Борьба за место

Знаете ли вы чувство, когда доверяешь человеку практически четверть жизни, когда ты думаешь, что нашёл того самого друга, который всю жизнь будет рядом и придёт в трудную минуту, когда ни к кому другому так не тянет, а он неожиданно заявляет, что его лучший друг - Чхве Сан? Ёсан знает. Он чувствовал необузданный гнев и ревность, смотря на то, как мило эти двое общаются, уделяют друг другу всё больше внимания, вызывая тем самым визги фанаток, а потом весело обсуждают между собой, что бы сделать в следующий раз и не прогадать. Ёсан своим тяжёлым взглядом их буравит и горячий от переполняющей его злости воздух выдыхает, но продолжает просто стоять. Иногда у него бывают порывы подойти к ним, притянуть к себе Уёна и прошипеть сквозь плотно сжатые зубы: «Мой», но он понимает, что тем самым вызовет слишком много проблем в группе, чего ему хотелось меньше всего. Поэтому он просто стоит и смотрит. И ждёт вечера, потому что именно после того, как за окном город покрывает тьма, уставший Уён заползает в их общую комнату и, наконец, уделяет время Ёсану. Они обсуждают прошедший день, выступления, реакции фанатов, комментарии в соцсетях и быстро засыпают от этих диалогов. В такие моменты Ёсан возвращается в предебютные времена, когда они были друг у друга, объединенные одной мечтой. Он помнит своё самое тяжелое решение — покинуть Big Hit, что означало и оставить Уёна, но тот пришёл за ним, сверкая своими озорными глазками и громко заверяя: «Если дебютируем, то вместе! Если провалимся, то вместе!». Ёсана тогда это так растрогало, что он почти пустил слезу, но не дал эмоциям взять вверх и отреагировал даже немного холодно. Это потом уже, поздним вечером, когда первая тренировка Уёна в новом агентстве была позади, он подошёл к другу и крепко обнял, шепча: «Спасибо». Они делили на двоих всё, начиная с еды, заканчивая эмоциями, и когда дебютный состав группы был объявлен, оба от радости прыгали с крупицами слёз счастья в уголках глаз. И, казалось бы, всё наладилось — мечта исполнена. Однако жизнь приготовила ему подлянку. И дело было не в каждодневной работе, не в нескончаемых тренировках, не в постоянном совершенствовании своих навыков, не в количестве партий. Нет… Дело было в… «Сани, мой самый лучший друг!» С Саном Ёсан тоже дружил еще до дебюта, познакомился с ним даже раньше Уёна, но упустил момент, когда его лучший друг и этот дрыщеватый парень стали настолько близки. Он старательно не замечал, как Уён постоянно зазывает Чхве в их компанию, пытался быть с ним также дружелюбен, как и Уён, молчаливо терпел их громкий трёп под ухом, а потом стойко игнорировал тот факт, что с ним Уён проводит больше времени. Да, они быстро нашли общий язык; да, у них очень много совместных увлечений; да, они оба шикарно двигаются. Но это же не повод оставлять его одного! Горестно поджимая губы, он смотрел на очередное взаимодействие «Усанов» и крепко стискивал кулаки. Самым забавным было то, что он никогда не винил в этом Уёна. На оправдание друга находилось сто и одна причина, а вот Чхве в его глазах стал «похитителем друзей» и был виновен во всех, даже самых страшных, грехах. Ёсан бы, может, и простил того, если бы они взаправду питали друг к другу чувства большие, чем просто дружба, ведь тогда за место «лучшего друга» в сердце Уёна можно было не переживать, но чертов Уён ещё на второй год их дружбы дал понять, что он самый натуральный натурал и встаёт у него исключительно на девчонок. В то время, как сам Ёсан являлся бисексуалом, считая, что ограничиваться исключительно женским полом глупо, ведь и среди парней можно найти того, с кем захочешь разделить жизнь. Ошибочно можно было бы подумать, что Ёсан влюблен в своего лучшего друга, но это далеко не так. Ёсан испывает к Уёну самые теплые дружеские чувства, считая его чуть ли не роднее старшей сестры. Однако тот эти чувства начал испытывать к другому парню и это бесило. Это вызывало необоснованную (по мнению некоторых) агрессию к Чхве Сану — солнышку всея ATEEZ. Ёсан кривился от этого прозвища, словно лимон целый съел, и едко передразнивал других. Он, конечно, старался хотя бы делать вид нормального общения с Чхве, однако его холодность и отрешенность были слишком заметны. Особенно для самого Сана. Чхве всегда замечал эти взгляды Ёсана на себе, чувствовал, как его глотку будто вспарывают острием лезвия и мелко дрожал от этого. Он искренне не понимал, чем заслужил такое, и отважно предпринимал попытки подружиться с ледяным принцем, но всё было безуспешно. Тогда он начал думать, чем мог вызвать подобное отношение к себе, но ответа так и не нашёл. Сан всегда был душой компании, с любым мог найти общий язык, зажигал толпу и веселил, старался угодить каждому и скрупулёзно думал, прежде чем что-то сказать человеку, ведь словом легко обидеть. С Ёсаном он вел себя более чем аккуратно, так как видел, что тот натура интровертная, а, значит, легко ранимая. Он долго строил догадки в голове, отметая одну за другой, пока однажды не заметил, как Ёсан морщится, пронзая обнимашки «Усанов» недовольным взглядом. — Вы с Ёсаном встречаетесь? — вылетело из его рта, когда они с Уёном остались наедине. Чон, пораженный таким прямым вопросом, так и замер, а потом разразился своим громким смехом, вводя в ступор собеседника. — Нет, конечно нет! Боже, с чего ты взял? — Ну, он как-то ревностно смотрит на нас… Может, он в тебя влюблён? — озвучил Сан свою следующую догадку, но Уён только громче рассмеялся. — Неа, я не во вкусе Ёсана, — игриво усмехнулся тот и тихо хихикнул, глядя на вытянутое в удивлении лицо Чхве. В глазах того буквально читался вопрос: «Откуда?», но Сан был не способен задать его, просто раскрывал и закрывал рот. Во-первых, он был ошеломлён тем, что он не один в группе предпочитает парней, во-вторых, ему вдруг крайне неожиданно стало интересно: а какие парни во вкусе Кан Ёсана. — Он просто как-то раз поделился, что он пассив, и у него фетиш на сильные накаченные руки. У Сана затряслись поджилки, неведомые чувства охватили его нутро от новой стороны вижуала группы. Он, конечно, знал, что у каждого человека есть свои…любимые черты, ака фетиши, но даже не подозревал, что тихоня Ёсан на самом деле такой. — Ты не чувствуешь вину за то, что раскрыл секрет друга? — немного с упреком спрашивает Сан, на что младший беззаботно пожимает плечами. — Недавно он выдал меня Сонхва-хёну, потому что я, видите ли, «забыл помыть тарелку за собой, а она за неделю завонялась», и мне пришлось мало того, что выслушивать ругань хёна, так ещё и мыть посуду всю следующую неделю, так что мы с ним квиты. Да и ты же никому не расскажешь? Сан отрицательно качает головой, на что Уён довольно улыбается и переводит тему на видео, которое они смотрели на YouTube. Чхве отдалённо слышит чужой голос, но слишком глубоко погружается в раздумья по поводу новых открытий. «А Ёсан интереснее, чем я думал»

***

Подготовка к новому альбому идёт полным ходом, все вокруг суетятся, подбирают локации, костюмы, Хонджун с Минги пропадают в студии, Юнхо вместе с остальными усиленно занимаются хореографией, а Сан и Сонхва пропадают в качалке. Конечно, каждый их камбэк грандиозен по своему, но на этот было слишком много времени, каждый улучшился и стремился показать себя перед обожаемыми эйтини. Но Ёсан конкретно так подвисает, когда стилисты застегивают на бицепсе Сана ленту в цвет костюма. Он мысленно задается вопросом: «Когда он успел так подкачаться?», и сглатывает вязкую слюну, которая наполняет его рот, стоит взглянуть на подтянутые мышцы на руках «солнышка». Ёсан думает, что от солнышка там остались только ямочки, в остальном перед ним стоит самый настоящий демон. А этот «демон» чувствует на себе этот взгляд и самодовольно усмехается, когда его «жертва» насильно отводит глаза и трясет головой. Сан знает, какой эффект произвел, и позволяет себе шалость: забирает у стаффа цепочку, которую та несла Ёсану, и говорит, что поможет тому сам, а она пусть к другим спешит. Не скрывая коварной улыбки, он подходит к Кану и за плечи разворачивает лицом к себе. — Ёсани, я помогу цепочку надеть! — выдает он и быстро перекидывает через шею блондина аксессуар, оставляя застежку впереди. Ёсан даже возмутиться и уклониться не успевает, как его шеи касаются пальцы Чхве. Неприятная слюна снова наполняет его рот, но он боится сглатывать её, ведь этот демон почувствует это. Сан будто специально напрягает руки настолько, что где-то вены проступают, и так по блядски губу прикусывает, борясь с застёжкой. Ёсан почти стонет, когда Сан придвигается ещё ближе, чтобы лучше видеть своего «врага», и опаляет его шею своим теплым дыханием. Он жмурится и язык прикусывает, чтобы не думать о том, что около его шеи, чёрт возьми, возятся крепкие, сильные, мускулистые руки. Ёсан считает про себя, чтобы отвлечься от этих мыслей и где-то на 35 слышит сановское: «Всё». Он поспешно благодарит Чхве и быстро уматывает в сторону Чонхо, решая спрятаться от этого демона-искусителя за широкой спиной макнэ. Когда после выступления они счастливые и вымотанные садятся в свой автобус, Ёсан вырубается практически сразу же, как падает на место. Его сон ни тряска машины, ни гудки за окном не беспокоят, а ещё какой-то слабый аромат бергамота и каких-то трав воздействует так, что сон становится слаще. Тело окутывает такая приятная расслабленность, и Ёсан даже в кровать не хочет — здесь слишком приятно, но машина вскоре останавливается и его трясут за плечо. — Ёсани, мы приехали. От этого голоса блондина будто электрическим разрядом прошибает и он вскакивает с кресла, смотря на Сана испуганным зверьком. Тот улыбается до своих очаровательных ямочек и руку ему протягивает, но Ёсан её игнорирует и с грацией картошки вываливается из автобуса, поднимаясь в общежитие, переступая ступеньки. Запыханный, напуганный, раскрасневшийся он забегает в комнату, где Уён его встречает озорным взглядом и загадочной улыбкой. Ёсан на это мало обращает внимания и валится на кровать, восстанавливая дыхание. Но друга не останавливает отстраненное состояние блондина, и он запрыгивает тому на кровать, с криком, что сегодня они смотрят «Железного человека» и никакиие отговорки не принимаются. Ёсан на это радостно поднимает глаза и крепко обнимает младшего, ведь, наконец-то, Уён проведет время с ним! К просмотру они готовятся хорошенько: по банке пива каждому, снеки, как солёные так и сладкие и рамен, на случай если проголодаются. Фильм скачанный уже ждёт своих зрителей, они устраиваются на кровати и… раздается стук в дверь. Ёсан непонимающе хмурит брови, а Уён кричит: «Входи». Стоит в проеме появится заклятому врагу Ёсана, как он давит возмущенный вопль и лишь недовольно сопит. — Можно с вами? — робко просит незваный гость, и у Ёсана глотку рвет от сдерживаемого крика: «НЕТ!». — Да, проходи! — Уён двигается на кровати, теснее прижимаясь к другу, а тому хочется разлечься на его кровати в форме звёздочки и громко заявить: «Моё!». Сан залезает к ним и бесцеремонно хватает пиво Уёна, делая один глоток. Ёсан хочет кинуть в него подушкой, а Уён лишь добро улыбается и протягивает ему еще и снеки. Ёсан даже за сюжетом следить перестает, зло косится на Чхве, а тот тоже будто чувствует ауру, исходящую от Кана, и сухо сглатывает. Воздух пропитывается тяжелой атмосферой между этими двумя, а Уён продолжает беспечно хрустеть снеками и смотреть фильм. И снова раздается стук. «Давайте, вперед, всем общежитием соберемся у нас в комнате, чтобы посмотреть этот гребаный фильм!», думает Ёсан, угрюмо глядя на дверь за которой показывается уставшая, немного опухшая, с красными глазами мордочка макнэ. Чонхо застенчиво просит Уёна выйти к нему, и тот поднимает свой зад с кровати, тихо бубня под нос проклятия в сторону Минги. При чем тут младший рэпер ни Сан, ни Ёсан не понимают, но оба напрягаются, когда за младшими закрывается дверь и с опаской смотрят друг на друга. Сан боится, что блондин его сейчас выгонит из комнаты — все права на это он имеет, а Ёсан боится, что тот снова предпримет какой-нибудь опасный трюк, как с цепочкой. Между ними и звука не проскальзывает, они зачарованно смотрят в экран ноутбука, пропуская весь сюжет за мыслями друг о друге. Ёсан подбирает в голове слова, чтобы вежливо выставить Чхве за порог, а Сан думает, с чего бы начать диалог. Когда дело близиться к концу, Сан решает, что ждать больше нельзя и тихо зовет блондина. — Чего тебе? — грубо кидают ему в ответ. — Мне кажется между нами стена… — Между нами подушка Уёна, но я был бы не против, чтоб между нами была стена! — перебивает и хмыкает Ёсан и отпивает пиво из бутылки. -… непонимания… — продолжает Сан, тяжело вздохнув. — Скажи, что я сделал не так? — Похитил! — резко звучит ответ, а за ним хлюп. — Что? — недоумевает брюнет. — Не «что», а «кого»! Моего лучшего друга похитил! — Ёсан носом шмыгает и жар с щек от выпитого спиртного согнать пытается. — Черт, но ведь моей целью было твоё сердце. — Сан обольстительно улыбается, а собеседник удивленные пьяные глаза поднимает. — Что за чушь ты несешь? — шипит блондин. — Ёсан, я понимаю, тебя раздражает то, что Уён уделяет мне много времени, но я хочу… — Всё, титры пошли. Я спать. И ты вали. — не дает ему договорить Ёсан, захлопывая ноутбук и погружая комнату во мрак. -…чтобы и ты уделял мне больше времени. — все равно заканчивает Сан и тяжело вздыхает. Ёсан возится в пледе соседа, слезает с нижнего яруса и поднимается на свой, полностью игнорируя присутствие Чхве и надеясь, что тот без лишних реплик покинет его обитель. Последний так и поступает, тихо выходит из чужой комнаты и бредет в свою, строя в голове злобный план.

***

Под конец недели Ёсан не понимает, какого черта в его пространстве стало так много этого демонюги. Сан ходит за ним буквально повсюду, приклеивается как банный лист и не отлипает вплоть до конца дня. Постоянно предлагает свою помощь, мило улыбается на грозные взгляды и нагло нарушает границы личного пространства. Однажды он долго стоял под дверью ванной и упрашивал впустить его, чтобы помочь потереть спинку, после чего старшие кидали на них странные взгляды, а Ёсан готов был прикончить этого несносного парня. На выходных каждый из ребят посвящает время себе и своим увлечениям, и Ёсан очень надеется на то, что Чхве на пару со старшим хеном умотают в качалку, чтобы он, наконец, смог от него отдохнуть. Но судьба — злодейка, делает все с точностью наоборот, и в итоге в общежитии они остаются вдвоём. Как только блондин осознает, что остался один на пару с этим хищником, моментально закрывается в комнате, затыкает уши наушниками и залипает в дораму. На протяжении всего дня он безвылазно сидит на кровати, игнорируя естественные потребности организма, просто потому что боится пересечься с Саном. И Ёсан вовсе не считает свой страх необоснованным, так как раньше в узде того держало присутствие остальных на всей территории, а сейчас они одни, и кто знает, что взбредет в голову этому демонюге. Ёсан дожидается вечера, надеясь, что к этому времени до Чхве дойдёт, что с ним не желают делить компанию, и, наконец, покидает своё убежище. Хоть солнце за окном и не село до конца, в помещении царила уже такая темень, что не разобрать куда идёшь, и только небольшие отголоски ночника в одной из комнат выдавали присутствие ещё одного в тёмной обители. На кухне блондин долго не возится: заварил себе рамен, закинул в него сосисок и овощей, закусил всё это кимчи, и направился в ванную комнату освежиться. Мысли о Чхве все равно не покидают его, и он то и дело оборачивается, боясь поймать на себе хитрый прищур раскосых глаз. Но то ли Сан уже спит, то ли действительно решил оставить того в покое, что позволяет Ёсану расслабиться под тёплыми каплями воды. Уже по дороге в комнату у него в груди зарождается тревожное чувство, которое он самонадеянно игнорирует. Очень зря. Стоит переступить порог комнаты, как дверь с силой захлопывается, и Ёсан оказывается придавленным к ней спиной. Он испуганно вдыхает воздух и таращится на незваного ночного гостя, пока тот быстрым движением собирает его руки в одну свою и сладко улыбается. — Ну наконец-то, думал, что ты до завтра не выйдешь. — шепотом проговаривает Чхве, и Ёсана потом прошибает от того насколько горячо это звучало. Сан одной рукой упирается в дверь справа от головы старшего, а другой крепко стискивает его запястья, и чтобы приобрести над ситуацией, и над парнем напротив полный контроль он втискивает свою коленку между божественных ног последнего. О да, если у Ёсана фетиш на руки, то Сан в себе открыл фетиш на ноги. Ноги Ёсана. Он чувствовал себя хищником и диким и голодным взглядом пожирал эти аппетитные ножки, когда стилисты одевали того в шорты. Сану хочется всецело обладать этими ножками: лапать, сжимать до синяков, кусать, исцеловывать, вылизывать, черт, да он стал самым настоящим извращенцем с этим мальчишкой. — Какого хрена ты творишь?! — придя в себя, прикрикивает блондин, делая первые попытки вырваться из жаркого плена сильных рук, но железная хватка становилась только крепче. — От тебя пахнет лавандой. — кончик носа скользит по виску Ёсана и зарывается в выжженные волосы, глубоко вдыхая и наполняя лёгкие этим запахом. Тонкие губы касаются влажного от холодного пота виска, и юркий язычок слизывает капельки пота с губ, от чего Кан покрывается густым румянцем. — Ты такой вкусный. Судорожный выдох срывается с уст блондина вместо возмущений, воздух вокруг становится каким-то спертым и пропитанным его гелем для душа. Непонятные мяуканья вырываются изо рта, пока Сан продолжает вынюхивать теплое тело перед собой, скользя носом по линии челюсти к порозовевшему ушку и невесомо касаясь мочки губами. Он осторожен в своих действиях, не желает спугнуть старшего своей несдержанностью, хотя внутри все рвёт и мечет от необузданного желания взять Кана прямо у двери. Ёсан же упрямо пытается избежать ласковых касаний, но уже не вкладывает столько силы, сколько в начале. Он недоумевает с действий младшего, но сказать, что ему противно от них он не мог. Сан свободной рукой зарывается в блондинистые волосы на затылке и с небольшим нажимом массирует там кожу головы переходя на шею одновременно с губами. Он оставляет легкие поцелуи вдоль нежной кожи спереди, пока его пальцы разминают мышцы шеи сзади, от чего Ёсан не сдерживает громкого выдоха. Это служит своего рода зелёным светом для Чхве, и он уже более уверенно начинает целовать шею Ёсана, изредка царапая зубами, но в след скользя по красному рубцу кончиком языка. Сан чувствует, как сбивается пульс старшего, как вдохи того становятся рванее и глубже, в то время как сам он вытягивает шею, открывая больше пространства для приятных ласк. — Ты мне нравишься. — между поцелуями шепчет Чхве, и краска с ушей Ёсана сильнее переходит к лицу, заливая скулы. — Очень нравишься. Сан останавливается напротив дразняще приоткрытых малиновых губ, от вида которых во рту пересыхает, и без предупреждения припадает к ним, в первые же секунды сминая, оттягивая и вылизывая. Он хочет как можно мягче, но долго не выдерживает и скользит внутрь, соединяя языки. Ёсана ведёт от того, как властно сжимают его запястья, как пальцы на затылке давят сильнее, делая поцелуй мокрее и развязней, ведёт от такого Сана — могучего, страстного, жадного. Его поцелуи дурманят сознание лучше самого дорогого алкоголя, потому что Ёсана ноги отказываются держать под таким напором, и он оседает на коленку, стоящую между ног. От соприкосновения по телу волна напряжения проходится, натягивая нервы на концах, особенно сильно внизу живота. Сан за любимыми губами следует, когда те ниже опускаются, но чувствует лёгкую тяжесть на коленке, а за ней стон. Такой тихий короткий, но от этого не менее сладострастный. Сану голову приходится опустить, чтобы понять причину такого блаженного стона, и он пораженно пялит на расплывшееся от удовольствия, запрокинутое лицо Кана, который намеренно ерзает на острой коленке, потираясь пахом, и выглядит в этот момент так пошло, что пламя страсти в груди Сана охватывает все его тело. Он за бедра поднимает блондина со своей коленки, от чего последний недовольно хнычет, и направляется к кровати, садясь на неё сам и сверху на себя сажая свою ношу. Ёсан не прекращает дразнящие трения и не скрывает постыдных стонов, от которых у Сана в голове что-то мутнеется. Он бессознательно скользит руками по телу старшего, останавливаясь на бёдрах и сжимая их, срывая стон не только с уст Кана, но и со своих, потому что фантазия становится реальностью. — Надеюсь Уён нас простит. — между делом бросает Чхве и пальцами под просторную футболку пробирается, гладит впалый живот и ползёт выше. До Ёсана не сразу доходит, что они собрались заняться этим на кровати друга. Его разум настолько заволакивает дымкой возбуждения, что сосредоточить своё внимание на чём-то ещё кроме крепких жилистых рук с проступившими венками он не может. Скулы сводит от желания исследовать каждый участок смуглой кожи губами, а потом пальцы затянуть, раззадоривая парня под собой сильнее. Так он и поступает. Хватает руку, что по-хозяйски устроилась на его ягодице, и подносит к губам, оставляя первый поцелуй на линии жизни. У Сана дыхание перехватывает от того, насколько возбуждено выглядит старший, выцеловывая его кисть; стоит пальцам ощутить жар и влажность чужого рта, как он почти давится, а Кан чеширским котом улыбается, почувствовав, как дёргается член под ним. В комнате становится невыносимо жарко от беспрерывных звонких вздохов Сана и непрекращающегося трения разгоряченными телами. Ёсан импровизационно скачет на крепких бёдрах, не выпуская длинные пальцы из плена рта, и Сану начинает казаться, что оргазм приближается. Он хватает ёсановские прелестные ножки и одним рывком меняется местами. Ёсан недовольно сопит от того, что его лишили такого приятного трения, и совсем не замечает, как остается без домашних штанов и белья. Осознание происходящего до него снизосходит, когда младший одним движением заглатывает член на всю длину, от чего у Ёсана пестрые круги перед глазами мелькать начинают. Чхве берет неспеша, языком по стволу ведет и дразняще кончиком уретру щекочет. Ёсан в нетерпении выгибается и хнычет, толкаясь бедрами вверх, на что его вознаграждают погружением в глотку и невообразимым ощущением вакуума. Блондин ртом воздух жадно глотает, снабжая организм кислородом для функционирования, но от манипуляций Чхве с его членом это с каждым разом становится сложней, и в момент оргазма он просто задыхается от крышесносного ощущения себя и пространства, от желания повторить это, от вида Сана с остатками спермы на губах, которые он острым язычком слизывает и довольно жмурится. Ёсан осторожно тянет к нему руку, будто боясь, что её могут откусить, зачесывает чёлку назад, открывая лоб, и поднимается на кровати, чтобы оставить поцелуй на влажной открывшейся коже. Брюнет от столь чувственного и ласкового касания теряется и шокированно смотрит в глаза напротив, ища ответы на свои немые вопросы, но теряется только больше, утопая в поцелуе, сквозившем той нежностью, о которой так давно мечтал Сан. Ёсан снова невесомо кончиками пальцев оглаживает руки, что одним своим видом возбуждают до боли, оставляет поцелуи везде, где только может дотянуться, ластиться ближе к горячему телу и снова трется уже открытой кожей о ткань домашних брюк, и выдыхает стон вместе с горячим воздухом в розовое ушко младшего. У Сана комната перед глазами плывёт от такого воплощения разврата, что сидит на его коленях, от звуков, издаваемых им, от рук, что уже творили непотребства у его паха — от Ёсана в общем. Он упускает момент, как оказывается без футболки, и возвращается в реальный мир из дурмана только тогда, когда по ногам скользит мягкая ткань. Все вокруг сужается до жадно облизывающегося блондина в одной футболке при виде его колом стоящего члена. Ёсан наклоняется к возбужденному органу и на пробу облизывает головку, смакуя вкус Сана и получая на свои действия сдержанный всхлип. Он грубо отпихивает потянувшуюся к его волосам руку, потому что хочет держать ситуацию под собственным контролем, и дразняще насаживается на половину, тут же выпуская обратно и слизывая предэякулят. Сан от этого мечется, выгибается во все стороны в надежде получить ещё раз ощущение влажности и тепла порочного рта Ёсана, но тот только языком по стволу ведёт, нарочито не делая то, о чём так мечтает младший. Изящные пальцы обхватывают основание, пока язык блуждает по поверхности плоти, а Сан начинает раздражаться. Он за волосы поднимает хена выше, от чего тот болезненно стонет, и подминает отошедшее от оргазма тело под себя. — Хитрый хен, ты решил раздразнить меня настолько сильно, чтобы я вытрахал из тебя всю душу? — горячий шепот обжигает не только слух, но и кожу за ухом, и Ёсан смущенно прячет свой взгляд в подушке. — Не надо притворяться теперь приличным, я уже увидел твою другую сторону. Ёсан в ответ на колкость только ноги на узкую талию закидывает и руками широкие плечи обхватывает, притягивая нагое крепкое тело ближе. Сан тихо смеётся тому в изгиб шеи, оставляет там поцелуй и руками начинает ласкать хрупкую на вид фигуру старшего, которая на самом деле по силе стоит практически с ним на одном уровне. Главный момент сегодняшнего вечера приближается и заранее припрятанная смазка так кстати находится под подушкой. Сплетения тел в темноте, громкое дыхание, срывающиеся на стоны, и резкий вскрик от болезненного проникновения. Мягкие стенки защитно сжимаются вокруг длинного пальца и не дают проникнуть глубже, но Сан терпеливо массирует вход, второй рукой ласкает шею и соски старшего в попытках притупить или ослабить боль, но Ёсан продолжает мучительно морщиться от режущей боли в заднице и нетерпеливо хныкать от желания поскорее принять Чхве. Он мысленно отвлекает себя всем, чем только может, а Сан тем временем продвигается глубже и прокручивает палец, подготавливая стенки ко второму. Процесс подготовки и растяжки занимает немало времени и к моменту перехода уже непосредственно к сексу Ёсан чувствует себя измотанным, будто вот вот уснёт, и Сан это видит по его глазам, которые в следующий миг расширяются, а потом блаженно закатываются от проникновения внутрь горячего и толстого члена. Сан настолько тщательно и долго растягивал своего хена, что мог позволить себе не останавливаться, чтобы дать тому время привыкнуть, и начать вбиваться в стройное тело с той силой, что в нем за все это время накопилась. Ёсан срывает свой голос от каждого резкого и глубокого толчка, стимулирующего простату, и недовольно сопит, когда партнёр замедляет темп, чтобы хоть немного восстановить дыхание. С уст блондина беспрерывно срывается: «Сильнее!», «Быстрее!», «Да, туда!», и он самостоятельно двигается бедрами навстречу размашистым движениям Сана, который, как и обещал, душу из него вытрахивает. Выносливость в последующие проникновения в его организме падает, и от этого руки, держащие его тело в таком положении и располагающиеся по сторонам от головы Ёсана, начинают дрожать, грозясь подкоситься. Ёсан, естественно, замечает и дрожь, и тяжелое дыхание, и замедленный темп, поэтому с силой бьёт того в грудь, опрокидывает на кровать сзади и седлает мужественные бедра, тут же впуская в себя член. Пошлые шлепки тел и громкие непрекращающиеся стоны казалось наполняют не только эту комнату, а все общежитие, если не все здание. У Сана глаза блаженно чуть ли не за черепушку закатываются от того, как развратно и в то же время эстетично смотрится Ёсан, скачущий на нём в диком желании разрядки. Он крутит бедрами и так и сяк в поисках заветной точки, разводит ноги так широко, как только может, но все равно продолжает жалобно скулить от недостатка стимуляции. Сана от подобных действий только сильней ведёт, поэтому он одним резким и грубым движением насаживает блондина со всей силы, как раз попадая по простате и получая довольный стон. Ёсан, как сорвавшийся, поднимается и опускается на члене, в удовольствии прикрывая глаза и роняя слюну на подтянутый торс под собой. В момент оргазма он ощущает такую лёгкость и эйфорию, что даже не замечает, как продолжает инстинктивно двигаться на Чхве, который кончает с его именем на устах. Ёсан чувствует теплое семя внутри себя, но сил поругать младшего за подобную халатность нет. Он устало валится на потного и испачканного его же семенем Сана, глубоко вдыхая и выдыхая. Сан осторожно переворачивается набок, покидая расслабленное тело Ёсана, утыкается во вкусно пахнущую блондинистую макушку и погружается в глубокий сон, под сладкое сопение старшего. Теперь все будет по- другому, все будет иначе. Теперь этот хен только его и он будет любить его столько, сколько будет существовать любовь, а она как известно бесконечна.

***

— Ну твою мать, почему именно на моей кровати? — парни подскочили от характерно громкого крика с прохода в комнату, и на сердитого Уёна уставились две пары испуганных глаз. — Хаха, спасибо, что не на моей! — слышится голос Юнхо из соседней комнаты, и у парней одновременно возник в голове ответ: «Да, пожалуйста». Сейчас больше всего беспокоит не на шутку злой Уён в дверях, который угрожающе скрестил руки на груди и пилит их уничтожающим взглядом. Где-то сзади ходят остальные мемберы, которые даже обращать свое внимание на это не хотят, не то что лезть. За спиной Уёна мелькает желающий удачи и выжить кулак Чонхо, который быстро скрывается за дверями ванной. — Уён, я могу все объяснить! — спешит выкрутиться Сан, и на изогнутую в вопросе бровь друга выдает. — Ну неудобно заниматься сексом на верхних ярусах! Кто-то в коридоре прыскает со смеха, Ёсан удрученно утыкается в плечо Чхве и несильно бьёт его, а вот Уён чуть ли не закипает от раздирающего гнева. — В вашем распоряжении были диван в гостиной, стиральная машинка, пол, в конце концов! — Ну пол как-то неромантично, и у Ёсани спинка болела бы ещё сильней, а она и так нещадно ноет, да? — получая на свой ответ робкий кивок со стороны блондина, он выразительно смотрит на Чона, мол «видишь?». — Драть надо было слабее! — Уён, прости нас, пожалуйста, я сам поменяю все постельное бельё, и если хочешь выстираю матрас. — решает вступить в эту перепалку Ёсан, чтобы она не зашла слишком далеко, и на его слова Уён удовлетворительно хмыкает, а Сан удивленно моргает. — Так и поступим. — говорит напоследок Чон и покидает комнату.

***

— Тоже мне лучший друг, даже в положение не попытался войти! — бузит Сан, натягивая на себя брюки и поворачиваясь к возившемуся с футболкой Ёсану. Она была вывернута наизнанку, а из-за дрожи в руках и не до конца ушедшей боли блондин все никак не мог вывернуть её обратно. — Ну мы, действительно, могли занять диван. — пыхтит в ответ старший, уже готовый надеть футболку так, но на выручку приходит Сан, который ловко выворачивает её нужной стороной и заботливо одевает на хена. — Ох, ну простите, что было рядом туда и опрокинул! — дует губки младший. — И вообще, какого ты его защищаешь?! — Он мой лучший друг, если ты забыл. — И мой тоже! — А, то есть мы продолжаем борьбу за место лучшего друга Уёна? — вводит Кан в замешательство брюнета, который только сильнее дуется. — Да пошёл он, главное место в этой жизни я получил, так что не за что мне больше сражаться! — Правда? И что за место, если не секрет? — не без интереса вопрошает Ёсан и в ожидании поглядывает на Чхве. — Не секрет… — обольстительно улыбаясь, тянет Сан. — Место в твоём сердечке, место твоего парня, место рядом с тобой. — он за один шаг равняется с Ёсаном и притягивает того в поцелуй.