День, когда я впервые....

      Впервые день был необычайно тёплым. В Асгарде всегда была хорошая погода, светило солнце, пели птички, и цвели сады Фрейи, но сегодня тепло было на моей душе. Тяжело жить среди богов, зная, что ты лишь наполовину одна из них. Они не подают виду, конечно. Они не просто вежливы и учтивы, они — мои подданные. Не представляю, что они на самом деле думают. Мой отец — бог грома, сын Одина, прославленный воин, а мать — Джейн. Просто Джейн. Смертная, как здесь говорят. Однако, они тоже смертны. Боги смертны. Не будь с ними Идунн и её яблок… Это говорит моя обида. Если бы я могла выбирать, то хотела бы ничего не знать о богах. Только сейчас подумала, насколько абсурден выбор. Даже Всеотец не имел выбора и не по своему желанию стал верховным богом. Мы все плывём по течению и никто не властен над своей судьбой так, как ему хотелось бы.       О нет, сейчас я снова испорчу себе настроение размышлениями о том, что тело — тюрьма и выхода из неё нет. Бежишь из одной — попадаешь в другую и нет гарантии, что там тебе будет лучше. — А ты не маленькая ещё о таком думать? Ох, этот голос. Его можно сравнить с туманом, если бы туман можно было услышать. Густой, бархатистый. Чем дольше ты его слушаешь, тем глубже тебя затягивает в его бездонную пучину. Я инстинктивно закрываю руками страницы дневника, в котором записывала свои мысли каждый день. — Подсматривать — некрасиво! Кажется, моя дерзость его только забавляет. Мой совет: если встретите его — не смотрите ему в глаза. Раньше они были другими. Он не использовал их как оружие. Теперь же его голубые глаза прожигали, проделывали в душе огромную дыру, оставляли сильный ожог, причиняя невыносимую боль. Боль, которую хочется ощутить снова и снова. Он знает, как нужно смотреть, знает, что глаза — это не просто зеркало души, это сама душа. И она не защищена жалким слоем кожи и сомнительной прочности рёбрами. Она здесь, снаружи.       Он присел рядом со мной. Эдакий старинный фолиант, украшенный потемневшим золотом. Его взгляд устремился куда-то вдаль. Я прижала дневник к груди и, так же, как и нарушитель моего одиночества, сосредоточила взгляд на чём-то вдалеке. — Почему они тебя так назвали? — Спросил он. Этот вопрос застал врасплох. Я перевела взгляд на собеседника, а он по-прежнему мысленно был где-то далеко. — Хорошее имя, как им казалось, — я пожала плечами. Как хотелось оторвать взгляд от его профиля. Тонкий нос, острые скулы. Когда его описывали в книге богов, написали, что его кожа бледная. Но она не бледная. Она… холодная, как лунный свет, и к ней так хочется прикоснуться, — а твоё имя тебе не идёт.       Улыбку на его лице сменило недоумение, и он сел лицом ко мне. В мгновение я пожалела, что не сдержала этих слов. С ним легче говорить, когда он делает вид, что не слушает. А теперь ему откровенно интересно было узнать, почему я так думаю. Ладони стали влажными от волнения, голос предательски задрожал. Но раз я бросила ему вызов, придётся держаться до последнего… или я не дочь Тора. — Твоё имя создаёт о тебе ложное впечатление. Посмотри на себя: ты такой хмурый, как небо перед дождём, а твоё имя — оно как радуга. — Без дождя и радуги нет, — он улыбнулся. Мельком взглянув ему в глаза, я заметила, что ему стало любопытно, и он вовсе не злится. Как здорово было бы увидеть дождь. В Асгарде всегда было солнце. Символ света, счастья и мира. Дождь в этом утопическом месте означал бы конец всему. О дожде мне рассказывает мама. В Мидгарде, откуда она родом, погода изменчива. Как же им повезло. — Ты ведь никогда не видела дождь, да? Если он читает мои мысли, то самое время сгореть от стыда. Но, скорее всего, он просто догадался, что было не трудно, ведь пределы Асгарда я не покидала. Вместо ответа я лишь опустила глаза. Мы сидели друг напротив друга, скрестив ноги. Он смотрел на меня, я — на траву. И тут мне на руки что-то капнуло. Вода! О нет, неужели я плачу! Только не при нём. А вот и ещё капля, но уже мне на плечо, затем ещё капля и ещё…я подняла глаза, а там — небо Асгарда затянуло пушистыми тучами разных оттенков серого. И прямо из них капала вода. Дождь! Настоящий дождь. Никто вокруг, казалось, ничего не замечал. Задыхаясь от восторга и счастья, я потянулась руками к небу, пытаясь прикоснуться к каждой капельке тёплого дождя. Позабыв о моём собеседнике, я прыгала и бегала по поляне, хватая каждую каплю, вдыхая восхитительный аромат влажной травы, коры деревьев. К аромату цветов, вечно сладкому, прибавились нотки свежести. Как же я хочу, чтобы дождь не заканчивался никогда. Как было бы здорово засыпать под монотонное шипение ливня, а утром открыть окно и дать прохладе обнять себя!       Дождь стал медленно заканчиваться, тучи — расходиться, а в свете солнца я увидела маленькое подобие Биврёста. Семь ярких цветов — радугу! Ту самую, что так похожа на его имя! Улыбка не сходила с моего лица, счастье наполнило душу. Нужно сказать ему! — СПА… — слово оборвалось на половине. Место, где сидел мой собеседник, было пустым. Ничего, я найду его позже. И поблагодарю за самый чудесный день в моей жизни. Нужно что-то сделать для него такое же приятное. Перебирая в голове идеи, я потянулась к дневнику, чтобы забрать его. Рядом с ним лежала маленькая коробочка, а на ней — вырванный из моего дневника лист. «Это тебе. На память о дне, когда ты увидела дождь.»       Я открыла коробку и увидела там цепочку с кулоном в виде шарика, в котором перекатывалась прозрачная слезинка — первая в моей жизни капля дождя.