Персональный Жнец

      Клан Учиха традиционно гордился своим визуальным мастерством, но даже среди них способности Мадары были выше. Глубина и масштаб его восприятия не имели себе равных, поскольку он полагался не только на свои глаза. Он использовал всё своё тело, чтобы видеть, задействовал все чувства, в то время как его проворный ум работал над прозрениями в вопросах общества и политики. Но ещё до того, как он пробудил свой драгоценный Шаринган, он видел проблески других вещей, которые было нелегко понять.       В первый раз он увидел нечто, противоречащее здравому смыслу, когда ему было пять лет, и он упал в реку, спасаясь от воинов Сенджу. Он ещё не научился плавать, и его контроль над чакрой был недостаточно хорош, чтобы подняться на поверхность. Сильное течение унесло его прочь, а потом увлекло под воду. Мадара тщетно сопротивлялся, отчаянно брыкаясь и размахивая руками, но быстро терял силы. Вода хлынула ему в легкие, и он утонул. Прежде чем он потерял сознание, его последней мыслью было, что отец будет так разочарован в нем. Какой позорный способ умереть для шиноби.       Темнота длилась недолго, и в следующее мгновение он понял, что лежит на боку на берегу, как утонувшая крыса, и надрывает легкие. Вытравив всю речную воду из дыхательных путей, он в изнеможении рухнул на землю, и твердые камни впились ему в щеку. Если бы Сенджу преследовали его, он был бы легкой добычей, но он не мог двигаться, даже если бы захотел. Охваченный дрожью и жалостью, Мадара позволил своим векам опуститься.       В углу его затуманенного зрения появилась пара обутых в сандалии ног.       — Значит, они нашли меня… — подумал он обреченно, протягивая дрожащую руку к поясу за запасным кунаем. Было бы не так стыдно умереть здесь, если бы он, по крайней мере, застал врасплох одного из ублюдков. Тогда отец простит его за то, что он не смог выжить.       Он повозился с лезвием и порезал палец об острый край, прежде чем выронил его.       — Проклятье… — прошептал он, уверенный, что Сенджу убьет его на досуге, и это будет медленно и болезненно. В пять лет Мадара точно знал, что они делают с захваченными ими вражескими детьми. Он слышал, что случилось с кузеном Року, которому было семь лет, когда они добрались до него.       Ноги придвинулись ближе, и человек присел перед ним на корточки. Мадара уставился на него, ошарашенный.       Молодая девушка его возраста, одетая в красное кимоно и с самыми невероятными волосами цвета цветущей вишни, тупо смотрела на него.       — Ты не Сенджу… — так же тупо произнес Мадара. — Кто ты такая? — спросил он с подозрением. У неё не было никакой экипировки шиноби, которая выдавала бы в ней гражданское лицо, но внешность могла быть обманчивой. В конце концов, существовала техника превращения себя в кого-то другого.       Девушка не ответила. Её мертвые зеленые глаза выбили его из колеи. Они были слишком яркими и слишком спокойными, непохожими ни на кого из знакомых ему людей.       — Ты что, немая? Почему ты здесь? — спросил Мадара, становясь всё громче. — Отвечай мне! — он вскрикнул в отчаянии, когда она осталась безмолвной, как могила, и такой же неподвижной.       Девушка посмотрела на него, не меняя выражения лица, затем поднесла палец к губам. Мадара растерянно посмотрел на нее, потом услышал, как хрустнули ветки под тяжелыми шагами, и голоса приблизились. Сенджу! Он понял это, когда его сердце подпрыгнуло к горлу.       Паренек оценивающе повернулся к девушке. Она предупредила его, чтобы он вел себя тихо, но это не гарантировало их безопасность.       — Уходи, — прошептал он. — Если они найдут меня, то убьют, но ты не ниндзя. Беги, пока они не пришли.       На лице девушки отразилось легкое удивление, затем она покачала головой. Мадара хотел закричать на неё, но ему пришлось ограничиться тем, что он направил на неё свой лучший угрожающий взгляд и прошипел, чтобы она уходила.       Она тут же проигнорировала его.       Глупый штатский! Он внутренне застонал и снова схватился за свой кунай. Крепко держа его, Учиха с трудом приподнялся на локтях, потом на коленях. Встав на четвереньки, он закрыл глаза, собираясь с силами, и встал.       Девушки там больше не было.       Мадара моргнул только один раз, потом почувствовал головокружение и снова потерял сознание.       В конце концов Сенджу не нашли его, отец с отрядом перехватил их и прогнал, прежде чем спасти. Проснувшись снова, он спросил о девушке, но никто не видел её в том месте у реки. Мадара был убежден, что она ему просто приснилась. Порез на руке мог быть нанесен в любой момент, когда он тонул или во время предыдущей драки.       И он совсем забыл о странной розововолосой девушке… Пока не увидел её снова.       В юности Мадара рос как сорняк. С тех пор как он достиг уровня взрослого шиноби, он начал участвовать в боевых действиях на передовой. Он был в самой гуще сражения, его клинок был привязан к клинку врага, он напрягал руку, чтобы одолеть противника, и решительно стиснул зубы, когда краем глаза заметил розовую вспышку.       Крякнув, Мадара вырвался из оков и нанес удар своему противнику, затем лихорадочно оглядел поле боя. Неужели он действительно это видел?       — Нии-сан! Берегись! — закричал Изуна. Мадара обернулся, его Шаринган вращался и отслеживал траекторию полета стрелы, но он был слишком поздно, чтобы полностью увернуться от неё. Острие вонзилось ему не в сердце, а в плечо.       Не раздумывая, Мадара поднял руки, проскочил сквозь ручные печати и послал огромный огненный шар обратно в несчастного лучника. Человек умер с криком, охваченный пылающим адом.       Ещё один взгляд вокруг подтвердил, что битва подходит к концу и оставшиеся враги отступают. Мадара осмотрел рану, вытирая кровь вокруг неё. Похоже, ничего особо важного не произошло.       Он оторвал взгляд от раны и увидел девушку, стоявшую чуть впереди и смотревшую прямо на него такими же немигающими зелеными глазами. Она была старше, но все ещё носила кимоно того же яркого красного оттенка. Её длинные розовые волосы были собраны в пучок и скреплены канзаши. Мадара нахмурился, все звуки стали приглушенными на заднем плане, когда он взял её. Всё в её присутствии на поле боя казалось неуместным — её нетронутая одежда без единой пылинки, её безразличие к окружающему насилию и эта неестественная тишина.       Кто она такая и что здесь делает? Неужели это та самая девушка, которую он видел в детстве? Чем больше он думал об этом, тем меньше смысла это имело для него.       Мадара сделал шаг вперед, намереваясь заговорить с ней, когда волна головокружения ударила в него и чуть не сбила с ног. Он споткнулся, едва удерживаясь на ногах.       — Что… — начал он, но тут его колени подогнулись, и он упал на них. У него кружилась голова.       Он не заметил, как и когда она подошла ближе, но девушка уже стояла перед ним.       — Кто… — попытался он снова, но слова внезапно потребовали слишком больших усилий. Он чувствовал себя так, словно ему в рот засунули ватный шарик.       Не меняя своего стоического выражения, девушка указала на стрелу в его плече. Мадара взглянул на него и наконец-то заметил то, что должно было быть очевидным.       В следующее мгновение Идзуна подскочил к нему, обнял здоровой рукой Мадару и поддержал его. — Нии-сан! Нии-сан, что с тобой? — голос его брата звучал так, словно доносился из воды, а не из воздуха.       — …я…д… — прохрипел Мадара из последних сил и потерял сознание.       Он мало что помнил из того, что произошло потом. Они положили его в хижине целителя, и три дня и три ночи он балансировал на грани между жизнью и смертью. Охваченный сильной лихорадкой, Мадара был пойман в лабиринт кошмаров, и всякий раз, когда он ненадолго ускользал от них, она стояла на коленях рядом с ним, неизменная константа, которая несла над ним безмолвное бдение.       — Кто ты такая? ты целитель? — он часто спрашивал. Она так и не ответила.       Наконец, вокруг раздались испуганные, сердитые голоса, но он едва мог поднять тяжелые веки. Темнота вторгалась в его чувства, и в момент просветления он подумал:       — Неужели я умру?       Затем розововолосая девушка сидела рядом с ним, выглядя более реальной, чем что-либо, и он ухватился за желанный образ её, всплеск цвета в сером, размытом мире.       — Сейчас не твое время, — сказала она тихо, как шепот утреннего ветерка, и положила тонкую руку на его разгоряченный лоб, принося ему облегчение своим прохладным, успокаивающим прикосновением.       Успокоившись таким образом, Мадара вздохнул и закрыл глаза, безоговорочно доверяя ей.       В следующий раз, когда он проснулся, лихорадка прошла, и вместо девушки он увидел Изуну, стоящего на коленях рядом с ним, подбородком касаясь его собственной груди. Мадара неуклюже попытался сесть, но он был слаб, как котенок, и его руки не могли удержать его. Он со стоном рухнул обратно на футон.       — Нии-сан! Ты проснулся! — Изуна тоже проснулся от его шороха. — Как ты себя чувствуешь?       — Ужасно, — хрипло ответил Мадара.       Он попросил брата ввести его в курс дела, когда он выйдет из него, сражаясь со смертельным ядом. Учихи одержали победу в битве, их отец остался на ночь, но вскоре после того, как спала лихорадка, ушел. Он снова должен был следить за делами клана. Мадара внимательно выслушал рассказ брата, но его мысли были заняты чем-то другим.       — Скажи, здесь была девушка? — осторожно спросил он.       — Девушка? Конечно, есть ещё Мию, дочь целителя.       Это звучало многообещающе. Хотя такое имя, как Мию, не подходило этой странной девушке, Мадара был воодушевлен продолжением расспросов.       — А у неё розовые волосы?       — Что, розовые? — Изуна рассмеялся, но тут же замолчал, заметив мрачный взгляд брата. — Нии-сан, о чем ты говоришь? Ни у кого нет розовых волос, — сказал он с беспокойством.       Мадара заставил мышцы своего лица расслабиться.       — Право. Должно быть, мне приснилось что-то странное.»       Учиха-младший как-то странно посмотрела на него, и Мадара перевел разговор на тему еды. Брат легко уговорил принести ему суп, и он воспользовался моментом, чтобы всё тщательно обдумать.       Девушка явно была плодом его воображения. Теперь, когда она наконец заговорила с ним, это было трудно принять. Он хотел спросить её о стольких вещах, но было бы бессмысленно разговаривать с вымышленным человеком. Мадара разочарованно вздохнул.       Даже если бы он следил за очередной вспышкой розового в следующих битвах, он бы не признался в этом. Однако его разум не вызывал её снова.       Борьба с кланом Сенджу становилась всё ожесточеннее, и Мадара часто оказывался втянутым в схватку со своим бывшим другом — Хаширамой. Их силы были равны, но его противник обладал раздражающей способностью удивлять его таким образом, что даже предсказательные способности его Шарингана не могли этого предвидеть. Возможно, это было как-то связано с тем временем, когда они скакали по камням и мечтали о мире, но Мадара отказывался признавать это. Сентиментальности не было места на поле боя.       Во время одной из таких встреч Мадара использовал технику огня, чтобы уменьшить видимость вокруг них, спрятался в облаке дыма и прокрался за противника. У него был отличный выстрел, но он всё ещё колебался. Неужели он настолько труслив, чтобы ударить в спину воина, которого уважает?       Это мгновение нерешительности дало Хашираме достаточно времени, чтобы заметить его присутствие. Из земли вылетела ветка, обвилась вокруг шеи Мадары и подняла его в воздух. Он бесполезно брыкался, пытаясь отдышаться, а Сенджу бесстрастно смотрел на него, крепко держа в руках печать. Где же тот чувствительный ребенок, которого Мадара знал раньше? Скольких еще Хаширама задушил с помощью той же техники?       Темные пятна заплясали в глазах Учихи, и ему пришло в голову, что он умрет от руки своего бывшего лучшего друга. Как иронично, что это будет его конец… после всего, о чем они когда-то говорили… Мир…       Мадара увидел розовый цвет.       Она стояла у его свисающих ног, её прекрасное лицо, обрамленное распущенными розовыми локонами, было обращено к нему пустыми зелеными глазами. За то время, что он её не видел, она уже не была девочкой, а превратилась в женщину.       Он слабо потянулся к ней.       — Ты… — он выдавил последнее слово, переполненный смущением.       Та покачала головой.       — Сейчас не твое время, — сказала.       Это его успокоило. Если она так сказала, значит, это была правда, в конце концов…       Хаширама, который шел прямо за ней, потерял свое бесчувственное самообладание и посмотрел на него с растущим ужасом. Но Мадара уже падал, падал, падал в темноту…       Он проснулся один на земле, с болью во всем теле и сильно ушибленным горлом. Он не мог говорить без боли. Ни женщины, ни Хаширамы нигде не было видно. Мадара сел и в отчаянии ударил кулаком по земле. Он чувствовал себя так, словно только что понял что-то важное, но забыл об этом.       После этой встречи его мысли всё чаще возвращались к загадочной женщине. Почему он не может видеться с ней, когда захочет? Как бы он ни напрягался, она не появлялась, несмотря на то, что была продуктом его собственного разума. От него не ускользнуло, что каждый раз, когда он видел её, он был близок к смерти. Понятно, что он не собирался воспроизводить эти особые обстоятельства только для того, чтобы проверить, увидит ли он её снова. Если она была ангелом, посланным с небес, чтобы защитить его от смерти, он не хотел использовать эту доброту.       Мадара гадал, как её могут звать. Должен ли он дать ей имя? Он подумал об этих уникальных волосах, розовых, как вишневые цветы весной. Сакура, решил он. Так её звали. Простая, женственная, элегантная — совсем как она сама.       Один-единственный раз, обезумев от отчаяния, он громко позвал её. Это случилось, когда Изуна, его последний оставшийся в живых брат, которого он обещал защищать, умирал от смертельной раны.       — Сакура… пожалуйста, если ты слышишь меня, спаси моего брата. Спаси жизнь Изуны, как ты спасла мою. Пожалуйста… — Мадара искренне молился до поздней ночи, но она не пришла.       Он вытер слезы и горько рассмеялся, насмехаясь над собственным наивным безумием. Чего он ожидал, прося её о помощи? Чудо? Она даже не была настоящей!       Изуна дал ему новые глаза и предсмертное желание, и когда Учиха поднялся с колен, он навсегда изменился, когда ужасная сила потекла по его венам. Власть, только власть была средством получить что-либо в этом мире. И он жаждал мести.       Он призвал совершенное Сусаноо и в своей ярости и горе бросился в бой с Хаширамой. И, несмотря на всю свою мощь, он потерпел сокрушительное поражение. Когда гнев прошел, он почувствовал себя опустошенным и усталым. После проверки намерений противника он согласился на мирный договор между их кланами. Осуществление их давней детской мечты стало способом заполнить эту грызущую пустоту в сердце Мадары.       Прошло некоторое время после основания деревни, и Хаширама женился на невесте из далекого Узушио. Брюнет был слишком занят, чтобы выяснять подробности этого дела.       — Ты тоже выйдешь женишься? — неожиданно спросил Хаширама однажды вечером, когда они вместе пили.       Мадара фыркнул.       — Женюсь? На ком же? — женщины его боялись. В эти дни большинство людей таковыми и были. И, честно говоря, он не был особенно заинтересован в таких долгосрочных обязательствах. По правде говоря, любой его брак ничем хорошим не кончится.       — Ну же, должна же быть хоть одна хорошенькая девушка, которая привлекла бы твое внимание, — поддразнил его Хаширама.       Сам того не желая, Мадара вспомнил нежный розовый оттенок и изумрудные глаза, которые всё ещё преследовали его.       — А-ха! Значит, кто-то есть! — воскликнул его друг, заметив затянувшуюся паузу.       Тот закатил глаза.       — Нет. — он сделал ещё глоток, а затем поставил свою пустую чашку на стол с чуть большим усилием. — Не задавай глупых вопросов.       Там никого не было. Она была ненастоящей.       Жизнь его лучшего друга продолжалась, он женился на Узумаки Мито и стал первым Хокаге в деревне. У Хаширамы было всё — семья, уважение, власть. А Мадара остался в пыли, никому больше ни для чего не нужный. Поэтому он обратился к древней памятной плите клана Учиха и нашел в тени новую цель, новую мечту. Он покинул деревню и узнал тайны забытых мифов. Затем он вернулся к битве с Хаширамой в последний раз.       И тот же самый человек, который дважды спас ему жизнь, безжалостно зарубил его с третьей попытки.       Мадару одурачил деревянный клон. Он был слишком самоуверен, слишком уверен в своей окончательной победе, но он даже не мог отличить чакру древесного клона от собственной жизненной энергии Хаширамы.       Всё произошло в мгновение ока. Она вышла из тени, не тронутая дождем, и почти в тот же миг Мадара получил удар ножом в спину. Его зрачки расширились от шока. Клинок Хаширамы торчал из середины его груди, истекая кровью, и всё, о чем он мог думать, это была ирония судьбы. Очевидно, его старый друг не колеблясь отказался от чести и бесполезной сентиментальности. Даже в этом отношении Хаширама оказался лучшим шиноби, чем он.       Женщина, которую он назвал Сакурой, неторопливо подошла к нему, пока он обменивался последними словами с Хаширамой.       — Если ты ангел, то очень паршивый, — подумал Мадара. Она даже не предупредила его вовремя.       На этой земле не было никакого способа исцелить его от такой раны. На этот раз он наверняка умрет. Мадара принял эту истину со стоическим спокойствием.       Потому что всё это было частью его расчетов с самого начала.       Когда Сенджу отпустил свой меч, Учиха упал на колени, разбрызгивая мутную воду из водопада, который они случайно создали во время битвы. Женщина опустилась перед ним на колени.       — Твоё время пришло, — мягко сказала она ему, её обычно невыразительные глаза светились сочувствием.       Мадара в последний раз предупредил своего победителя и позволил усталым глазам закрыться. Затем он безвольно упал в объятия Сакуры.       Она была удивительно теплой и мягкой, заставляя его чувствовать себя желанным гостем. Брюнет вдохнул её сладкий и чистый аромат — лилии — и расслабился. Ему было так уютно в её объятиях, что он мог часами сидеть, не двигаясь с места.       Прошло мгновение, прежде чем он заметил, что она стала твердой под его прикосновением. Резко открыл глаза, и усталость мгновенно прошла.       Первое, что мужчина увидел через её плечо, был он сам, лежащий лицом вниз в мелкой струящейся воде, меч торчал из его спины из кровавой раны. Другой Мадара определенно не дышал.       Учиха отшатнулся от женщины.       — Что это такое? Что ты со мной сделала? — резко спросил он.       Она аккуратно сложила руки на коленях.       — Я ничего тебе не сделала. Всё произошло так, как и должно было случиться, — сказала она ему.       — Я должен быть мертв, но я не мертв, — сказал Мадара, указывая на себя с расстроенным видом.       Сакура изогнула бровь.       — Но ты же мертв. Это и есть ваше тело. — она указала на его пустую оболочку позади себя. — Ты умер, и я получила твою душу в загробной жизни. Это твоя первая остановка, — объяснила. К сожалению, это объяснение только вызвало у него новые вопросы.       Мадара окинул её критическим взглядом.       — Кто ты на самом деле? Если ты не та, кого я себе представлял, то ангел ли ты?       Розоволосая усмехнулась.       — Ангел? Ты мне льстишь. Нет, я не из их числа. Я всего лишь твой жнец.       Жнец?       — Ты — бог смерти? — недоверчиво переспросил брюнет. Она совсем на него не походила. Она была просто… слишком розовой.       — Нет, я не бог, — возразила. — Смерть выше меня, это верно. Я всего лишь один из его многочисленных жнецов, которым поручено собирать души во время их смерти и возвращать их на свое место в загробной жизни.       Мадара переваривал услышанное.       — Я думал, ты защищала меня… раньше, — тихо сказал он.       — Почему у вас сложилось такое впечатление? — спросила девушка, смущенно склонив голову.       — Ты сказала… — замолчал. Она была права, у него не было доказательств, что она помогла ему. Он просто… предположил. Это было желаемое за действительное. Теперь он чувствовал себя глупо и ненавидел это.       — Я всего лишь сказала, что сейчас не твоё время, — напомнил жнец беззлобно, нахмурившись. — Технически, я не должна была ничего говорить тебе до того, как пришло твоё время, — призналась. — Мы не должны привязываться друг к другу… — добавила, пожав плечами.       Мадара с любопытством посмотрел на неё, и в груди у него забурлила надежда. Казалось, что в загробной жизни есть правила, и эта женщина нарушила одно из них… ради него.       — Тогда почему ты заговорила со мной?       — Ты… особый случай.       — Потому что я — перерожденец Индры.       Сакура вздрогнула, потом вздохнула.       — Так ты знаешь… Да, это одна из причин.       — А другая какая? — спросил, наклоняясь ближе к ней. Жнец прикусила губу и впервые в жизни отвела от него взгляд.       — Я… не могла не проявить к тебе интереса, особенно когда ты всё время смотрел за завесу и вспоминал. У тебя очень сильное зрение.       Ещё больше объяснений, которые ничего не объясняли. Мадара вздохнул и оглядел разрушенный ландшафт. По крайней мере, в своей духовной форме он был так же непроницаем для дождя, как и она.       — Что теперь?       Сакура грациозно поднялась на ноги и протянула ему руку.       — Мне нужно доставить тебя в Небесный суд для вынесения приговора.       Учиха скрестил руки на груди.       — Я остаюсь.       Её рука упала на бок, и она тихо выдохнула, прежде чем наклонилась к нему и посмотрела прямо в глаза.       — Я понимаю, что ты не хочешь уходить, но ты не можешь остаться, Мадара, — мягко сказала она, обхватив его щеку, её обычно невыразительные зеленые глаза светились состраданием, от которого у него перехватило дыхание. Он непроизвольно наклонился к ней. — Каждый хотел бы остаться, у каждого есть что-то незаконченное в мире смертных. Это трудно и страшно, чтобы отпустить его, но это к лучшему. Ты уже достаточно сделал. Теперь ты можешь отдохнуть.       Учиха позволил этому мягкому голосу овладеть собой, и на короткое, блаженное мгновение он был готов забыть о деревне, Хашираме, хвостатых зверях и своих планах. Он хотел оставить эту болезненную, несовершенную реальность, где он был навсегда обречен на поражение, и перейти к загробной жизни мира. Но…       — Я не могу, — прошептал он. Это отняло у него больше сил, чем он себе представлял.       — Ты должен, — начала настаивать. — Пожалуйста, пойдем со мной. Все твои близкие ждут тебя. Я отведу к ним.       Сердце сжалось от боли. На его веках всё ещё были запечатлены мертвые лица его семьи, он всё ещё помнил предательство и страдания, и врожденную несправедливость этого мира, которую он не мог не исправить. Его собственный труп, пронзенный насквозь, лежал прямо перед ним в мутной воде, брошенный, как мусор, человеком, которого он когда-то называл своим лучшим другом.       Мадара отстранил её руку от своей щеки и зажал между ладонями. Она была тонкой и гладкой, в отличие от его больших мозолистых рук.       — Я должен остаться здесь, — сказал он ей с оттенком сожаления в голосе.       Она посмотрела на него с беспокойством.       — Если ты откажешься двигаться дальше, то в конце концов превратишься в призрака, прикованного к земле и приговоренного бродить по ней до тех пор, пока постепенно не потеряешь свою душу, и от тебя ничего не останется, — предупредила она.       Шиноби принял её, её красоту, её доброту, её сострадание — всё было направлено на него. Он проглотил желчь, которая поднималась в его желудке из-за того, что он собирался сделать.       — Пожалуйста, — хрипло попросил он, опуская ресницы.       Сакура закусила губу, как она размышляла над её решением.       — Я полагаю… Если я позволю тебе остаться ещё немного, это не повредит. Некоторые духи наблюдают за своими близкими годами, прежде чем уйти. Это нецелесообразно, но не слишком опасно.       — Это не займет много времени, — заверил Мадара, безжалостно подавляя чувство вины. — Спасибо, Сакура, — добавил он.       Она подняла бровь.       — Сакура?       С острым смущением Мадара осознал, что до сих пор не знает её настоящего имени.       — Я начал называть тебя так из-за твоих волос. Это напоминает мне цветение вишни, — объяснил он коротко. — Я не знал, как ещё тебя называть.       Она смущенно коснулась своих волос.       — У жнецов нет индивидуальных имен. Смерть не утруждает себя тем, чтобы называть нас, поскольку это не обязательно для выполнения наших обязанностей, — рассеянно сказала она ему, проводя пальцами по длинным розовым прядям. — Сакура… красивое имя. Мне это нравится. Я оставлю его себе, — решила она, кивнув самой себе. И перевела на него изумленный взгляд и улыбнулась. — Спасибо, Мадара.       Его горло сжалось, поэтому он лишь слегка кивнул в ответ. Затем, не в силах больше смотреть бледное в лицо, отвернулся, делая вид, что снова оглядывает пустынные окрестности.       — Чем бы ты хотел заняться в первую очередь, пока остаешься здесь? — спросила она.       Он заметил приближающуюся знакомую фигуру в синей броне с белым верхом. Мадара злобно ухмыльнулся. Тобирама, такой предсказуемый.       — Во-первых, — начал он. — Я хочу увидеть свои похороны.       Сакура не стала спорить, охотно следуя за ним, пока он тащился за Тобирамой, что нес его труп. Учиха обнаружил, что духовная форма обладает такими преимуществами, как возможность двигаться с любой скоростью, позволяющей ему без особых усилий идти в ногу с живыми. Он также мог проходить сквозь стены по своему желанию.       Тобирама спрятал тело Мадары в подвале своей лаборатории и ушел. Вероятно, чтобы справиться с последствиями битвы. В деревне, должно быть, царил настоящий переполох, особенно когда Мадара привел кьюби, словно собаку на поводке. Мужчина вообразил, что реакция на это была весьма забавной.       Сакура обошла вокруг, осматривая темный подвал. Сенджу выключил свет, но для духов это не имело никакого значения. Они прекрасно всё видели.       — Мадара, я не думаю, что этот парень собирается хоронить твое тело. Ты знаешь, кто он такой? — спросила она, нахмурившись.       — Это Сенджу Тобирама. Он убил моего брата Изуну, и он младший брат человека, который убил меня, — спокойно объяснил тот.       — Тогда он твой враг. Что он собирается делать с твоим телом?       — Наверное, разрезать и проанализировать, — сказал он, пожав плечами.       Она с любопытством посмотрела на него.       — Тебя это не беспокоит?       — С чего бы это?       — Осквернение тела часто вызывает такой гнев, что некоторые души превращаются в мстительных призраков.       Брюнет прислонился к стене и небрежно скрестил ноги.       — Будь уверена, ничто из того, что может сделать Тобирама, не рассердит меня. — когда-то он ненавидел брата Хаширамы, но оставил это в прошлом. Теперь всё, что он чувствовал к этому человеку, было безразличие. Этот Сенджу не стоил той энергии или усилий, которые требовала истинная ненависть.       Сделав круг по подвалу, Сакура села на стол за неимением другого места для сидения.       — И что теперь? — игриво спросила она.       — Теперь подождем, — ответил Мадара.       — Это займет некоторое время, — заметила она, бросив на мужчину задумчивый взгляд.       — В чем дело? — спросил он.       — Гм… Ты не мог бы… рассказать мне о себе? — спросила она с несвойственной ей застенчивостью.       Мадара нахмурился.       — Ты ещё не все обо мне знаешь?       — Как я могла? Я всего лишь жнец. Я встречаюсь с людьми только тогда, когда они умирают, и обычно они не задерживаются надолго. Или не хотят поговорить со мной… — она сказала это как ни в чем не бывало, но в её голосе прозвучала печаль. Была ли она… одинока? Мадара снова посмотрел на розоволосую, понимая, что он может быть единственной компанией, которая у неё когда-либо была.       Он оттолкнулся от стены и сел рядом на стол.       — Всё в порядке?.. Что бы ты хотела узнать?       Она возбужденно улыбнулась.       — Ничего, это нормально. Может быть, начать с твоих симпатий и антипатий?       — Как знакомство, да? — криво усмехнулся он. — Я могу это сделать. Я Учиха Мадара, мне нравится моя семья, обучение и инаридзуси. Мое хобби — соколиная охота. Я не люблю дебилов, трусливые атаки со спины и концепцию проигрыша. Моя мечта — это… Мир любви, спокойствия и победителей. Хм, а что ещё?       — Притормози! — сказала Сакура со смехом. — Мне нужно, чтобы ты объяснил некоторые из этих вещей. Кроме того, если кто-то в вашей семье был идиотом — нравятся они тебе или нет?       Это был интересный вопрос. Мадара помолчал, обдумывая ответ.       — Очень маловероятно, что кто-то из моей семьи окажется идиотом, но если это случится, Я помогу им стать умнее, — сказал он наконец.       — Ты сделаешь это, потому что тебе нравится твоя семья или потому что ты не хочешь, чтобы в твоей семье был идиот? — она требовала от него настоящего ответа.       — И то и другое, — уныло признался он.       Жнец хихикнула.       — Это очень честно с твоей стороны. И сурово, но до тех пор, пока ты действительно помогаешь им, твоя мотивация не должна иметь значения. — она назвала его честным… Мадара на мгновение отвел глаза. — Расскажи мне ещё о своих симпатиях. Что такое инаридзуси?       Он был слишком счастлив, чтобы рассказывать ей о чудесах своего любимого блюда. Затем рассказал о волнении охоты с соколами, о красоте и величии пикирующей хищной птицы, о создании связи между ним и его партнером-животным. После этого тема перешла к его детству.       Сакура оказалась отличным слушателем, и не успел он опомниться, как уже изливал ей душу. Было так легко рассказать ей то, чем он не решился бы поделиться даже со своим самым близким другом. Сакура не осуждала его, вероятно, потому, что у неё не было жизненного опыта, и не было никакого беспокойства, что она когда-либо откроет его секреты кому-то ещё. Мадара обнаружил, что начинает откровенничать с ней о своей семье. Он рассказал ей о сказках своей матери о принцессах и хвостатых зверях, о том, как однажды она взяла его с собой в храм, где прошло её детство, и о том, как он впервые увидел море, о терпеливых поучениях отца и его чувстве справедливости, о забавных историях о своих братьях. В конце концов, он даже заговорил о смерти Изуны, которую никогда ни с кем не обсуждал из-за того, как глубока была рана на сердце. Но рассказывать Сакуре об этом уже не больно. Вместо этого она принесла ему покой.       — Когда Идзуна умирал… я позвал тебя, — признался Мадара. — Я был в отчаянии. Там никого не было я мог обратиться за помощью.       — Мне очень жаль. Я не слышала твоего зова, — сказала она с сожалением. — Жнецы появляются только перед теми, за кем приходят. Если бы я могла, я бы пришла к тебе.…       — Ты пришла за душой Изуны? Он тебя видел? — с надеждой посыпались из него вопросы. — Он что-нибудь сказал?       Сакура покачала головой.       — Нет, я не была его жнецом. Кто-то другой перевел его через реку. Но я обещаю, — она накрыла ладонью руку Мадары. — Что он не исчезнет навсегда. Твой брат в безопасности в загробной жизни, и он ждет тебя там. Всё, что тебе нужно, это двигаться дальше, и вы увидитесь снова. Просто скажи мне, когда будешь готов.       Учиха не ответил, только закрыл глаза в знак согласия.       — Спасибо, — тихо сказал он. Она ничего не делала, она ничего не знала об Изуне, но тяжесть всё ещё падала с его плеч. — Но я не могу пойти. Ещё нет.       Розоволосая улыбнулась и слегка сжала его руку.       — Это прекрасно. Я подожду.       Прошло уже три дня с тех пор, как Тобирама украл тело Мадары и спрятал его в подвале. В тот раз никто не пришел. Из-за отсутствия окон дух Мадары прошел сквозь стены, чтобы проверить время снаружи, а затем вернулся. Он начал расхаживать по комнате, как пантера в клетке, бросая нетерпеливые взгляды на свое мертвое тело.       — Что-то случилось? Будут ли похороны? — спросила Сакура, с беспокойством следя за его движениями.       — Сомневаюсь, — ответил мужчина. Он резко повернулся к ней. — Если бы ты знала способ получить силу, которая могла бы изменить мир к лучшему, ты бы использовала её? — спросил он.       Она была ошеломлена такой внезапностью.       — Я не знаю… Жнецы нейтральны. Мы не можем вмешиваться в мир смертных. Это дело живых, а иногда и богов, чтобы изменить мир в любом случае.       При этих словах в его глазах промелькнуло что-то вроде удовлетворения.       — Да, живые и боги… — с усмешкой пробормотал Мадара.       Чувствуя себя неловко, Сакура встала.       — Что всё это значит? Пожалуйста, скажи мне.       Незаметно для них часы на улице пробили полночь.       Тело на столе открыло один глаз. Вечный Мангеке Шаринган активировался в нем и выпустил технику, хранящуюся внутри. Нить чакры вырвалась из тела и соединила его с душой Мадары.       — Мадара! Что происходит?! — в тревоге воскликнул жнец. Он посмотрел на неё.       — Прости, Сакура, но я не смогу пойти с тобой в ближайшее время. Мир покончил со мной, но я ещё не покончил с ним. Пока я не подчиню его своей воле, я не смогу перейти в загробную жизнь. Я возвращаюсь.       — Мадара, нет! В этой вселенной есть постоянный поток, которому мы должны следовать, и смерть и загробная жизнь — его часть. Судьбу изменить нельзя! Вот почему ты должен прекратить это и пойти со мной, — умоляла она.       — А изменить нельзя? Тем больше причин попытаться. — брюнет ухмыльнулся. — Моя мечта — разорвать судьбу этого мира. Я достигну мира и любви, мира, где понятия победы и поражения не существуют.       — Стой! Ты не знаешь к чему это приведет! — она бросилась вперед, но нить чакры уже втянула его обратно в тело.       Глаза Мадары распахнулись, и он с громким вздохом перевел дыхание. Он потерял зрение в правом глазу, который он ему имплантировал, но всё это было в пределах его ожиданий. Иголки и булавки обожгли всё тело, когда сердце снова начало биться и качать кровь. Какое-то мгновение он просто дышал, пораженный тем, как хорошо было просто… жить.       Медленно, он толкнул себя вверх, чтобы сесть. Всё болело, мышцы ныли от боли после трех дней полного бездействия. Именно тогда он заметил проблему — его спина и грудь были в агонии, кровь снова хлынула из смертельной раны в центре.       Сакура стояла прямо перед ним, бледная и похожая на привидение, её руки были сложены вместе.       — Твое время прошло. Ты принадлежишь мне. Прими это и возвращайся, — настаивала она. — Пожалуйста.       Не обращая на девушку внимания, он неуверенно встал и, спотыкаясь, прошел мимо неё к столу, а затем выплюнул кусок мяса Хаширамы, который откусил.       — Пожалуйста, не делай этого со мной, — настаивала она. — Если ты сейчас вернешься, никто не пострадает.       Её мольбы не были услышаны.       Мадара увидел дремлющую чакру в мертвых клетках. Он использовал медицинское ниндзюцу, которое скопировал, чтобы пробудить их к жизни, а затем привил их к своей открытой ране. Его чакра смешивалась с чакрой Хаширамы до тех пор, пока регенеративная способность не включилась и его тело не слилось воедино у них на глазах.       Он был исцелен и жив.       — Ты не понимаешь, что натворил, — сказала Сакура, и в изумрудных глазах заблестели слезы. Теперь, когда он не умирал, она быстро угасала.       — Я спасаю мир, — ответил он.       Та печально покачала головой.       — Ты намеренно нарушил естественный порядок вещей. Будет наказание. — хрупкое тело становилось прозрачным, пока она полностью не исчезла из его поля зрения. — Не забывай, ты принадлежишь мне. Я жду, — её голос перешел в шепот.       Учиха уставился на пустое место, которое она оставила позади. Даже если и были какие-то последствия, он ничего о них не знал. То, что случится с ним в загробной жизни, не было его заботой, и он был готов рискнуть ради своих планов. Кроме того… будет ли это действительно иметь значение, когда он станет богом?       — До свидания, Сакура, — прошептал он и рассеянно потер грудь.       Сильное мужское тело полностью восстановилось после этой колотой раны, так почему же ему казалось, что внутри него всё ещё есть ноющая дыра?       Он решил больше не задерживаться. Разговор с Сакурой очистил его от всех оставшихся сомнений и неуверенности. Это напомнило ему, почему он встал на этот путь, и укрепило его сделать то, что было необходимо. У него была мечта, которую он должен был осуществить, и не было времени терять свою вторую жизнь.       Прошли годы, пока Мадара путешествовал по странам под разными личинами, закладывая основу для своего плана. Он строил козни, манипулировал, вымогал деньги, но никогда больше не был близок к смерти в бою. Хаширама был единственным воином, который мог сравниться с ним. Всякий раз, когда он видел вишневые деревья в цвету, он отводил взгляд и уходил, игнорируя призрачную боль.       Шиноби уже начал терять надежду, когда на старости лет риненган наконец проявился. План может перейти в следующую стадию. Он вызвал статую Гедо Мазо.       Когда его старое, хрупкое тело упало в изнеможении, Сакура проявилась снова. Она выглядела точно так же, как он помнил, но красное кимоно и розовые волосы казались менее яркими. Только зелень её глаз оставалась такой же гипнотической, когда она мрачно смотрела на его хрипящую фигуру. Мадара почувствовал острую боль в груди и понял, что у него начинается остановка сердца.       Она ничего не сказала, но недовольно поджала губы, пока он подсоединялся к дереву чакры, которое вырастил из клеток Хаширамы. Когда его состояние стабилизировалось, она снова исчезла.       Так начался его сумеречный век.       С риненганом в руках бывший наследник Учиха завершил приготовления. Он подготовил преемника, который будет носить его имя (и разве это не восхитительно иронично, что Обито был одновременно его семьей и идиотом, как Сакура однажды предсказала целую жизнь назад?). Его конец был близок, и вместе с ним он продолжал видеть вспышки розового цвета из угла своего глаза.       Мадара не стал дожидаться конца, вместо этого он сам выбрал момент своей смерти. Он сорвал со спины шнуры жизнеобеспечения, и его душа выскользнула из старого, бесполезного тела, как змея, сбрасывающая кожу.       — Я вернулся, — сказал он Сакуре. В своей духовной форме он снова выглядел как в расцвете сил.       — Я ждала. Ты готов двигаться дальше? — быстро ответила она.       Он ухмыльнулся.       — Да, но я всё равно не задержусь там надолго, — нахально похвастался парень, уверенный в своем следующем плане воскреснуть.       — Я знаю. Я всё видела. — она скрестила руки на груди с обеспокоенным видом, отвернувшись от него.       Ухмылка сползла с его лица.       — Что ты имеешь в виду?       — Я же говорила тебе, что то, что ты сделал, чревато серьезными последствиями. После того, как ты переступил порог, я не могла оставить тебя, пока не увезу в загробную жизнь. Мне пришлось всё это время ждать рядом с тобой. Ещё один жнец был создан, чтобы взять на себя другие мои задания. И вот так мне нашли замену.       Он не знал, что сказать, поэтому промолчал, глядя на измученные тени на её бледном лице. Такая перемена в её безукоризненной, кукольной внешности была более чем тревожна.       Сакура глубоко вздохнула.       — Это уже не имеет значения. Всё, что мне нужно сделать, это вернуть тебя в загробную жизнь, и тогда всё будет кончено.       Мадара положил ей руку на плечо и повернул лицом к себе.       — Ты что-то недоговариваешь. Что это?       Она попыталась изобразить улыбку.       — Это мое наказание… За то, что я не выполнила свой долг. Я позволяю тебе вернуться в мир живых, а смерть не любит дураков.       — Ты собираешься умереть? — брови Мадары взлетели вверх.       — В некотором смысле… Нам пора, — ответила она.       Она взяла его за руку и потянула за собой. Мадара почувствовал, что выскальзывает из реальности, выворачиваясь наизнанку между измерениями. Затем они приземлились на лужайке перед самым величественным дворцом, который он когда-либо видел.       — Это место твоего суда. Тебе придется идти туда одному, — объяснил жнец.       — Ты не можешь пойти со мной?       — Нет, жнецов внутрь не пускают. Мы существуем только между миром живых и загробной жизнью. — Сакура глубоко вздохнула и посмотрела на него. — Прежде чем ты уйдешь… Мы больше не увидимся, так что… Я хочу, чтобы ты знал, что я не сержусь на тебя. У меня были годы, чтобы подумать об этом, и… несмотря на то, что ты сделал, я благодарна тебе. Я не осознавала, насколько пустым было мое существование до того, как встретила тебя. Ты показал мне, что такое настоящая жизнь. Я не могу злиться, что ты хочешь его вернуть. — она одарила его лучезарной улыбкой. — Так что… спасибо. И удачи тебе.       — Подожди! Что с тобой будет дальше? — брюнет протянул руку, но она выскользнула из его объятий.       — Мое наказание.       Она исчезла у него на глазах в последний раз.

***

      План воскрешения Мадары наткнулся на несколько коряг, прежде чем ему удалось завершить его. Он упивался тем, что все его чувства вернулись к нему, ощущая, как пульсирует кровь, как боль убеждает его, что всё это реально. Его воспоминания о загробной жизни были окутаны пеленой, но он был уверен, что там его наказали.       Затем он увидел знакомую розовую вспышку. Она была там, одетая в одежду шиноби, её волосы были подстрижены до плеч, а зеленые глаза не дрогнули.       Мадара остановился в шоке. Неужели он снова близок к смерти? Но он был в полном порядке, он позаботился об этом. Так почему же Сакура здесь, на этом поле битвы, если не ради него?       Потом он понял, что чувствует её чакру.       Отступник усмехнулся. Сакура была смертной, лишенной своих сил и возрожденной в этом живом аду. Достойное наказание за её проступок.       Мадара ухмыльнулся и принял оборонительную стойку, когда она встала на дыбы, чтобы напасть на него.       — Покажи мне, что у тебя есть, мой маленький жнец. Давайте танцевать до скончания веков.