Простуда

***

      Блять. Просто блять.       Утро так хорошо начиналось, но всё быстро пошло по пизде.       Если бы Цингэ знал, что заболеет, то он бы никуда не пошёл. Честно.       Пропади пропадом этот Шэнь Цинцю и его псинка. Ну, то есть Ло Бинхэ.       И Цингэ честно хотел отказаться, ведь Цинфан не смог пойти с ними, но последний сказал, чтобы тот отдохнул. Не то, что бы он не мог отказаться, просто… Да ничего не просто. Сам не знает, какого чёрта пошёл на эту дурацкую речку. Лучше бы дома сидел, честное слово.       А смотреть на милующихся Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю то ещё удовольствие, особенно когда осознаёшь, что твоя любовь в это время работает.       Зато сейчас он дома. Лежит. С температурой под 40.       Хочется уснуть и больше не просыпаться. А ещё хочется объятий.       И, как назло, у Цинфана в этот день смена до вечера.       А сейчас только час дня. То ли еще будет.       Со стоном перевернувшись, Лю Цингэ нашаривает рукой телефон и включает его. Звонит сначала Цинфану, но тот не отвечает, потом Шэнь Цинцю. А лучше бы сразу в похоронное бюро. Они хотя бы ответили, ведь терять потенциального клиента не хочется.       Всё тело как будто без костей, лоб горит. Ужасно.       Нет, он как мужик терпел. Два часа. А потом температура поднялась до 39, и состояние окончательно ухудшилось.       И Цингэ бы с радостью выпил таблетку, дабы стало хоть немного лучше, но аптечка слишком далеко. Подняться с кровати — это как пройти все круги ада. Встал — и ты труп.       Одна ошибка, и ты ошибся. И лёг. На пол.       Пока не придёт уставший Цинфан и заботливо не дотащит тебя обратно до кровати, словно ребёнка. Только вот на детей не ругаются матом из-за того, что они не могут о себе позаботиться.       Глядя в потолок, Цингэ задумался о смысле жизни. Очень иронично, когда ты чувствуешь, будто умрёшь здесь и сейчас.       Пока не собьёшь температуру — температура сбивает тебя и твоё желание жить. Так Цинфан говорит. А он фигни не скажет.       Объятий всё ещё хочется. Очень.       Через какое-то время перезванивает Цинцю. Мелодия звонка так бьёт по ушам, как будто она играет где-то в голове на максимум. Скривившись, Цингэ как можно скорее отвечает:       — Что случилось? — интересуется Шэнь Цинцю, достаточно громко шурша чем-то. У Цингэ начиняется нервный тик.       — Я не могу дозвониться до А-Фана, — он делает максимально серьёзный голос, дабы не было слышно, что он тут по ощущениям начинает разлагаться. — Ты можешь привезти что-нибудь от высокой температуры?       — Ты заболел?       Нет, блять, прикидывается. Делать же нечего.       — Да. Но будет лучше, если ты просто дозвонишься до А-Фана.       Не то, что бы он не доверяет ему, просто… так будет лучше. Тот всё-таки врач.       Цинцю что-то говорит ему, но фраза звучит как через толщу воды. Очень клонит в сон, а сопротивляться совсем не хочется.       Шэнь Цинцю оказался хорошим товарищем. Дозвонился до Цинфана, рассказал всю ситуацию и попросил вернуться домой. Конечно же, тот сразу же отпросился с работы.       Заходя в их спальню, первое, что Цинфан увидел, это горку из одеяла, а также Цингэ, что обнимал его подушку. Глаза открыты, но взгляд какой-то пустой, будто бы смотрит в никуда.       Даже толком не раздевшись, он сразу бежит на кухню за аптечкой и водой.       Вот догадывался, что что-то будет. Не может у них быть всё гладко. Не по правилам это.       Усевшись на край кровати, Цинфан помог Цингэ приподняться и выпить таблетку. Тот неразборчиво проговорил что-то, прильнул к его груди и обнял за талию.       Наконец-то объятия.       Вздохнув, Цинфан облокотился спиной на спинку кровати и удобнее устроил больного на себе, а затем и вовсе начал мягко поглаживать по голове, переодически трогая лоб. Всё это время ему приходится не давать Цингэ заснуть, пока температура не придёт в норму, что весьма проблематично.       Примерно через полчаса Цинфан решает проверить температуру, и, убедившись, что та спала, позволяет Цингэ уснуть. Того вырубает практически сразу.       А Цинфану остаётся только наблюдать, продолжая держать его в объятиях. Его и самого клонит в сон.       Проснулся Цингэ, когда уже было совсем темно. Только лишь на улице горели фонари, а в самой квартире не горело ни лапочки, как будто никого нет дома.       Чувствовал он себя уже намного лучше, правда нос был заложен, но зато хотя бы температура спала. По крайней мере, теперь он хотя бы ощущал себя живым, а не полудохлым, будто бы одной ногой на том свете.       Повернув голову, Цингэ увидел спящего рядом с ним Цинфана. Чмокнув того в макушку, он мягко отстранился и сел.       Вставать совершенно не хотелось.       Буквально через пару минут проснулся и Цинфан, практически подскакивая (Цингэ едва его успел схватить) и сразу же касаясь лба больного, дабы убедиться, что температура точно спала.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, устраиваясь в чужих объятиях.       — Уже лучше. Спасибо тебе.       Улыбнувшись, Му Цинфан лёг, утягивая за собой и Лю Цингэ. Тот еле успел вытянуть руку, дабы неуклюже не плюхнуться на своего врача. Затем он улёгся рядом и накрыл их обоих одеялом, пока Цинфан пытался найти удобное положение.       Если бы можно было провести так всю свою оставшуюся жизнь, то оба согласились бы, не раздумывая.       — Я люблю тебя, — Цингэ редко говорит что-то подобное, он вообще скуп на слова, но сейчас просто почувствовал, что это необходимо произнести.       — Я тебя тоже. Сильно, — мягко улыбается ему Цинфан, глядя прямо в глаза.       Пару секунд они просто глядят друг на друга, а затем Цингэ начинает покрывать лицо Цинфана поцелуями. В лоб, нос, скулы, покрытые веснушками, а затем касается и его губ.       Он просто очень рад, что у него есть такой человек. Заботливый и любящий.