Иллюзорная сага. 1. Магия Снов

      — А… а-а, – резко проснулась я с криками, завернувшаяся в одеяло так, что ещё чуть-чуть и задушила бы себя. Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя – недоумение: кто и где я?       Пошарив все ещё ошалевшим взглядом по комнате, я остановилась на настежь распахнутом окне – оно так и осталось открытым со вчерашнего вечера.       Когда я захотела сесть, то рука наткнулась на что-то твердое, и я ахнула от ужаса, забиваясь в уголок кровати, пока не сообразила, что это была всего лишь книга. Та самая, которую я читала перед сном и так увлеклась этим, что вырубилась моментально, а мама ведь говорила мне, чтобы я ложилась спать уже, а то… Ну, собственно, как видите, то самое я и сделала – уснула с книгой.       «Ладно, хорошо, это книга… всё хорошо, – попыталась я успокоить своё ненормально стучащее сердце,– А то, что тебя напугало… Это всего лишь сон, Эмма, ты и сама знаешь. Не можешь не знать. Давай, прекращай бояться».       Взгляд медленно двинулся в сторону от окна, и я всё еще с неким страхом поглядела на книгу в ногах. Если бы мне не было сейчас страшно, то я бы посмеялась, ибо испугалась «Преступления и наказания». Хотя, может, хорошо, что не смеялась.       Когда я окончательно пришла в себя, то тут же вскочила с постели и обнаружила, что под ногами холодный пол. Странно, а где тапки? Покрутившись на месте, я обнаружила пропажу в разных удивительных местах. Один тапок лежал на моем старом письменном столе, что достался мне от бабушки, другой – качаясь, словно ещё секунда и упадет, висел на дверце распахнутого шкафа.       Ладно, я совру, если не скажу этого – но я хорошо помнила, что тапки стояли около кровати, а шкаф был закрыт и вообще… Что здесь происходит, что это?       Схватившись за сердце, которое внезапно пропустило удар, я пошатнулась, но вовремя облокотила руку о стену, поэтому устояла на месте.       «Что это со мной, это кажется очень-очень странным», – спросила я свое сердце, сжимая ткань футболки над ним.       – Боже, – произнесла я вслух и, забывая о тапках, двинулась на выход из комнаты. По пути я взяла с тумбы мобильный телефон. Это была прекрасная, крупноватая раскладушка от Сони, которую я очень любила. Да и мама говорила, что для меня, мастеру что-то потерять (признаюсь, грешу с этим), этот телефон настоящая находка.       Так, полагаю, она хотела намекнуть, какие у меня хорошие родители и смогли мне купить «серьезный» телефон. Нет, я правда им благодарна, потому что, понимаете, не у всех в семье есть лишние деньги. И моя семья из таких. Поэтому, даже такой, на первый взгляд, финансовый телефон, стоит дорогого. И я берегу его, как зеницу ока. Он очень ценен для меня.       Выходя в коридор, я от души зевнула, потирая правый глаз.       – Что же это? – внезапно сказал голос в тишине. – А я думаю, чего это солнце утром, а это Эмма рано встала. Вот это внезапно, так внезапно.       Я медленно убрала руки от глаз, дабы лицезреть отца в одних пока трусах, паре носков и очаровательной прической а-ля «я с подушки».       Отец у меня был среднего роста, с небольшим пузиком, но такими темными, словно вороново крыло волосами и яркими, синими глазами.       – Чего ты говоришь, – надулась тут же я, – время восемь утра, я проверяла, – подняла я руку с мобильным, на котором включила дисплей с временем.       – Я знаю, что сейчас восемь, девочка, – хорошо зевнув, папа указал на запястье с часами. – Вот только ты, полагаю, забыла кое-что…       Я изумленно открыла рот. Было очевидно, что я готова уже спросить, что это, но папа, знающий меня так хорошо, как порой не знаю я, потрепав меня по голове, произнес:       – Сегодня первое июня, деточка.       – Ч… что? – спросила я с опозданием, словно бы догрузилась какая-то программа моего жизнеобеспечения, но поздно – позевывая, папа вернулся в их с мамой комнату. А будить маму – себе дороже. Ведь вчера она с девочками, ее подругами, хорошо выпила.       Решив, что с его стороны вот так вот бессердечно говорить о том, что сегодня первое июня, я протопала мимо двери туалета и замерла у ванной, рядом с которой весело зеркало на кладовой. Я замерла и, наклонив голову набок, уставилась в свое отражение.       Невысокая, с бледной белой кожей, золотистыми глазами и курносым носиком. В этом была вся я. Невзрачная. Мышка. Если бы не одно «но» – родимое пятно от виска к правому веку. Именно его замечают люди в первую очередь, а потом внезапно аномальный цвет глаз. Аномальный почему, спросите вы? А вот скажите мне, нормально, когда глаза в один момент могут быть цвета жженого сахара, а в другой – цвета океана? Вот и я думаю, что ненормально. Поэтому, могу сказать честно, вниманием я не обделена.       По поводу родимого пятна. Я до сих пор не поняла на что же оно похоже, хотя мама несколько раз оговаривалась как-то в общении с бабушкой, что терновник Эммы всё еще бледен. Не знаю, что это значит, ну, «все еще бледен», но термин «терновник» мне стал понятен, когда я подошла к зеркалу.       Покачав головой, я отвернулась от зеркала и открыла дверь в ванную. Не хотелось говорить это раньше, но чертов пот меня замучил, аж тело чешется, поэтому я тут же и полетела в ванную.       Когда я вышла из той, оставляя за собой мокрые следы, папы дома уже не было. Ушёл на работу. Благо, сегодня ему нужно было отработать последний день, ведь завтра… завтра они уезжают.       Когда я говорю «они» – я имею в виду свою маму, папу и сестру. Не себя. Я же, оставаясь дома под пристальным вниманием маминой подруги, собралась провести это лето с книгами, вариантами задач и упражнений по математике, для подготовки к экзаменам в девятом классе. Может, я поступала тогда эгоистично, решая, что хочу быть одна, быть без них некоторое время, но… тогда, тогда я еще не представляла, что меня ожидает дальше и что, если быть честной, лучше было бы уехать с ними.       Взявшись за ручку двери в маленьком коридорчике, что был словно спрятан около туалетной комнаты, я резко повернула ту и вошла, оставляя позади две двери – кухню и спальню родителей.       – Эг-ге-гей! – влетела я в комнату, громко топая босыми ногами. – Вот и утро. Поднимайся! У нас та-а-ак много дел, ты же знаешь?       В ответ в меня полетела подушка, от которой я вовремя увернулась.       – Эй, это могло быть моё лицо! – возмутилась я.       – Лучше бы так и было, – появилось недовольное лицо из-под одеяла и показало мне язык, после чего скрылось назад.       – Ну и хамка! – изображая обиду, я топнула ногой. Но потом, когда хотела выйти, передумала и с очередным «эг-ге-гей» запрыгнула на кровать. Понятно, запрыгнув и на сестру.       Послышались возмущенные выкрики.       – Будешь знать, как со старшими обращаться! – довольно улыбалась я, подкладывая под щеки руки и наблюдая за потугами сестры.       Если говорить о нас, как о сестрах, то мы абсолютно разные. Мы эдакие Инь и Янь. Если посмотреть на сестру, то можно увидеть красивую девочку со смуглым светом кожи, а моя кожа светлая и я не сказала бы, что имела хоть маленькую часть ее очарования. У нее были папины улыбка и глаза, а темные локоны, которые ей приходилось прятать в хвост вообще отдельная история. Я же… русая, и даже не уверена, было ли правдой, что в детстве я была светла не только кожей, но и волосами… Хотя фотографии говорили о том.       Лет с семи Кира резко пошла в рост и вот, спустя несколько лет, она стала также и выше меня. Иногда люди путают, кто из нас старше, хотя, если честно, нам обеим по лицу не дашь наш возраст. Моложе точно. Я это всё к чему? Со своих тринадцати лет я стала ее ласково называть – Гигантер, а она, в отместку, – хоббитом. И ладно бы просто, так еще и Голлумом.       В общем и целом, мы часто с ней ругаемся. Было даже, что и дрались. Но если спросите меня честно и прямо, под страхом смерти, я отвечу, что какими бы не были наши с ней дни, как бы мы друг друга плохо не называли, мы всегда были друг за другом горой. Только мы можем обзываться меж собой, только мы можем драться. Никто другой не смеет нас обижать и так было, кажется, с самого начала. Вот отношения мамы и ее сестры, как они обе говорят, были другими и по сей день остаются такими сильными, что каждое лето, куда бы папа не предлагал ей лететь, она едет только к сестре, то есть – в Пермь. Что, собственно, они и собираются делать и в этом году. Еще… моя сестра уедет в местный там лагерь, иными словами, родители будут одни. Мне кажется, идея остаться в Питере одной не такая уж плохая. Это всего лишь на месяц. Ничего же плохого не случится, верно?       – Ладно, ладно, я встаю, слезь с меня, толстушка, – столкнула меня в сторону Кира и вылезла из-под одеяла. – Иди чайник поставь, я пошла умываться.       Я не успела и пары слов связать, как меня конвоем выставили за дверь и хлопнули ей тут же, дабы я не смела возвращаться.       Не будь это знакомым, я бы возмутилась. Но так уж повелось у нас утром – пока она не проснется все относятся к ней как к королевешне. Даже папа, а он у нас не такой добряк, как может показаться с первого взгляда.       – Опять выставила? – донесся мамин голос с кухни. – Иди ко мне, я сварила манную кашу. Ты же любишь ее, верно?       Довольно соединив перед губами руки и зажмурившись, я пару раз кивнула. Боже, манная каша и от мамы – этот день становится лучше, намного лучше!       – Мамочка! – влетела я и обняла ее со спины, пока она наливала кашу в тарелку.       – И тебе доброе утро, Эммочка, – зевнув, она потрепала меня по голове. – Иди садись скорее, твоя тарелка тебя ждет. Как ты любишь – не густая.       Я довольно хлопнула в ладошки и села за наш старый стол и взяла в руки ложку.       – Осто… – начала было мама, но поздно. Зачерпнув из тарелки кашу, я тут же взяла ложку в рот и тогда уже заверещала.       – Горячо! Как горячо!       – Ай-яй-яй, – покачала мама головой. – Опять торопишься. Твоя библиотека никуда не убежит, она открывается в десять, а сейчас еще и девяти нет.       – Но надо же помочь вам собраться, – махая на язык руками, словно те могут остудить ожог на языке, заметила я.       – Эммочка, мы же узжаем не на год, а месяц и если что-то понадобится, то Светка нам одолжит. Жить-то у нее будем. Кстати, ты подарок Инне приготовила?       Пока она все это говорила, я повторила попытку поесть кашу. Удачно, хотя кончик языка жгло потом еще долго.       – Естественно, – произнесла я с полным ртом.       – А ты? – посмотрела мама на выход, и я снова с удовольствием взирала на ее красоту. Да, мама была у меня красавица, да мне кажется у всех мама – самая красивая женщина во всем мире. Несмотря на простоту черт и старой закалки, эта женщина притягивала много взглядов. И, если бы она не любила безумно отца, смотря на него с таким благоговением, думаю, не одну бы душу сгубила, ведь мама признавалась, что до встречи с папой вертела мальчиками как могла. А теперь, глядя на эту женщину, мать двух девочек, что бывает очень строгой в иногда глупых просьбах, я не могла поверить, что она разбивала чьи-то сердца, по мне она была однолюбкой и очень доброй. Всем поможет, когда понадобится, даже с чужими детьми посидит.       – Что ты на меня так смотришь? – спросила она, запахивая халат и поправляя каштановые локоны. – У меня тушь потекла?       Я покачала головой.       – Я любуюсь своей мамочкой.       Фыркнув, она сказала:       – Любуются картинами, Эммочка, в галерее или мальчиками, пока те, разумеется, не видят.       Я закатила глаза, Кира тоже.       – Мама.       – А что? Это правда, мальчики в вашем возрасте должны быть тайным криминальным прошлым. Одна в книгах все, вторая в гимнастике. Але, вы точно мои девочки?       – Если нам не нравятся парни, – откашлявшись в ладошку, начала сестра, – это не значит, что мы ненормальные. Мне четырнадцать и поверь, ма, мальчики в этом возрасте не очень.       Схватившись за бока, мама расхохоталась.       – Боже, кого я вырастила! Вот это ценительница! – подойдя к Кире, она потрепала ее за щеку и сказала: – надеюсь, моя четырнадцатилетняя девочка кашу-то любит?       Кира пару раз утвердительно кивнула.       – Тогда бегом, она стынет. Не забудьте помыть посуду, а я одеваться. Надо еще в пару магазинов съездить, – с этими словами она вышла, так и не повернувшись. – Эмма, читательский билет не забудь!       – Эмма, – уселась за стол Кира и положила на стол рамку. – Я нашла ее у себя в вещах вчера, когда собиралась. Думаю, тебе она будет сейчас нужнее.       – М, фото? Что это? – я протянула руку к рамке и осторожно взяла ее в пальцы. Поднеся к лицу, я внезапно перестала дышать. – Я не думала, что это фото…       – Я тоже, – перебила Кира. – Но все же оно есть. Как думаешь, как бы было, будь они живы?       – Думаю, – погладив фото пальцами, – бабушка бы не уехала.       – Мне не хватает не только деда, но и их тоже. Их всех.       – Знаю, смерть бабушки и дедушки в автокатастрофе была ужасной. Так еще и Симбо… наша собака… Мне иногда кажется, что он все ещё здесь, – призналась я, отвлекая взгляд от фотографии. – Что вбежит утром ко мне в комнату и станет бегать по мне, а он ведь большой был. Такой прекрасный… Симбо, наш песик…       – Да, или же вечный бардак. А вещи не найти… И он с мордашкой ангела взирает на тебя и вообще…       – Бабушка… дедушка… деда… их троих… их троих мне не хватает больше всего. Несколько лет их уж как нет, а чувство что вот-вот позвонят в дверь и снова будет огромный стол и шум. Вся семья в сборе, я так это и вижу, закрывая глаза… – произнося всё это, мой голос дрожал.       – Так вот что тебе снится? – резко спросила сестра и построенный мираж, воспоминание, вмиг треснуло.       – Что, причем здесь мой сон и… – и тут я осознала. – Нет, не надо. Не спрашивай. Сама знаешь, я не отвечу на этот вопрос, потому что я… я… не-не помню…       Резко вскочив, я уронила стул. Положив на стол фотографию, я развернулась и унеслась к себе в комнату, падая у двери и плача.       Сон, мой сон, какое им дело до него… если они так всегда будут спрашивать, естественно, он будет мне сниться. Н-не надо, только не про него, я не хочу говорить о нем, думать, он и так мучает меня… мучает мое подсознание… зачем говорить о нем сейчас?       Я понимала, конечно, что они переживали и хотели помочь, но также я понимала то, что с этим сражаться должна я сама. Когда-нибудь, очень скоро, я узнаю, куда ведет меня этот сон и что там сокрыто и лес, который словно стена в моем подсознании, сдастся и тогда…       Звонок. И музыка.       Поморгав, я резко вскочила с пола и вышла из комнаты за телефоном. Ничего не сказав сестре, что медленно ела кашу, я взяла в руки свой мобильный и вернулась в комнату, где сняла трубку.       – Алло?       – Я нашел… нашел тебя, – прохрипел голос на другом конце линии.       Отлично, хотела было сказать я, но незнакомец продолжил:       – Сегодня ты умрешь, готова поиграть? – смешок. – Эмма, вкусное имя… вкусной девочки. Я начинаю отсчет. Один, два…       Я кинула трубку, бросив ее на кровать. В ужасе уставившись на ту, я даю слово, но слышала, как незнакомый хриплый голос смеялся.       Когда шок и страх прошли, то я медленно подошла к кровати и взяла телефон. Я снова повторила:       – Алло, кто это?       Но в ответ уже были только гудки.       – Эмма, если не поторопишься, то не успеешь в библиотеку, – открыла дверь Кира с каменным лицом. – Мама сказала одеваться, иначе мы с тобой никогда не купим то, что планировали.       Я обернулась на сестру, хлопая телефоном.       – Да, конечно, – в некой прострации произнесла я.       – У тебя все нормально? – слегка изумилась Кира, явно увидев мой страх.       – Да, все хорошо, – улыбнулась я, хоть и наигранно, но кажется это сработало. Кира кивнула самой себе и вышла, притворив дверь.       Посмотрев на телефон в руке, я задумчиво прикусила губу. Это розыгрыш ведь, верно? Какой-то ненормальный из одноклассников решил позвонить, дабы повеселиться, верно? Тогда чего я боюсь, почему мои руки дрожат?       Собравшись с силами, я повернулась к шкафу и стала искать свои любимые шорты. Это помогло отвлечься.       На самом деле, до отъезда родных мы с Кирой должны были успеть купить папе подарок на годовщину свадьба родителей. Та у них 14 июня, но так как меня с ними не будет, то и подарки приходится покупать заранее. К счастью, мамин подарок давно уже в Перми, ибо наша тетя Света помогла найти все то, что может понадобится маме в ее работе парикмахером, но подарок папе все же пришлось искать здесь, ибо там это стоит значительно дороже, ибо импортное. Да, дело в инструменте. Понимаете, когда у вас отец автомеханик, нужны новые инструменты чуть ли не каждый год, но есть и такие инструменты, которые бы пригодились и дома, ибо у папы их тут была целая коллекция, но не хватало хорошего сверла, а папа любил делать дома всё своими руками и сверло дома было еще дедушкино, старое. Его, в шутку названное, наследство от отца. Эх, как я скучаю по дедушке Косте! Вот золотых рук мастер, чесслово.       Так вот, сегодня, в последний день до их отъезда мы собрались пойти в специальный магазин, где позавчера договорились с продавцом какое сверло будет нужно и удобно. Осталось только выкупить его. И с этим, безусловно, мы справились без проблем. Даже успели после покупки погулять под теплыми лучами солнца, вспоминая детство и как весело гуляли с погибшими бабулей и дедулей.       Конечно, мы вспомнили и дедушку Мишу, нашего дорогого дедушку, что чаще всех сидел с нами за уроками и рассказывал сказки, пока бабушка Света, та самая, что теперь живет далеко-далеко – в Париже, у подруги, – угощала нас самыми вкусными пирожками, добавляя в сказку диалоги. Иными словами, деда рассказывал историю, а бабуля говорила за героев. Это было здорово.       Вспомнили мы, конечно, и как прошел прошлый год в школе. Сестра посетовала, что со своей спортивной гимнастикой мало общалась с друзьями, я же похвасталась, как много книг прочла и рассказала, что друзей так таковых все еще не появилось. Сестра в шутку сказала, что это из-за того, что я дружу с книгами, но я не обиделась, а посмеялась. В общем, домой мы вернулись в хорошем настроении. А потом я стала искать читательский билет в библиотеку.       Сказать, что по дому прошелся Мамай ничего не сказать, скорее упала атомная бомба… я настолько отчаялась и готова была плакать, ведь библиотека была моим всем, а читательский билет одним из важных документов на моих руках, и вот его нет, я потеряла его, что словам не передать, как я была расстроена, но как часто бывает в сказках, ко мне внезапно нагрянула фея-крестная в виде мамы и вернула моему миру надежду, вернее, найдя мой билет на тумбе в коридоре.       Взяв его в руки, я счастливо прыгала по квартире под косыми взглядами сестры и мамы, но мне было плевать, ведь я снова была избранной, я снова могла попасть в мир книг и вообще…       – Перестань уже, время к десяти, иди уже, – вздохнула мама, явно смерившаяся, что ее дочь с причудами.       Еще раз поблагодарив ее и обняв крепко-крепко, я быстро обулась в любимые кеды и выбежала из дому, счастливо напевая песенку себе под нос. Меня ждали книги, ждали новые истории и, конечно, приключения! И я совершенно не ожидала, что приключения и вправду ждали меня, но за порогом дома, а не в книгах.                     

***

             Шагая по истоптанной сотней ног дороге, я совершенно отключилась от мира, погрузившись так далеко в грезы, где мир книг и реальности внезапно слились в одно целое и выбор того, что будет дальше казался самым что ни на есть важным!       Может на следующей странице меня ждут далекие миры? А может влюбленный подросток-вампир? А если перевернуть страницу еще дальше, вполне вероятно, я окажусь на далеких неизведанных островах, таких неизведанных, что о слове «человек» там неизвестно по сей день?       Сжимая кулачки перед лицом и издавая нечленораздельные звуки восторга, я свернула с просматриваемой со всех сторон улицы во дворы, дабы сократить путь.       На моё счастье, книги в библиотеке частенько обновлялись, и я имела свойство чувствовать, когда идти за новой дозой приключений, романтики и поиска себя. Многие вопросы находили ответы именно в книгах, поэтому я так всегда мчалась к тем, рвалась навстречу, ждала те дни, когда в руках будет очередная книга и тогда...       Что-то резко пролетело около моего лица и с оглушительным грохотом упало слева от меня. Я медленно повернула в ту сторону голову, дабы увидеть вылезавшего из-под обломков мужчину, мерзко скалившего зубы. Одно удивило меня тогда больше всего – у него были ярко красные глазами.       – Ведьма, как ты меня нашла? – расхохотался тот, стряхивая пыль со своей головы и кожаной куртки.       – Учитель всегда найдет ученика, – отозвался другой, женский голос и следом, появившись словно из тумана, поднявшегося от пыли, около меня прошла, даже не взглянув на меня, светловолосая красавица.       Но была в ней некая странность, вернее в ее наряде – белая рубашка с воротничком, кремового оттенка брюки и высокие черные сапоги. И хотя со слов можно подумать, что все нормально, но глазами… глазами я видела совершенно иное. Было в этом наряде что-то совершенно не от мира сего. А, да, еще у нее был черный плащ, нет, не обычный, что сделал бы ее каким-нибудь агентом КГБ или кем еще, а такой плащ, про который говорят «на Хэллоуин, к наряду».       Мужчина сплюнул на землю.       – Точно, мой учитель... Тогда я... – он лениво провел рукой по своим белым, реально белым волосам, изображая скуку, а потом резко прыгнул на женщину, скаля зубы, – убью тебя.       Женщина пригнулась и сделала подножку. Вот только мужчина оказался проворным и вовремя отпрыгнул в сторону.       – Все еще сильная, – оскалился он.       – А ты все еще ребенок, Максим, ты не ведаешь, что творишь. Прекрати это, и пойдем вместе, я обещаю тебе – ты не будешь наказан. Он сделал тебя таким, но только ты можешь вернуться... – протянула к нему руку женщина, с надеждой глядя на пригнувшегося юношу. Да, сейчас я видела, что он был молод, был юн.       Но что же заставило меня думать, что он взрослый? Думаю, дело в его лице. Лицо явно осунулось, вместо щек – кости, под глазами не просто огромные синяки от недосыпа, а впадины, куда легко можно было залить воды, и та бы не пролилась! И еще, кажется, его бледность завершала сей чудную картину. Интересно, что с ним случилось? Наркотики, алкоголь, плохая семья, не та компания друзей? А может все сразу?       Стоп, я все еще здесь, все еще смотрю на них?       Ладно, это не должно меня волновать, – резко сообразила я, стоило подумать о том, почему до сих пор нахожусь там, а не на стуле в библиотеке, – тут семейные разборки и все дела, надо уходит, мало ли что...        Я уже развернулась в сторону дома (даже странно, почему именно тогда мне захотелось именно домой!), когда поняла, что не могу идти. Вот просто не могу и все тут. Эм, но как!? Почему?       – Я же говорил тебе тогда, – прошипел голос над моим ухом, щекоча кожу шеи, – но ты явно глупая. Меня не надо спасать, – с этими словами он схватил меня за шею и мои ноги отнялись от земли.       Я стала задыхаться, ибо горло резко пережало и воздух, воздух никак не хотел вернуться, а попытки поймать его ртом только ухудшали ситуацию. Кажется, словно какая-то невидимая сила выкачивала из меня оставшиеся крупицы кислорода, плотно закрутившись вокруг моей шеи.       – Дабы ты поняла меня, наконец осознала мои слова, я... Я убью эту девочку, – с этими словами он поднял меня еще выше и наконец посмотрел мне в глаза. Чудеса какие! Его рука, она не держит мою шею, нет, она держала мои волосы. Так вот откуда такая внезапная боль в затылке! Мои волосы, он тащил меня за мои же волосы! Тогда… Кто душит меня?       Теряя сознание от удушья, я могла видеть лишь его лицо– это коварное, жестокое лицо – ни крупицы жалости, сожаления, только одно и настолько ужасно – жажда крови. И… Боже, у него и вправду красные глаза?! Я думала, что это линзы, но сейчас я вижу, вижу, что они настоящие. Ничего себе!       Наверное, это странные мысли, когда жизнь медленно утекает от тебя, стремительно гаснув, словно свеча, вот только удушье, на мой взгляд, не лучший способ убийства.       Забавно, я умираю, а думаю о том, какой способ лучше... Серьезно, я сейчас умру? Вот тут? Во дворе от странного маньяка? Просто так и ни за что? Вот это действительно жестокий мир.        Резкий грохот, потом удар и я лежу на земле. В ушах гремит, а легкие горят так, словно я соленой воды наглоталась. Воздух, желанный воздух стал поступать в меня, но от него я стала кашлять, словно мой организм решил отторгать то, что дает мне жизнь, жизнь всем людям.       – Замок! – произнес около меня женский голос. – Сергей, найдена девушка. На вид 14-15 лет, есть признаки удушья от заклятья. Что мне делать? Что? Шея? – женщина присела около меня и протянула ко мне руку, дабы пощупать мою шею. – Нет, шея чистая, ни следа. Точно? Ты уверен, что ничего плохого? – вздох. – Хорошо, я жду вас, у вас пара минут. Эй, девочка, – обратилась она к мне, той самой, что уткнулась лицом в асфальт, словно тот был спасением и пытаясь дышать, но это было сложно, словно заново учишься ходить, – все будет хорошо. Тебе лучше не двигаться, поняла меня? – произнося это, женщина словно бы принуждала меня словами слушаться. – Я вернусь, как только разберусь с Максимом. Оставайся здесь, никуда не выходи из этой безопасной зоны около баков для мусора и еще, смотри, не паникуй. Хорошо?       Все еще кашляя, я пару раз кивнула и смогла-таки увидеть лицо женщины. Оно было взволновано и, судя по тому, как она гладила меня по спине, то она была встревожена из-за меня, словно я ее ребенок.       – Просто лежи, хорошо, никуда не вставай, договорились?       – Да, – прохрипела я.       Кивнув мне, она достала из-за пазухи изящную, сплошь разрисованную разнообразными символами, тонкую железную палку. Если бы мне было не так плохо, я бы недоуменно уставилась на нее, наверно даже, как на сумасшедшую, но сейчас я видела оружие, ну им можно, например, глаза выколоть, или еще что, в любом случае, у нее было хоть что-то, а не кулаки, верно?       Но что произошло дальше, на самом деле, я бы хотела сказать, что было моим плодом воображения, сном, чем угодно, но... Нет.       – Активация, – произнесла это женщина и палка в ее руке вспыхнула ярким зеленым светом, а потом, взмахнув ей пару раз, женщина вызвала очередную яркую вспышку, но на этот раз золотого света, после чего у женщины в руке появился кнут, которым она тут же воспользовалась, стоило появиться в поле зрения тому юноше. Поймав цель, женщина дернула руку с кнутом на себя.       Из пыли и падающих кирпичей, к ее ногам грохнулся пойманный беглец. Он громко и истерично хохотал.       – А то как же без магии, я не могу, – не мог остановиться он. – Хочешь поиграть? Будет тебе. Активация, – крикнул он и из-под рукава вылетела идентичная железная палочка той, что сжимала женщина.       – Дьявол, – произнесла она и резко освободила его шею, прыгая влево. Как раз вовремя, ибо там, где она только что стояла, произошел взрыв и обломки асфальта вперемешку с мусором из баков, посыпались с неба и больно били по спине.       Недолго думая, я отползла к целому баку и спряталась, стала подглядывать оттуда, что будет дальше.       Я понимала, что должна была плюнуть на все это и бежать давным-давно, но взгляд той женщины останавливал меня, была в нем, знаете, некая магия что ли, сложно не подчиниться.       Что же тогда делать? Как ей помочь? Прятки за баком мусора вряд ли ей помогут. Но что я могла против того, что они тут творили? Свет, кнуты, взрывы…       В этот самый момент, прыгая в сторону, словно бы вальсируя в танце, они одновременно выстрелили яркими зелеными сферами света и мир взорвался, стоило тем сойтись друг с другом, раскололся на части – полетели стекла, взвыли машины, мусор поднялся в небо и… полетели провода и все кругом засветилось сюрреалистическими вспышками тока. Кажется, пара домов осталась без света.       Крича от ужаса, я схватилась за свой спасительный бак и закрыла плотно глаза. Когда-нибудь все это должно завершиться, верно? А если… Если это просто мой сон? Тогда как выбраться из столь реалистичного кошмара? Как перестать в ужасе верещать и плакать, крепко сжимая пальцами бак для мусора?       Очередной взрыв и мне на плечо со всей силы упала железяка. Я взывала от боли, падая около мусорного бака и ударяясь головой об поребрик. Отталкивая железяку ногами, как будто я на ту обиделась, я внезапно почувствовала влагу на руке, после чего медленно, с кружащимся миром перед глазами, перевела взгляд и поняла, что по руке течет кровь. Моя кровь.       – Аааа! – вскрикнула я в ужасе, и женщина тут же обернулась.       А потом тот юноша, словно бы и ожидая этого, попал в женщину синим лучом, от чего она упала на колени, хватаясь за плечо с громким вскриком боли.       – Рано или поздно, ты должна была совершить эту глупость – посмотреть на ту девчонку, – заметил парень, насмехаясь над женщиной. – это и убьет вас обеих, ахахах, я знал, что смогу. Знал.        Женщина плюнула тому прямо в лицо.       – Моя рука хоть и ранена, но я целая, – вставила она, гордо вздернув подбородок. – Ты как всегда торопишься, – усмехнулась женщина. – Переживания за невинное дитя не слабость, а сила, а знаешь почему?       Юноша недоверчиво посмотрел на женщину.       – Я тоже умею строить ловушки, – с этими словами она вскочила, толкая его головой в живот, – сейчас! – крикнула она и в тот же момент отовсюду стали появляться другие люди, также держа в руках железные палки и все, как одна, направленные на того юношу.       – Вот ты и попался, Максим, – вышел вперед мужчина со шрамом на лице и мелким животным на плече. У него были светлые волосы до плеч и длинный, зеленый, плащ. – Сейчас ты получишь по заслугам.       Юноша нисколько не растерялся. Поднимая руки вверх, он смеялся, а смеялся так, словно бы знает одну важную тайну.       – Вы еще оба не поняли, что сделали, – хохотал он под нацеленными на него палочками. – Не поняли, что это не конец. Я не умру, законом предписано, что смертной казни не существует.       – Давайте его просто убьем сами, – встал около мужчины в плаще другой, в необычной синей форме с буквой М на спине.       – Не сегодня, Димитрий, – не смотря не того, сказал Плащ. – Не сегодня. Портал, пожалуйста, – указал он рукой непонятно кому и тут же несколько мужчин в форме опустили свои железяки и устремились в сторону, доставая кристаллообразные предметы с белым концом. Стилус для мела?       – Он убил Валерию, убивал невинных детей и даже не сожалеет, – снова попытался вырваться вперед Димитрий, но его остановил лишь взмах руки Плаща.       – Сергей, вы вовремя, – произнесла женщина, выходя вперед и придерживая плечо. Она заметно измоталась, да к тому же была вся в крови и ссадинах, – я думала, вы забыли, как перемещаться уже, знаешь ли.       Плащ усмехнулся.       – В наручники его и в замок, Мудрейшие уже ждут его. Лиза, – тут же обернулся тот на женщину. – Как всегда рад нашей встречи.       – О, так вот что вас задержало? – удивленно спросила женщина, пряча свою палочку за пазуху. – Как моя девочка?       – Хотела пойти с нами, но Петр остановил, ибо она одна может найти его, понимаешь, и привести к нам, дабы он стал одним из нас...       Женщина покачала головой.       – Они снова хотят силой его вернуть в ряды волшебников, это же…       Их прервали прошедшие мимо мужчины в форме, что тащили брыкающегося юношу, кричащего на всю улицу:       – Это не конец, ведьма. Не конец, не я, так другой, мы убьем тебя, убьем, за меня отмстят и я... Я убью твою дочь, вот увидишь, увидишь!..        Женщина глубоко вздохнула, хватаясь за висок. Плащ положил той на плечо руку.       – Лиза, все хорошо, с твоей девочкой...       – Я не переживаю за дочь, Сережа, – проговорила она, – я переживаю за Максима... Он был моим учеником, моим и...       – Ты знаешь, мы оба знаем, Кукольник... Он...       – Да... Но...       В этот момент двое мужчин в форме с буквой «М» дочертили в стороне что-то на асфальте и кивнули тем, что держали того юношу.       – Лиза, пора... – понял все Плащ. – Где та девочка?       – Знаешь, насчет нее... Есть кое-что удивительное…       – Девчонка, что убьет ваш мир, вот кого ты спасла, – резко перебил женщину тот юноша и зашелся в истеричном смехе, пока его толкали на нарисованные на полу символы. – Та, кого все боялись... Переродилась, и она здесь, в этом самом месте и она вон там... – он указал на меня, прожигая меня взглядом. – Только поглядите как...       Но тут он исчез, хотя те двое и остались на месте, мне стало все равно не по себе.       – Что он имел в виду, что это значит? – спросила я, наконец набравшись смелости и выбравшись из укрытия.       – Лиза, а она волшебница, – сказал Плащ и покачал головой.       – Она? Разве? – посмотрела на меня и та женщина. – Боже, Сергей, ее лицо, ты посмотри на него!       – Лицо? – переспросил тот. – Ч... О боги, и вправду... Она же... она...       – Так. Что. Он. Имел. В. Виду, – повторила я членораздельно, смотря прямо на женщину. – что?       – В любом случае, ее придется забрать. Скажи ей, – убрал руку с плеча женщины Плащ. – Встретимся у Петра, – после этого он просто ушёл к тому месту, где исчезли тот юноша и мужчины в форме и тоже растворился в воздухе.       – Ну, – начала женщина, делая шаг в мою сторону. – Ты не обычная девочка, Эмма.       – Откуда вы знаете мое имя?       – Его знают все, Эмма, его знают все, кто живет за Завесой.       – Мое имя? Завесой? Ч... Вы там Гарри Поттера снимаете заново, не?       – О, богиня, нет. И не думали, потому что... Мы не можем, ибо наш мир – тайна.       – То же мне тайна, вы видели во что вы превратили улицу? Я еще удивлена, что никто не прибежал сюда, хотя с другой стороны, – я достала из кармана кофты телефон, – полицию вызвать надо.       – Стой, – сказав это, она взмахнула той железной палочкой и телефон вылетел из моих рук.       – Эй, что за фокусы! Верните мне мой телефон. Немедленно.       – Тогда ты пойдешь со мной.       – Еще чего, вначале я пойду в больницу, а после в полицию, иначе вашу секту шизиков ничем не спасти.       – Эмма, я понимаю, ты не веришь, не можешь поверить в происходящее, но...       – Но? – спросила я, хватая себя за плечи.       – Мир волшебного сообщества существует. Существует и магия, просто доверься мне, и я все тебе расскажу. Хорошо?        У меня было такое ощущение, словно эта женщина повторяет эту фразу не в первый раз. И дело не в том, верит она сама в свои слова или нет, а именно в произношении и взгляде, наверное, поэтому, я протянула руку навстречу ее и тогда меня затянуло в тот странный округлый рисунок на земле.