Прорыв

На улице царил хаос. Болезнь охватила всю округу, поражая людей удивительно быстро. Теперь его керамическая маска была ни к чему, несмотря на все уверения об искусстве в момент паники и отчаяния, никому оно не было нужно. Пока театр и вовсе не разгромили, пришлось срочно искать новую работу, что было весьма затруднительно. Но хуже всего был ее ужасный и пугающий вид. Отталкивающий понимаем неизбежности, однако Ифальт отказывался в это верить. Все началось с резкого кашля, а за ней пошли боли и слабость. Она не может самостоятельно есть, говорит, не хочет и затем корчится от болей в животе, вместо долгого сна пялится вперед пустым взглядом и порой молча рассматривает потемневшие набухшие вены и участки кожи. Ему было больно. Настолько, что он твердо решил найти ее спасение. Он перебирал ее тонкие волосы, держал за нежную руку, прощался и клялся, что успеет. Оставив ее тому, кому безоговорочно доверял, Ифальт ушел из родного города в поисках доктора, способного вылечить весь этот кошмар. Первый, второй, шестой, пятнадцатый — они не желали связываться с напастью или болели сами, не зная как побороть новую чуму, и артист уже было потерял всю надежду, но встретил его. У него были ясные пронзительные глаза, единственное, что можно было бы рассмотреть за всеми слоями врачевателя. Полностью закрытый темными тканями, он носил кроме нее белую маску, вызывая ассоциацию с птицей. Находясь рядом, человек чувствовал необъяснимое чувство, состоящее из трепета, бударажещего волнения и вновь возгоревшей надеждой. Он взмолил к помощи, объяснив ситуацию, но первым делом доктор был заинтересован тем, кто находился ближе всего. Тогда лекарь сказал: Не беспокойся, я позабочусь о твоем лечении И потянулся своей рукой, дотронулся до Ифальта и тот потерял сознание. А пришел в себя с дикой головной болью и ломотой во всем теле, особенно сильно жгло ровной линией по центру груди и живота. Артист приставил руку к лицу, но она наткнулась лишь на гладкий камень и в чем-то испачкалась. Человек поднес ее к лицу и рассмотрел черную жидкость между пальцами, а затем в панике снял пропитавшуюся в этом же рубашку, после чего провел по вертикальному и аккуратному шову. Артист не верил. Думал, чудилось, что маска никак не могла слезть с лица, словно прилипшая, пытался унять бешенное сердцебиение и нахлынувшую с головой панику, к черту сбившее с ног его и без того шаткое спокойствие. Доктора будто не было, ни одного намека. Дома его встретила она. Просто стоящая возле картины в своей комнате. И Ифальт этому бы безумно обрадовался, забыв о своих изменениях, если бы не почувствовал с начала запах крови. Позже он увидел труп, а она, заметив его, побрела на него с тупым взглядом.