Аметист
13 апреля 2021 г., 17:11
«тихо — здесь только ты и я, тихо — здесь только мы и море» Monmart — Рисуй
Вечернее солнце нависло над водой. Компания ребят на песке устроила пикник и развела костер. А там, вдали, ходит фигура по берегу в белых шортах, и взвивается на ветру рубашка — тоже белая. И кожа — почти бронзового цвета, и волосы — выжженная светлая пшеница, а нижний ряд, раскрытый ветром, — выцветшая, вымытая радуга. Женя следит за этой фигурой, как неуклюже она вышагивает по песку — и море тут же жадно глотает ее следы. Потом фигура застывает, словно задумавшись о чем-то, щурится на солнце — рыжее, на небо — лиловое, уходящее в глубокий фиолетовый — чем дальше на восток. Пена, словно язык пса, лижет ее ступни, и она отступает, пятится назад. Женя полусидит-полулежит на покрывале, пихает локтем — по-братски — Ленку: — Кто там таскается? Она к нему склоняет голову, как по секрету. — Айвазовский-то? И Женя расплывается — в широкой смешливой улыбке: — Что, почему? — Ваня потому что. Ваня-дурачок. И маринист. Это Стаса брат. Он глухой. — Что? В Женином мире глухоты не существует. Но вдруг появляется. Появляется и немного усмиряет его улыбку. Женя смотрит в белую спину и не понимает: — Ничего не слышит? А потом еще не понимает: — Маринист?.. Ленка хлопает Женю по плечу — по-братски. Говорит: — Это такая шутка, Женя. — Так и чего он там один? — Он — всегда. Не обращай внимания. Женя обращает внимание. Встает, отряхивая руки от песка. Идет по этому песку — еще теплому, нагретому за целый день, потом по остуженному — мокрому. Он здоровается жестом. А затем не знает, куда деть руки: цепляется большими пальцами за карманы бриджей. Ваня смотрит долго, пристально. Отводит взгляд — без интереса. У него глаза глухие. Женя так думает — про цвет. Какой-то бледный голубой. Почти сиреневый в свете заката. Аметист. Мистический. Женя спрашивает в затылок, в волосы, которые скрывают радугу, пока ветер их снова не поднимет: — А ты правда ничего не слышишь? Мальчишка как занимался волнами под своими ногами, так и занимается. Женя его обходит и кивает ему на воду. Стягивает футболку, стаскивает бриджи и бросает на песок, почти как в никуда. /Ну и приглашение./ Он заходит достаточно глубоко, чтобы волна разбилась о его плечи — и тут же уронила в воду. Выбирается на поверхность и вытирает лицо. Снова зовет, поднимая руку над морем, растопырив пальцы. Ваня не идет. Он опускает голову и продолжает шествие по берегу. Женя, оставленный, падает на волну. Можно утопиться — отверженным. На глухих глазах глухого мариниста. Но они не смотрят — и топиться незачем.
