Маршрут построен

      Бывало ли у вас в жизни такое, что голова пустела, и вам было абсолютно нечего сказать? Вот что я испытал в этот момент. Обескураженность. Шок.       Я просто замер на месте, не сводя взгляда с этого преслоутого кольца, которое стояло перед моим носом. Казалось, что я — это не я. Что всё это происходит не со мной. Можно сейчас закрыть глаза, потом снова открыть, а перед ними будет улыбка Миён. И всё это окажется сном. Пожалуйста!       Но ничего не менялось, сколько бы раз я не опускал веки.       Тогда я крепко схватил сидящую передо мной девушку за запястье.       — Откуда это у тебя? — прошипел я.       — А ты как думаешь? — с лёгкостью произнесла она, как будто её рука сейчас не краснела от моего прикосновения.       И это бесило. Жутко.       — Отвечай!       Я пытался прожигать её глазами, но, кажется, на таких девушек это не действовало. Она оставалась спокойной и даже тогда, когда высвобождала свою руку из моих цепких оков.       Затем её тонкие пальцы стянули кольцо, и она ловко кинула мне его в нагрудный карман рубашки, сопровождая это лёгким постукиванием. Я внимательно наблюдал за тем, как её лицо медленно приближается к моему, и уже хотел затаить дыхание, но моя спутница резко изменила траекторию и, практически касаясь губами моего уха, чувственно произнесла:       — Пусть оно будет у тебя. Я не претендую.       По телу побежали мурашки от её близости, и это было что-то на грани между желанием и отвращением. Я не знал, чего в моих чувствах больше, поэтому предпочитал находиться в полном покое, насколько это было возможно.       Но когда руки Соён потянулись к моим скулам, стало тяжело сохранять это спокойствие. Глаза сами по себе принялись изучать её пухлые губы, которые она слегка облизнула, а я уже еле сдерживался от желания попробовать их на вкус.       Что это со мной?       — Я тебе не враг, Намджун~щи…       На самом деле я плохо слышал, что она там говорила, находясь будто в вакууме, потому что мысли полностью заполнила её близость. И я потянулся к этой дурманящей разум девушке, уже чувствуя на своих губах её дыхание.       Но вот уши внезапно уловили звук шин, и инстинкт самосохранения взял верх: я повернул голову к лобовому стеклу, выжимая сцепление, чтобы машина смогла тронуться с места.       И мы вновь понеслись по пустынной трассе, но уже в полном молчании.       Не знаю, сколько километров нам пришлось проехать до первых указателей на Сеул, но всё же они появились, и это не могло не радовать.       Я повернул направо, попутно ощущая, как мой желудок начинает поедать сам себя, и внезапно осознал, что я не помню, когда ел в последний раз. То же самое было и с моей спутницей, от которой я время от времени слышал журчащие звуки, хоть она и пыталась скрыть их за своим кашлем.       Так дело не пойдёт. Нужно искать место для обеда.       И первым везением за этот день была стоящая на обочине забегаловка. Там я и припарковал, уже ставший родным, Хёндай.       Соён, которая дремала до этого, открыла глаза, внимательно рассматривая местность. Я же потянулся назад за своим пиджаком, попутно сообщая:       — Выходи. Нам нужно перекусить. До Сеула ещё 240 километров.       На удивдение она промолчала, не пуская в ход свои колкие фразочки.       На парковке стояло ещё несколько машин, и это могло обезопасить нас на какое-то время, хотя долго задерживаться было нельзя.       Солнце ужасно палило, и это ощущалось даже сквозь большие окна кафешки, рядом с которыми мы и уселись. Я чувствовал, как на лбу начинает выступать пот, пока мы ожидали заказ. Пришлось воспользоваться бумажными салфетками и смочить горло водой, чтобы стало проще дышать.       Нам принесли обещаные блюда, и мы накинулись на еду, как будто не ели уже несколько дней. Я радовался вкусу холодной лапши, которая остужала полость рта, но когда поднял глаза, то увидел Соён, обдувающую своё лицо, перед очередной ложкой чампона. Я рассмеялся. Громко. Во весь голос. Она ведь даже не сняла свою куртку, которая, как пить дать, прибавляла её телу градусов десять.       Девушка грозно уставилась на меня, а я пояснил:       — Зачем ты заказала чампон в такую жару? Кто вообще ест острое, когда на улице так печёт?       — А ты, я смотрю, делаешь всё по правилам? — она задрала бровь и, поставив локти на стол, облокотила подбородок об руки.       — Не вижу смысла в их нарушении, если они созданы для облегчения жизни.       — Они придуманы такими же скучными идиотами, как ты.       Соён усмехнулась и тыкнула в меня ложкой, а затем снова принялась за еду.       — Ну если я такой скучный идиот, то почему же тебе понравился? — попытался подловить девушку я, продолжая свою трапезу.       Проглотив очередную порцию острого чампона, она вновь подняла свои светло-серые игривые глаза на меня и с лёгкой улыбкой произнесла:       — Тоже думаю об этом.       Я помотал головой, тихонько посмеиваясь и ловя себя на мысли, что впервые за сегодня чувствую уют? Да, мне было уютно.       Когда в моей тарелке показалось дно, я решил проверить кошелёк, чтобы понять, на какую сумму я вообще могу рассчитывать.       Немного неуклюже я выцепил чёрный бумажник из внутреннего кармана пиджака и распахнул его. Глаза тут же полезли на лоб. Я ещё раз проверил каждое отделение. Пусто. Ничего. Тогда я перевернул кошелёк дном кверху, и из него упала небольшая монетка, которая, ударившись о стол, прокрутилась несколько раз и легла бездвижно на ровную поверхность.       Пятьсот вон… Это были все мои сбережения.       Я раздражённо прикрыл глаза и потянулся рукой к волосам, взъерошивая их.       В голове включилась функция «калькулятор», и я начал подсчитывать точную сумму, которую мы должны были заплатить за обед.       8.500 вон.       Взглянул на мою спутницу, которая выуживала из тарелки последние капли супа, абсолютно не обращая на меня внимания.       — У меня тоже нет ни воны, — будничным тоном объявила она, продолжая предыдущее занятие. — Ты предложил обед — тебе и выкручиваться.       Она подня на меня свои глаза, озорно прищуривая их, а затем ехидно улыбнулась:       — Подключи свою фантазию. Ночью у тебя неплохо так получалось, — прошептала она, наклоняясь ближе ко мне.       А я… я покраснел! Черт возьми, как это стыдно краснеть перед девушкой!       Сердце в разы ускорить свой ритм, и я тут же отвернулся от неё, прочищая горло.       — Дай мне салфетку, — попросил я, не смотря Соён в глаза.       Она вмиг выполнила мою просьбу и встала из-за стола, сообщая, что собирается покурить. Я не стал её задерживать, а вынул из того же внутреннего кармана ручку, чтобы попросить в письменной форме прощение у хозяйки заведения.       Старался писать как можно вежливее, надеясь, что она не заявит на нас в полицию. Хотя, какая нам теперь разница? Статья по угону транспортного средства уже висит камнем на сердце.       Покончив с извинениями, я положил ручку обратно в карман, а из рубашки достал то пресловутое кольцо, которое покупал для Миён, и примостил его сверху на розовую салфетку. Ведь его стоимость явно превышала сумму нашего долга.       Я тяжело вздохнул и направился на выход, попутно кладя бумажник в карман. На пороге пришлось предупредить хозяйку, что оставил деньги на столе, и стоило мне только сделать шаг на улицу, я помчался, к заканчивающей свой перекур Соён, которая стояла недалеко от нашей машины. Тогда я схватил девушку за руку, и мы уже вместе побежали по направлению к Хёндаю.       Казалось, что всё внутри меня вот-вот взорвётся: не из-за страха, не из-за бега, а от удовольствия. Да! Я получал удовольствие, убегая из этой кафешки, не заплатив, потому что в первые за долгое время почувствовал себя свободным. Не знаю уж как так вышло, но мне нравилось моё нынешнее состояние. И как-то вмиг стало наплевать, что там будет со мной дальше. Мне нравилось бежать, не имея особой цели.       Только в машине я понял, что улыбаюсь, как идиот, когда уши уловили задорный смех Соён.       — Смотрю, кто-то почувствовал вкус жизни, — она пристально посмотрела на меня.       А я немного смутился, кашлянув себе в кулак, чтобы не выдать улыбки.       — И на что же хватило твоей фантазии? — вновь её игривая интонация.       Я почувствовал как её тонкие пальцы пробегаются по моей правой руке вверх к лицу. Я замер, а затем неуверенно произнёс:       — К-кольцо. Я оставил там кольцо.       Салон пронзил звонкий смех Соён. Краем глаза я увидел, как она вновь отклоняется на спинку сидения, а её грудная клетка содрогается в унисон издаваемым звукам.       — Что в этом такого смешного?       — Ты же так носился с этим кольцом. А теперь просто его оставил, как плату за обед? Это не похоже на тебя, Намджун~щи.       — Куплю новое, — я пожал плечами. — Какие проблемы?       Резкая тишина сначала испугала меня, но через пару секунд девушка вновь разрядила её, произнося:       — Ты милый.       Возможно, это была первая искренняя фраза за весь день. Потому что именно она подействовала на меня настолько странно, что я, наконец, оторвал взгляд от дороги и уставился на смотрящую в ответ спутницу. Её взгляд был серьёзным, что мне на секунду показалось, будто я разглядел настоящую Соён, не ту, коварную искусительницу, которой страшно было перечить, а молодую девушку со своими страхами и проблемами.       Почувствовав всю неоднозначность обстановки, она отвернулась к окну, а я же вернулся к дороге, продолжая теряться в своих эмоциях, в которых почему-то стало так тяжело разбираться.       Несколько минут неуютного молчания, и в салоне вновь стало шумно, но уже не от смеха или голоса Соён, а от радио, которое видимо успела включить моя спутница.

Да, я возьму свою лошадь и поеду по дороге в Сеул. Я буду ехать, пока не выбьюсь из сил!

      Я улыбнулся знакомой песне. Это то, что было нужно в сложившейся ситуации.       Качал головой в такт и открывал рот под известные слова до тех пор, пока меня не коснулся дерзкий голос Соён, которая на чистом английском ритмично произнесла:       — В моей сумке лежит серп. Ты когда-нибудь слышал о нем? Он сделан из корейской стали!       Я обернулся, ошеломленно глядя на неё:       — Вау! — усмехнулся я. — Это было неожиданно.       Наверное впервые за сегодняшний день я почувствовал себя выше и увереннее, чем она. Но Соён была не из тех, кого легко было смутить. Она скрестила руки на груди и задрала голову вверх:       — Только не говори мне, что ты веришь в эти гендорные предрассудки, типа: «реп только для мужчин».       — Не то что бы… просто впервые сталкиваюсь в жизни с таким явлением.       — Ты меня плохо знаешь, Намджун~щи. Это только один из моих навыков.       Она похлопала меня по плечу и принялась за прежнее своё занятие, уже увереннее читая знакомую лирику.       И сколько бы я не включал дальше песен, девушка мастерски повторяла за исполнителями, всё больше и больше поражая меня.       Само по себе наше занятие переросло в игру, где мы тестировали навыки репа друг друга, заканчивая каждую песню хором и весёлым смехом. В вокальных данных я, конечно, уступал Соён, которая каждый раз веселилась над моим скрипучим голосом, когда я пытался взять высокую ноту.       Не знаю сколько по времени продолжался наш досуг, но в какой-то момент я просто забыл, что еду с почти незнакомой девушкой в чужой машине. Мне казалось, что всё так, как должно быть: мы просто путешествовали с Соён без цели, куда глаза глядят. И нам было так хорошо и комфортно вдвоём, что не хотелось останавливаться, а ехать и ехать вперёд, пока не закончится суша…       Но бензин закончился раньше.       Рядом со спидометром загорелась оранжевая лампочка, которая вмиг смогла привести меня в чувства.       Денег не было.       А стражи порядка висели на хвосте. Наверное…       Я припарковал машину на обочине, чем ввёл в ступор мою спутницу, которая резко прекратила своё пение:       — Что такое? — обеспокоено спросила она.       — Если нас поймают…       Я не успел закончить, как мои уши уловили звук сирены, доносившийся неподалёку.       — Если нас поймают, — уже твёрже сказал я, — я возьму всю вину на себя. Скажу, что это я украл машину, а ты была у меня в заложниках.       Я серьёзно уставился на неё, показывая всем своим видом, что не шучу и не хочу, чтобы она пострадала.       — Долго думал? — Соён закатила глаза. — Видимо ты забыл, что я мозг этой операции?       — Чон Соён! — выкрикнул я её имя, возможно, в первый раз с момента нашего знакомства. — Я не шучу! Бензин на нуле, нет смысла продолжать бежать дальше!       — Смысл есть всегда.       Мои глаза уловили движение её руки, которая схватилась за ключ зажигания, а затем просто выкинула его в открытое со своей стороны окно.       — Йя! Что ты творишь?!       — Не можем доехать — дойдём пешком.       Девушка открыла дверь, которую я тут же захлопнул, оказываясь в непозводительной близости от Соён.       Я медленно поднял глаза на мою спутницу, опираясь на её плечо, а она тяжело дышала, не зная, чего ожидать от меня. И вновь я увидел её живой, настоящей, со страхом во взгляде.       Мы ещё несколько секунд молча изучали друг друга, и я первый решился разорвать эту близость, в которой не было никакого смысла: кара медленно, но уверенно приближалась к нам. Оставалось только ждать заветной минуты.       Но я забыл учесть, что Соён не из тех, кто мирно ждёт расплаты. С закрытыми глазами я слушал её копошение рядом, которое после переросло в тяжесть в ногах. Я медленно поднял веки, и моему взору открылся вид на сидящую на моих коленях Соён. Всего лишь на секунду я потерял контроль над ситуацией, поражаясь внезапности этой девушки, и тогда почувствовал её настойчивый поцелуй на своих губах.       Ничего не мог поделать с собой. Она сводила с ума, завораживала, увлекала. И я сдался. К черту всё! Чон Соён всегда будет на первом месте!       Пальцы впились в девичью талию, и я пододвинул её ближе к себе так, что между нами не осталось свободного пространства.       Было жарко. Жарче, чем с утра в душе.       Было душно. Потому что не хватало воздуха.       И я тонул в её поцелуях, под бешеный ритм своего сердца, стук которого отчётливо слышал у себя в голове.       Пространства было мало, безумно мало, но это только прибавляло больше желания, так как близость дурмарила и сводила с ума.       Соён всего лишь на мгновение остановилась, чтобы найти пуговицы на моей рубашке, а затем вернулась к моим губам. А я тем временем изучал мокрыми от пота руками её бедра.       Девушка резко задрала голову вверх, вдыхая воздух, который был заряжен до невозможности. А я не хотел терять времени, поэтому принялся оставлять мокрые поцелуи на её шее, абсолютно забывая о том, что мы находились на волоске от неименуемой поимки правоохранительными органами.       И только внезапный стук в окно помог мне прийти в чувства.       Мы с Соён замерли, пожирая друг друга глазами и желая, чтобы тот, кто решил нас побеспокоить, провалился сквозь землю. Нам хотелось уединения. Хотелось, чтобы время остановилось, оставляя всех, кроме нас двоих, без движения на этой планете.       — Предъявите документы, — требовал голос снаружи.       И тогда я потихоньку стал просыпаться от этого сна, будто бы до этого мой мозг был в тумане, который сейчас рассеялся, давая мне возможность мыслить ясно.       Я опустил стекло, а Соён тем временем перелезла обратно на своё место.       — К нам в отделение поступило заявление, что транспортное средство номером 4951 было украдено на заправочной станции в двухсот километрах отсюда, — отропортовал сотрудник полиции.       А я молчал, смотря на него отрешеным взглядом.       — Это ваша машина?       Я тяжело вздохнул, произнося:       — Нет.       — Тогда покиньте, пожалуйста, транспортное средство. И для выяснения дальнейших обстоятельств вам придётся проехать с нами.       Он хотел было сказать что-то ещё, но я открыл дверь, заставляя тем самым отойти сотрудника в сторону.       Взгляд парня и до того был расстеренным, но теперь и вовсе стал обескураженным, когда он заметил довольную улыбку на моем лице.       Да, я сиял. Сиял так, будто бы не меня хотели запечь в тюрьму на несколько лет.       Я был счастлив. Был счастлив просто так. Что я живу. И что это моя жизнь. Другой мне в этот момент не хотелось.       И все эти странные чувства поселила во мне маленькая, хрупкая, но стойкая девушка — Чон Соён, которая сейчас шла плечом к плечу со мной и тоже улыбалась.       Нас прислонили лицами к корпусу полицейской машины, обыскивая наши карманы. Но даже тогда мы улыбались.       Я внимательно глазами изучал ставшее уже родным лицо Соён. И жалел лишь об одном: что так и не узнал у неё номер телефона. Ведь неизвестно, когда теперь нам предстоит встретиться.       Нас усадили на заднее сидение автомобиля, предварительно зафиксировав руки наручниками. Но это не помешало нам переплести пальцы и наслаждаться оставшейся частью пути до Сеула, который сопровождал роскошный розовый закат.       На душе было безмятежно. И мне больше не хотелось вспоминать, как я оказался в одном номере с Чон Соён. Теперь я просто не хотел забывать, что был с ней. Боялся, что это всё окажется просто сном. Даже пускай лучшим в жизни, но обычным сном.       За своими мыслями я и не заметил, как машина аккуратно остановилась, а за окнами показался полицейский участок.       Нехотя разлепляя пальцы рук, мы оказались на тёмной прохладной улице. Воздух в Сеуле был не таким свежим, как там. Я поморщился от городских запахов и внезапно почувствовал, как мои руки больше не утяжеляют металлические браслеты. Я ошеламлено уставился на сотрудника полиции, который направился к Соён, высвобождая и её запястья. Она тут же принялась их растирать.       А я обернулся, замечая неподалёку троицу моих верных друзей.       А они тут откуда?