично, потому что видели однажды золотисто-рыжие перья на чужой спине и плечах. В траве вдруг слышится шорох и чужое тяжелое дыхание. Юнхо вздрагивает и испуганно ищет глазами источник шума, пока на дорогу, наконец, не вываливается человек. Сан. Едва не выронив из рук сверток, Юнхо подбегает к нему и падает перед ним на колени. Стрелу в чужом плече он замечает сразу же, Сан невольно и коротко хнычет от боли и прижимает к себе ладони. - Я на север от деревни сунулся, они там повсюду, - едва выговаривает он, а после сжимает зубы. – Юнхо, мы через них не проберемся, они нас всех перебьют. - Тише, - Юнхо пытается подавить в себе панику. – Можешь встать? Тебе нужно к Сонхва, он поможет. Сан делает судорожный вздох, морщится и кивает. - Да, сейчас. Он протягивает Юнхо ладонь, и тот только теперь замечает, что у Сана ладони покрыты мелкими ранками и все в крови. - Дрался и царапал их поганые морды как мог, - усмехнувшись, поясняет он. – Но они тоже не промах. Юнхо помогает Сану встать и осторожно обламывает древко стрелы. Сам Сан вообще порывается сначала вытащить стрелу из плеча, но Юнхо запрещает ему. Пусть уж этим занимается Сонхва, он точно знает, что нужно сделать, чтобы потом Сан не истек кровью. К моменту, когда они доходят до его дома, уже темнеет окончательно. Юнхо немного беспокоится, что Чонхо потеряет его и будет волноваться. Сонхва выбегает еще раньше, чем они стучатся к нему в дверь. Перехватывает у Юнхо совсем обессилевшего Сана и уводит вглубь дома. - Так и чувствовал, что одним тобой все не закончится, - ворчит он себе под нос. – Вы все погибнете еще раньше, чем до нас доберется огонь, если будете так рисковать. Юнхо за ним не идет, остается сидеть на кухне. До его слуха изредка доносится бурчание Сонхва и негромкое шипение Сана – тот никогда не покажет, как ему больно, ни звука не издаст. Это заслуживает уважения, потому что Юнхо так терпеть боль не умеет. Тихо потрескивают дрова в печи, а под крышкой котелка что-то закипает. Юнхо подпирает голову рукой и смотрит в окно на темнеющий лес и колыхающуюся траву. Такой безмятежный пейзаж, который за собой скрывает страшное бедствие. Сами собой вспоминаются мирные вечера у дома Минки, когда они жарили на костре добытую дичь и делились еще теплыми булочками из домашней пекарни Уёна. А Чонхо напевал какие-то тихие баллады про приключения, и все было так хорошо, как больше никогда не будет. Юнхо не замечает того момента, когда Сонхва возвращается на кухню, потому что успевает задремать прямо за столом. Он не может сопротивляться умиротворяющему духу этого дома. Здесь всегда тепло и спокойно, и сны снятся только хорошие. - Ты можешь возвращаться, - Сонхва кладет ладонь ему на плечо. – С Саном все в порядке, на нем все раны заживают очень быстро, но он до утра останется у меня. Иди, тебя Чонхо ждет. Юнхо поднимает на него сонный растерянный взгляд и моргает пару раз. Уходить не хочется очень сильно, особенно когда он видит, насколько вымотанный вид у Сонхва. У того лицо влажное от пота, кажется, тот приложил действительно много усилий, чтобы хоть как-то залечить рану от стрелы. - И оставить тебя одного в таком состоянии? – недовольно спрашивает он, наблюдая, как Сонхва устало падает в кресло. – Ты так много делаешь для нас. Юнхо поспешно подскакивает с места, чтобы налить воды из кувшина, а потом зачерпывает из котелка горячий бульон. Сонхва молча наблюдает за ним и улыбается уголком губ. - Много? Разве? Тот же Хонджун делает гораздо больше, он обороняет деревню, учит вас магии, а я, - он вздыхает. – Что я? Иногда лечу вас. Ты можешь тоже бульона себе налить. У вас дома есть что покушать? Чонхо голодным не останется из-за того, что ты вовремя не вернулся? - Не беспокойся, - отмахивается Юнхо. – Мы не малые дети, прекрасно справляемся. Чонхо вот недавно научился за нашими курами ухаживать, да и вообще, он очень способный. Хонджун тебе не рассказывал, он научился обращаться всего за пару мгновений. Даже мне на это потребовалось несколько лет. Сонхва одобрительно кивает. По его лицу видно, что он действительно гордится успехами самого младшего из них. - Нам бы и правда пригодился сильный медвежонок, который одной лапой может снести сразу нескольких стражников, - почти шепотом говорит он. – А то какие из нас бойцы? Сан - просто кот, пусть и очень ловкий, но его поймать проще простого. Ты - олень, бегаешь быстро, но люди издавна охотятся на оленей и умеют их загонять. Хонджун - волк, которому не выстоять против стаи охотничьих собак. А остальные так и вовсе люди, не способные применять свою магию во вред кому-то. – А вокруг нас - огонь, – соглашается Юнхо. – Хоть прямо в него и бросайся. Сонхва, мы обречены. Сонхва хмурится и прикладывает палец к губам, бросая быстрый взгляд в сторону комнаты. – Тише. Иди домой и ложись спать. Утром все уже не будет казаться таким безысходным. Вот увидишь, мы все будем в полном порядке. Юнхо кивает, делает вид, что верит, но когда уходит - чувствует спиной чужой болезненный взгляд. На этот раз путь к дому проходит спокойно. Юнхо с тоской смотрит на закрытые ставни чужих окон. Раньше никто их не закрывал, а сейчас все как могут скрываются от постоянного запаха гари. Чонхо уже тоже успевает прикрыть ставни и запереться изнутри. Юнхо терпеливо стучит в дверь и дожидается, пока Чонхо ее отопрет. - Я боялся, что ты не вернешься, - признается он. - Я же обещал, - усмехается Юнхо, вручая ему сверток с травами. – Держи, это нам Сонхва передал. И прости, что задержался. Случилось кое-что непредвиденное. Он кратко пересказывает Чонхо историю с Саном, пока тот недовольно разглядывает чужие ожоги на лице. Потом молча начинает заваривать чай. Из трав Сонхва он всегда получается самым вкусным. Идеальным для того, чтобы выпить его перед сном, выгнать из головы тревожащие разум мысли, а потом завернуться в мягкое одеяло с осознанием, что в этот раз кошмары мучать не будут. Юнхо не успевает даже сомкнуть веки, когда в его комнату заходит Чонхо. Он пускает его к себе под одеяло, зная, что когда на душе у Чонхо неспокойно, он любит поспать с ним в кровати, чувствуя себя защищенным. - Когда мы уже сбежим отсюда? Юнхо понимает, что этот вопрос мучал Чонхо весь вечер, но тот не решался его задать. Вот только отвечать просто нечего. - Как только найдем хоть маленькую лазейку, - в итоге признается он. – Но ты не бойся, мы точно ее найдем, вот-вот уже, совсем скоро. Расстраивать Чонхо не хочется. Для Юнхо он почти что младший брат, пусть никакими кровными узами они и не связаны. Просто они всегда были вместе, с самого детства, и свою жизнь друг без друга уже не представляют. - Но огонь уже совсем близко. Он подбирается медленно, но от него ничего не укрывается. Мне так жалко лес. Почему они сжигают то, что никогда не принадлежало им? Почему они позволяют себе такое, Юнхо? Юнхо молчит и до боли кусает губы. Ему и самому интересно, почему люди, которые считают себя такими умными и возвышенными, позволяют себе опускаться до подобного варварства. Сжигать целый лес ради убийства небольшой кучки лесных детей. Да, именно лес когда-то и даровал всему их народу магию, и с каждым днем Юнхо, да и все остальные, чувствуют себя всё слабее. Они привязаны к этому лесу, а потому бежать для них – подвиг, который может стоить им очень многого, однако, остаться здесь равноценно верной смерти. Мысли об этом угнетают, но как только Юнхо закрывает глаза – он тут же проваливается в сон без сновидений. Спасибо Сонхва за то, что впервые за последнее время ему не снятся кошмары о том, как он теряет все, что ему дорого. И как жалко, что постепенно эти сны все больше воплощаются в реальность. На следующее утро Юнхо приходит на небольшой луг недалеко от опушки леса. Он опускается в мягкую траву и щурится, глядя на безоблачное небо. Будь сейчас всё как обычно, он пошел бы этим утром собирать грибы в лес, набрал бы целую корзину ягод, а потом отнес бы их Сонхва в благодарность за заботу. - Прекрасная сегодня погода, верно? Юнхо вздрагивает от неожиданности и садится. У Сонхва есть привычка подкрадываться бесшумно и незаметно, словно он не по земле ступает, а плывет над ней. Иначе как объяснить то, что от его шагов и травинка не колыхнулась? - Привет, - он, все же, не может сдержать улыбку. – Как там Сан? Все хорошо? Сонхва садится рядом и ставит перед собой корзину с луговыми цветами. Ими он любит украшать свой дом, а еще иногда плетет венки. Вот и сейчас он тянется к ним и начинает переплетать стебли привычными движениями. - Сан домой вернулся, хоть я его и умолял подождать еще немного. Я вчера очень много сил потратил, чтобы помочь ему, но, похоже, оно того стоило. Надеюсь, ему хватит ума не соваться в лес снова. Юнхо окидывает Сонхва беглым взглядом и замечает, что тот до сих пор выглядит подозрительно бледным. И он делает единственное, что вообще мог бы сделать в этой ситуации. Придвинувшись поближе, он кладет голову на чужое плечо и касается пальцами предплечья в успокаивающем жесте. - Как спалось? – спустя несколько минут молчания интересуется Сонхва. – Кошмары больше не снились? - Не снились. Не знаю, как и благодарить тебя, - тихо говорит Юнхо. Очередной легкий порыв ветра колышет высокую траву, разнося по лугу ее свежий запах. Сонхва отвлекается от плетения венка и проводит ладонью по широкой спине. Юнхо думает о том, что был бы не против, если бы он не убирал руку, а обнял и сказал в очередной раз, что все будет в порядке. Что, как только наступит новый рассвет, все кошмары останутся в прошлом. Но Сонхва продолжает вплетать все новые и новые стебли. - Ты ведь можешь улететь, да? У тебя у единственного из нас всех есть крылья, и ты мог бы просто взлететь очень-очень высоко, чтобы никто из караула тебя не заметил. - А ты все не унимаешься, - Сонхва качает головой. – Глупый. Если уж нам и суждено сгореть, то сгорим мы все вместе. - И ты совсем не боишься? – Юнхо сглатывает невольно подступающий к горлу ком. - Я огня никогда не боялся. Тебе ведь интересно, кто я? Так вот, лес дал мне один из самых редких даров, дар феникса, чтобы я мог оберегать вас всех несмотря ни на что. Поэтому, кое в чем я точно уверен, Юнхо, - Сонхва улыбается. – Огонь – это не только наша гибель. Юнхо поднимает голову, чтобы непонимающе посмотреть на него. В его голове все как-то не складывается и путается. - Так ты не сгоришь в огне? – осторожно спрашивает он. – Ты останешься жив, да? Сонхва и вовсе смеется, мотая головой. - Не думаю, кто вообще может что-либо знать наверняка? Смерти в огне я не боюсь, потому что как огонь забирает жизнь, также он ее и дает. Все здесь сгорит, но магия не может исчезнуть бесследно. И когда-нибудь на пепелище снова вырастет лес. И мы тоже не исчезнем, оленёнок. Это еще не конец. Юнхо отчего-то бьет нервная дрожь. Он и сам не замечает, как цепляется пальцами за чужую руку. Сонхва мягко на него смотрит, а потом надевает ему на голову готовый венок. - Почему ты раньше не говорил об этом? Я все это время думал, что ты что-нибудь придумаешь, чтобы спасти нас. Что мы еще сразимся за шанс остаться в живых. Юнхо распирает изнутри от осознания безысходности их положения. Хочется упасть в траву, свернуться клубочком, словно котенок, и больше не видеть, не слышать и не чувствовать. Сонхва же улавливает все его самые мимолетные чувства, треплет по волосам и притягивает к себе. От него веет бесконечно добрым теплом, умиротворяющим и таким необходимым. - Мы не можем бежать из нашего леса, и не можем остановить бушующий огонь. Нам остается надеяться только на то, что уцелеет хотя бы крошечный кусочек, может быть, нас это спасет. А может, и нет. Но мы еще поборемся. - Мне страшно, - из горла вырывается всхлип. - Поэтому я и не хочу никому об этом говорить. Я не хочу, чтобы вы боялись. Для нас это в любом случае не конец, просто помни это. Сонхва гладит его по волосам, словно маленького ребенка, терпеливо утешает, пока его плечи не перестают дрожать. - Спасибо, что не бросаешь нас, - Юнхо сбивается со счета, в который раз он благодарит Сонхва. – И меня. - Закрой глаза и ни о чем не думай, - просит Сонхва, мягко целуя в макушку. Юнхо слушается его мгновенно. Конечно, выбросить из головы все мысли у него не получается, но потом Сонхва начинает петь. Тихую колыбельную разносит ветер, и слушать ее одно удовольствие. Голос у Сонхва такой, что в него можно укутаться, как в теплое одеяло, он успокаивает вместе со словами, которые все здесь знают с детства. Когда Сонхва допевает последние строчки, по коже бегут мурашки.

Я прощаюсь с тобой до рассвета, Но я не оставлю тебя даже тогда, Когда моя колыбельная будет допета.

- Ты найдешь меня? – с надеждой спрашивает Юнхо. – После того, как все закончится? - А кто сказал, что я собираюсь тебя терять? – тихо усмехается Сонхва, а потом вскидывает голову. За деревьями вспыхивают языки пламени. Раньше понять, что лес горит, можно было только по запаху. Теперь же огонь можно увидеть, а это значит, что осталось совсем немного времени. Сонхва щурится, вглядывается в пламя так долго, что можно подумать, будто он его гипнотизирует. А потом поднимается на ноги. - Что же, кажется, вот и все, - он сжимает кулаки. – Позови, наверное, остальных. После колыбельной в душе наступает спокойствие. В голове вдруг все проясняется, и Юнхо наконец-то понимает, что же их ждет на самом деле. Он коротко кивает, встает и уже почти убегает, но Сонхва ловит его за запястье в самый последний момент. Они пересекаются взглядами всего на секунду, но этого хватает, чтобы различить в чужих глазах целую бурю эмоций. Сонхва смотрит на него с сожалением, будто испытывает перед ним какую-то вину, и при этом в его глазах плещется благодарность. - Спасибо, - шепчет он. – Спасибо тебе, Юнхо. Я знаю, что ты мне благодарен за многое, но ты тоже заслуживаешь благодарности. Только ты приходил ко мне не только за помощью, но и просто потому, что тебе нравилось находиться рядом со мной. Я так ценю это, ты бы только знал. Он притягивает Юнхо к себе поближе за длинные рукава его рубахи и мягко целует. В этом поцелуе – вся горечь предстоящего расставания, и Юнхо так грустно, что их первый поцелуй получается прощальным. Он отстраняется первым, а Сонхва проводит ладонями по его плечам, прежде чем мягко подтолкнуть. - Беги. Беги, Юнхо, прошу. Прежде, чем обратиться в оленя, он успевает заметить блестящие слезинки в уголках чужих глаз. Ему очень не хочется оставлять Сонхва одного, но и его просьбу он не может не выполнить. Так что он несется со всех ног, так быстро, как только может, чтобы скорее всех созвать на луг у опушки леса. Он не знает, что говорить, когда возвращается в деревню и заглядывает в каждый дом. Чонхо понимает его без слов тут же пускается бегом, точно также делает и Хонджун, остальных же такая простая просьба застает врасплох. Казалось бы, что может быть сложнее, чем просто дойти до леса по просьбе Сонхва, но все они здесь – не дураки. И все понимают, что грядет беда. Хуже всех приходится Сану, который все еще не успел оправиться от раны в плече. Юнхо приходится отстать от остальных, чтобы помочь ему. - Огонь до нас добрался, да? – спрашивает Сан и слабо усмехается. – Трава этим летом сухая, по ней огонь в считанные минуты доберется и до домов. Жалко. У меня там цветы у окна очень красивые стоят. Уён подарил. Он печально улыбается. А потом земля вдруг содрогается. Так, будто вот-вот разверзнется под ногами. Юнхо на секунду останавливается, Сан тоже настораживается и по-кошачьи ведет носом. - Что-то не так, - почти одновременно выпаливают они, а потом переходят на бег. Все и без того было плохо, но сейчас внутри все замирает и холодеет. Будто происходит что-то, чего Юнхо боялся больше всего на свете. Что-то, чего он боялся даже больше собственной смерти. Он сталкивается с остальными уже на подходе к лугу. Чонхо ловит его, останавливая за плечи прямо на ходу. У него в глазах точно такой же ужас и паника вперемешку с непониманием, как и у самого Юнхо. - Где Сонхва? – спрашивает он. – Ты сказал, что он здесь. - Сонхва должен быть здесь. Он сам попросил привести вас сюда, - у Юнхо дрожат руки и голос, пока он обводит взглядом луг. Вот Чонхо, прямо перед ним, рядом Хонджун, чуть поодаль – остальные, и Сан плетется где-то сзади. Но вот Сонхва нигде нет. Остается стоять даже корзинка с цветами, а рядом с ней лежит венок, который упал с головы Юнхо, когда тот превращался в оленя. Все осталось, как было. Только без Сонхва. - Погодите! – вдруг говорит Хонджун. – Вы разве не видите? Лес не горит. - Что? – неверяще переспрашивает Сан и поднимает взгляд на верхушки деревьев. – И правда. Оттуда же дым валил уже давно, и огонь уже был виден, а сейчас – совсем ничего. У Юнхо закладывает уши, и подгибаются ноги. Он медленно опускается на колени и все понимает. Сонхва обманул его. Конечно же, у него был план. Был, и он не хотел никого посвящать в него до последнего. Не хотел расстраивать еще сильнее, потому что прекрасно понимал, что для Юнхо не так страшно умереть самому, сколько потерять его. Лес подарил Сонхва силу феникса, чтобы тот мог защищать их всех. И Сонхва выполнил свой долг. - Он отдал всего себя, чтобы мы остались живы, - тихо говорит он, зная, что его все равно услышат. – Как же так? Хонджун присаживается рядом с ним и обнимает за плечи. - О чем ты? В смысле – отдал всего себя? Юнхо тянется за венком и аккуратно берет его в руки. - Ты ведь тоже догадывался, да, что он – феникс? Мы с тобой как-то об этом говорили. А фениксы ведь рождаются в огне, и огонь – это их стихия. Кажется, Сонхва смог его остановить. Я даже не знаю, как, может быть, он и сам до последнего не знал. На душе становится пусто. Лес спасен, и они все – тоже, но как-то не до радости. Юнхо перебирает пальцами стебли и лепестки цветов, вплетенных в венок и закрывает глаза. Надо же как получается, выходит, Сонхва действительно с ним попрощался. Не потому что им всем грозила гибель, а потому что он шел на нее сам. В одиночестве. Ради всех них. - Он еще вернется, - шепчет Хонджун, прежде чем встать. – Юнхо, слышишь? Ты же знаешь, что когда фениксы сгорают, они потом восстают из пепла. Может быть, придется подождать, но наш лес жив, и я уверен, что он не даст ему погибнуть просто так. - Я буду ждать, - Юнхо поджимает губы и пытается незаметно тыльной стороной ладони вытереть подступившие слезы. – Он мне обещал, что не оставит меня одного. - Тогда верь ему, - Хонджун мягко улыбается и треплет Юнхо по волосам. – А у нас теперь есть важные дела в городе. Нельзя бросать все на произвол судьбы, чтобы такая ситуация больше не повторилась. Верно? Юнхо кивает, все еще сидя на коленях. В мыслях он прокручивает колыбельную, спетую Сонхва, и держится за ее слова, повторяя их снова и снова. Верно, Сонхва вернется. Он ведь сам об этом сказал, а Сонхва всегда выполняет свои обещания. Легкий ветер треплет волосы и приносит с собой запах свежести и хвои из леса. Юнхо открывает глаза. Он точно знает, что это еще не конец.