Где ты, там я

Ночная прогулка освежила Виктора. Он вместе с учителем дошли до конца парка и вернулись к дому Блэйка. Проводив мужчину, Виктор отправился к себе. Утренний город был пустынен, но машины попадались уже чаще, чем ночью. Время подходило к шести утра, и скоро нужно было идти на работу, однако Виктор ужасно устал. Не спать больше суток и всё время на нервах — не очень хорошо для организма. Зевнув, молодой мужчина вышел из черного порше и отправился к большому особняку. Дом Виктора находился за территорией города. Ему нравилось вести деревенский простой образ жизни, это напоминало ему детство. Но статус и деньги позволили обустроить земельный участок поистине с королевским размахом. Поднявшись по ступенькам у парадного входа, он на долю секунды задержался на крыльце. Возле двери лежал маленький старинный ключик. Только наклонившись его поднять, как неожиданно распахнулась дверь. — Мастер Виктор, добро пожаловать. — Пожилой мужчина во фраке стоял перед парнем, всё ещё склоненной позе. — Ох, мастер нашел мой ключ, благодарю. Подняв вещицу, Виктор отдал её мужчине, чуть устало ему улыбнувшись. — Не стоит благодарности, Иттан. — Войдя в дом, парень вмиг стал серьезным. — Что у нас на сегодня? Есть встречи? — Нет, мастер Виктор. — Почтительно произнес дворецкий. Он выполнял не только эту роль, но также секретаря и иногда водителя. — Сегодня вы будете отсыпаться. Я как раз всем позвонил, чтобы всё отменить. Я забеспокоился, вы очень неважно выглядите. Сняв с парня пальто, Иттан проводил Виктора в его комнату, наказав тому, чтобы он спал. Закрыв дверь в спальню, дворецкий мягко проворчал: — Вот скоро тридцать лет, а всё как ребенок. — И отправился по дому в поиске работы. Мужчина за дверью усмехнулся, услышав брошенный комментарий. Подойдя к кровати, Виктор почувствовал смертельную усталость, словно у него высосали всю энергию и жизненные соки. Рухнув на прохладную постель прямо в одежде, парень подоткнул подушку поудобней и закрыл глаза, чувствуя, как они наливаются свинцом.

***

«Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь… …Он был везде и всегда своим Влюблял в себя целый свет, И гнал свой байк, а не лимузин…» Громкая музыка раздалась, разбудив мальчишку, спящего в мусорке. На улице холодно, но на нем была лишь простая холщовая рубашка из картофельного мешка. Зло шмыгнув носом, ребенок снова завернулся в мусор, чтобы было теплей. Этот город был не похож на остальные, это была столица — жесткая и коварная. Слабые прогибались под сильными. Им оставалось только одно — выживать и не быть пойманными службой СДЖ — Служба Донорской Жизни. По новостям и СМИ рассказывали, что эта служба является благотворительным фондом для тех, кто нуждается в крови, органах или же выйти из зависимости. Прямо святыня. Добродетель из добродетелей. На самом же деле эта организация отлавливала бездомных, неудачно попавших людей, зэков или же просто заманивали нуждающих в какой-либо помощи, чтобы пустить их на «мясо». Эта корпорация была самой богатой и влиятельной в мире, вся политика государств была в руках СДЖ. Управлял компанией некий Мортимер, но мальчик не знал, как выглядит этот повелитель человеческих жизней, но в душе уже жутко ненавидел. И если встретит его, то тут же убьет не раздумывая. Почему какая-то компания властвовала на земле? Да потому что на этом шарике с жизнью была магия. Нет, она и сейчас есть, но осталось так мало, что не многие могут позволить её использовать, а только богатые. Секрет получения магии заключался в том, что для этого использовали составляющие человека: кровь, органы, зубы или части тела. Они вместе или по отдельности активировали силу, словно горящая спичка перед бензином. Однако это поддерживало не слишком долго магию, ведь спичка в конце концов сгорает, и нужна новая, чтобы снова зажечь огонь. СДЖ отлавливала людей и продавала на рынке, любой мог прийти и купить либо частичку от человека, либо полностью живого. Столько, сколько позволял кошелек. Жестокий мир. Он давно уже должен был погибнуть, но что-то его еще держало в своем жалком состоянии, словно смерть попала в гигантскую пробку, а у неё в заказе висит умирающий. Мальчишка снова уснул. Он уже не чувствовал своих ног от холода, но ему просто было необходимо поспать. Последнюю неделю он удачно сбегал от СДЖ, и сил осталось очень мало. Отдых был категорически важен. Сейчас он был уверен, что здесь не будут отрядов СДЖ, они уже делали в этой подворотне обход по графику. Теперь только через два часа пройдет новый отряд. Столько времени хватит мальчонке поспать и перебежать на новое место. Но кто мог подумать, что один солдат СДЖ пробегал мимо по своим делам и заметил шебуршание в мусорном баке. Ледяная вода, словно хлыст, ударила по слабому и хрупкому телу ребенка. Он вздрогнул, мгновенно проснулся и завопил, подскочив на добрые два метра вверх от боли и холода. — Тело №857 за утро. — Безразличный голос обратился к кому-то. Мальчишка еще не мог сфокусироваться, но смутно представил, что находился в каком-то холодном подземном каменном здании. Паника накатывала волнами, сковывая тело и горло. Он не мог издать и писка. Вдруг тяжелая цепкая рука в резиновых перчатках схватила за плечо, грубо таща по полу. Ребенок стал вырываться, стиснув зубы, чтобы никто не услышал его стоны от боли. — А ну успокойся! — Стряхнув мальчишку, словно провинившегося шелудивого пса, мужчина дальше потащил по полу, собирая для того все сколы и острые углы. Сдерживая слезы, ребенок ещё пуще прежнего стал брыкаться. Он не хотел сдаваться, ведь в этом случае сдаться — это смерть. А кто хочет просто принять свою судьбу? Точно не этот мальчишка. Ярость застлала ему глаза, кулаки стали крепче, жестче и точнее. — Ай! — Удар прошелся куда надо, крепкая рука, державшая пацана, чуть ослабила хватку. Это был шанс! И с боевым кличем ребенок вырвался, бежа сломя голову. — Стой, сукин сын! Но кто в такой момент будет останавливаться? Ускорившись, мальчик пробежал через всё подземелье, сбивая оборудования и сотрудников. Какая-то неведомая сила вела ребенка на свободу, что отчаянно боролся за свою жизнь. Пробежав за угол в коридоре, он наткнулся на великолепную деревянную дверь с резьбой и двумя створками. Она была закрыта, но это не испугало мальчишку, протаранив её с ходу. Обстановка сразу же поменялась. Всюду был богатый интерьер: дорогой светлый паркет с красным мягким ковром, стены под золото, бра, казались, вообще сделаны из золота и хрусталя. Чуть опешив от такого количества золота и света, ребенок затормозил, но услышав за спиной крики и ругательства, вырвался вперед, словно ему в руки дали ракету. Но ноги нещадно кровоточили и болели, кровь закипала в висках, а дыхание жгло нещадно легкие. Единственной мыслью мальчика было «спрятаться». Но где? Снова пробежав поворот на последнем издыхании, он больно врезался в человека. Подняв голову, он сразу начал обшаривать одежду на поиск бело-голубой ленты на рукаве с крыльями — символ СДЖ. Не найдя её, ребенок чуть успокоился, но снова услышал приближающийся топот и голоса. Страх сковал маленькое сердце. Что делать? Куда бежать? Отчаявшись, мальчик прыгнул за спину человека, обнимая его, и уткнулся лицом в спину, чтобы не видеть «страшных и злых людей». Табун людей, бегущий за ним, вдруг резко остановился. — Господин?! — Это же господин. — Мы пропали! Тихие и тревожные шепотки раздались с некогда громкой оравой. Незаметно посовещавшись, из толпы выступил самый смелый. Прочистив горло кашлем, он обратился к мужчине, за которым прятался ребенок. — Господин, это маленькое недоразумение. Мы сейчас всё исправим! — Голос дрожал от страха, но мужчина старался держаться прямо и уверенно, пряча волнение. На его лице уже синим фонарем цвел фингал. Именно он тащил ребенка. Мужчина протянул свои руки, сохраняя на лице услужливую улыбку, но мальчик еще крепче обнял неизвестного господина, сильнее уткнув лицо в одежды. Когда корявые и с царапинами руки практически дотянулись до ребенка, стремительным и легким взмахом стоящий мужчина отправил фингальную рожу на толпу. Послышались вскрики и удар, будто упала туша. — Не трогать его. — Ледяной красивый мужской голос разрезал напряжение, заставляя мурашкам от холода покрыть всё тело. — Н-но… — Отправляйтесь работать. И если еще раз будет осечка, вы все пойдете на трибуну. После этих слов коридор резко опустел. Остались лишь одни мальчик да мужчина. От волнения ноги ребенка подкосились, и он чуть не упал, удерживаемый неожиданно подоспевшей одной рукой господина. Отцепив от себя слабенькое тело, он приподнял его к лицу, внимательно изучив. Длинные грязные спутанные черные волосы, черные глаза, поддернутые мутной пленкой усталости, торчащие кости и слабое неразвитое детское тело, покрытое синяками и кровоточащими ранами. По удобней взяв его на руки, прижав к груди, мужчина рванул в противоположную сторону, в которую ушла толпа сотрудников. Его шаг был очень стремителен и плавный. Длинные аккуратно собранные волосы пепельного цвета летели плащом, льдистые глаза цепко рассматривали мальчишку и путь, серебряные круглые очки от такой ходьбы даже не сдвинулись на миллиметр, белая рубашка с серебряными нитями чуть смялась на спине и груди. Аура властности и холода окружали тонкую гибкую, но сильную фигуру мужчины. Он летел словно божество льда и снега, оставляя за собой прохладу. Ворвавшись в одну дверь пинком с ноги, он яростно зыркнул на работающих там сотрудников. — Медиков, живо! — Это было сказано тихо, но от интонации люди чуть не присели на землю от страха. Кто-то хотел сбежать, но понял, если сделает шаг не в ту сторону, его тут же убьют. Взглядом. Одна молодая женщина собрала волю и решительно подошла к мужчине с ребенком на руках. Эта картина шокировала не только её, но и всех людей в помещении. Окинув быстрым взглядом мальчика, она побежала доставать бинты и растворы, кинув на ходу мужчине: — Господин, положите его на кушетку. Как только бедное тельце было аккуратно положено, женщина начала хлопотать, чуть отодвинув господина. Это была вопиющая наглость, но мужчина ничего не стал комментировать, а медик даже не заметила этого инцидента. Быстро сняв картофельный мешок с мальчика, она начала прочищать раны. Ребенок дернулся от боли, но не издал ни звука. Лишь только глаза чуть стали мокрыми от слез, однако он терпел, чтобы не показать свою слабость. Пролежав так десять минут без звука, мальчишка позволил себе тихо, чуть облегчено выдохнуть, когда у него обработали и перевязали раны. — Ну, вот и всё. — Мягко проговорила женщина, ласково улыбаясь маленькому пациенту. — Теперь тебе нужно полежать пять дней, чтобы у тебя зажили все ушибы и раны. — Мне некогда лежать, мне нужно бежать. — Хмуро бросил мальчик, стараясь ни на кого смотреть. Ему было неуютно за проявленную заботу, но еще он больше стеснялся мужчину в белом, который его спас. Однако что его злило — это он сам. Подался страху и к кому-то прижался. Словно он маленький! — Тебе сказали лежать, значит будешь лежать. — Ледяной голос ударил мальчишку, словно хлыст. Ребенок повернул голову и встретился взглядом с мужчиной. В этих детских глазах полыхнула недетская ярость. Это словно было лёд и пламя. Силы, которые были столь велики, что не один не хотел сдаваться. Стоящая на линии огня женщина тихо охнула и попятилась в сторону. Эти двое имели столь сильные ауры, что обладатели более слабой становилось не по себе рядом с ними. Эти гляделки могли продолжаться очень долго, но мальчишка был измотан и ранен, поэтому весь его запал пропал быстро, и он рухнул в целебный сон. — Господин Мортимер. — Волнительно прошептала женщина-медик. — Что вы будете с ним делать? Мужчина внимательно окинул взглядом спящее тело ребенка, подошел к нему и снова поднял на руки. На его лице за всё это время так и не отразилась ни одна эмоция. — Пять дней? Дождавшись кивка, он снова посмотрел на спящее детское нежное личико. Проведя пальцем по щеке, в глазах чуть блеснула нежность, но также быстро пропала, как и появилась. Развернувшись, он степенно отправился на выход, оставив служащих в немом шоке.

***

Виктор проснулся разбитым. Этот тяжелый сон был слишком долгим и энергозатратным. Глянув в окно, он увидел садящееся солнце. Уже вечер. — Проснулся? — Чуть насмешливый, но нежный голос из сна раздался в спальне. Виктор вздрогнул и, развернув голову по направлению камина, где стояло кресло, увидел красивого мужчину, с длинными пепельными волосами, льдистыми глазами с серебряными очками. На нем была та же рубашка, что и во сне, белая с серебряными нитями. Вот только рядом стояла черная трость. — Учитель?