Красный

На следующей неделе Чимин берет больничный в универе, а на самом деле едет домой по причине болезни младшего брата. Чонгук скучает. Скучает, когда перечитывает конспекты на холодном полу коридора и когда вспоминает под конец учебного дня, что за весь день у него во ту не было и крошки. Он ещё много где скучал, но выходные были самыми тяжёлыми. Всё просто: он находился в одной квартире с Тэхёном большую часть времени. Благо, последний уезжал по делам где-то на пол дня. Но потом всё равно возвращался. Это ж его дом как-никак. Чонгук много думает о старшем в последние дни. К сожалению, на этой неделе не так много домашнего задания и Чон управился с материалом за ночь и ещё где-то пол дня. Поэтому он ловит себя на том, что составляет таблицу качеств Кима. Хотя здесь, скорее, технические характеристики если случайно не заметить имя, что ровным почерком лежит в правом нижнем углу. «Возраст» Да тут и думать не о чём, Чонгук запомнил. «29» Так, дальше. «Любимые занятия» Чонгук внимательно следил за действиями Тэхёна в стенах квартиры и его перемещениях по периметру. В графу однозначно вписывает: «курение, танцы, пение, судоку, готовка, вынос мозга» О да, последний пункт, скорее всего, его любимый. «Не любимые занятия» С этим тоже не возникло трудностей. «Уборка» Чонгук не раз заглядывал в комнату старшего через не до конца закрытую дверь. То ещё зрелище. Да и если внимательно пройтись по периметру квартиры, то можно заметить довольно чёткий след от передвижений старшего. «Профессия» На этом пункте парень задумывается. Тэхён говорил, что по профессии геодезист, сейчас же он вновь преподаёт. Интересно, чем он занимался раньше? «преподаватель» Чонгук решает подумать об этом позже. «Характер» О, это, наверное, его любимый пункт. «уверенный в себе, харизматичный, темпераментный, прямолинейный…» Парень задумывается. Дописывает: «… замкнутый, не любит говорить о прошлом и личном» «Цвет» Чонгук от природы синестетик. Он видит мир не словами, а цветами. Вот единица, например, светло-голубого цвета. А его друг Чимин — это, однозначно, жёлтый. Вторник же классический зелёный. «Красный» Однозначно красный. Чонгук ещё с детства фанател по этому цвету. Студент крутит карандаш меж пальцев, думает. Затем чертит ещё две колонки. «Дата рождения» Он знает, что где-то через два месяца, но стоит уточнить. «Семья» Чонгук знает, что отец Тэхёна был лучшим другом его отца. По крайней мере, так ему говорил родители. Но после этой информации у Чона ещё больше вопросов: почему они не были знакомы раньше и, собственно, почему «был»? Да и о матери Тэхёна он не слышал. Максимум, когда отец передавал ей «привет» через Кима. Он оглядывается. В гостинной, кроме него, больше никого нет. Он решает выйти в коридор, предварительно запихнув блокнот под кровать.  — Тэхён? — в ответ лишь тишина. Чонгук обходит все комнаты, но Кима нигде нет. Видимо, сейчас Чонгук возомнил себя слишком смелым или же вообще бессмертным, поскольку делает осторожные шаги в сторону кимового кабинета. Он ещё раз зовёт старшего, но всё безрезультатно. Точнее, очень даже информативно. Тэхёна в доме нет, значит, у Чона есть свобода действий. Чонгук осторожно воздействует на дверь, после чего делает первый шаг на пробу. В комнате довольно светло. Из открытого настежь окна дует прохладный весенний ветерок, колыхая тёмно-серые занавески. В целом с последнего его визита здесь ничего не изменилось. Разве что бумажек на столе прибавилось. Чонгук выбирает ракурс, наводит фокус и фотографирует комнату, в особенности рабочий стол. В этом доме лучше быть излишне осторожным, нежели проколоться на мелочи. Парень подходит ближе, всматриваясь в документы. Он бегло осматривает названия папок и понимает, что это учебный материал. Так, всё, хватит. Это не то, что ему сейчас нужно. Аккуратно отодвинув папку с тестовыми работами на этот семестр, Чонгук не находит ничего увлекательного на столе и решает заглянуть внутрь. Выдвижные ящики набиты всяким хламом, в частности это пустые пачки из-под сигарет, разорванные провода наушников, из которых старший, судя по моткам глубже, вынимал медную проволоку. Чонгук наслышан о прелестях этого материала на уроках физики в школе, но раньше никогда не видел его в таком количестве. Он пробирается дальше, осматривая следующие ячейки. Медикаменты. Чонгук впервые такое видит чтобы таблетки и прочее человек хранил не как все в аптечке, а вот в таком ничем не примечательном месте. Он ещё долго размышляет о неправильности этого поступка, но слишком поздно замечает как уже сам аккуратно дабы не нарушит позиции просматривает содержимое. Это действительно увлекательно, потому как помимо стандартно набора «от головы, похмелья и порезов» у Кима в ассортименте имеются, например, хирургический пинцет. А ещё корцанг. А ещё эта странная штука, которая чем-то похожа на шуруповёрт. Чонгука передёргивает. Он закрывает от греха подальше, плавно опускаясь к нижнему отсеку. Ноги уже порядком затекли, поскольку его задница практически достаёт до пола, а коленки то и дело таранят подбородок. Ему под руки попадает фотография, на которой изображены молодая девушка и ребёнок. Чонгук засматривается, она красотка. Видно что молодая, немного за двадцать, ребёнку же года три примерно. Они оба улыбаются, смотрят в камеру. Чонгук непроизвольно улыбается. Он переворачивает фотографию, там лишь дата и имя. Пак Сунан. Фотография сделана полтора года назад. Чонгук возвращает её на место, последний раз осматривая содержимое стола, и поднимается. Как и ожидалось, ноги затекли прилично. Чонгук, прихрамывая, осматривает стол и сверяет фото с оригиналом. Вроде всё на своих местах. Довольный проделанной работой, он уже было разворачивается к выходу, как слышит хриплый голос, что доносится со стороны дивана.  — Ты забыл папки местами поменять. Та, которая с синим ободком, должна лежать с правой стороны. Будь добр, поправь. Чонгук застывает. Он боится поворачиваться, но усилием воли направляет взгляд на источник звука. Тэхён развязно лежит на сложенном диване под пледом в английскую клетку. Его рука закинута за голову, а глаза чуть приоткрыты, точнее, лишь один глаз. Второй же по прежнему закрыт, видимо, досматривает сны. Ким потирает свободной рукой глаза, из-за чего плед оголяет часть его тела. Как и ожидалось, он без футболки. Мужчина ещё лежит минуты две под пристально-смущённым взглядом младшего, затем поднимается, являя народу подтянутый торс и сползшие до средины бедра чёрные спортивки, что чудом не утащили за собой нижнее бельё. Чонгук давится слюной. Он бегло осматривает тело перед собой, подмечая плоский живот со слабыми очертаниями кубиков пресса, подтянутую грудь и сильные руки. А ещё эти плечи. Будь его воля. Он бы обозначил плечи Ким Тэхёна как меру измерения длины. Скорее, привлекательности, правда, но не суть. Таким плечам грех пропадать.  — Ну? — его выводит из раздумий запах алкоголя, которым старший, казалось, пропитался насквозь. И как он раньше его не заметил? Запах ведь действительно сильный. Он смотрит Киму за спину и видит стеклянную бутылку, что более чем наполовину пуста, лишь на дне, где-то на палец, ещё осталась янтарная жидкость.  — А? — Чонгук раздумывает о первоначальном виде бутылки, до её встречи с Кимом. Представить сложно.  — Ты будешь папки двигать, или мне за тебя работу переделывать? — Он наклоняется вперёд, чем вынуждает Чона сделать шаг назад и всё-таки направиться к столу. Если совсем честно, то Тэхён выше Чонгука где-то на дюйм, если не меньше. Но в вот такие моменты Чонгук сжимался как внутренне так и физически, чем возвышал в своём сознании Тэхёна великаном. Он бегло осматривает стол и действительно подмечает несоответствие с первичным видом. Быстро меняет местами и уже хочет отойти от стола, как вдруг сильные руки разворачивают его спиной к бумагам и Чон оказывается зажатым между документами и полуобнажённым телом. Чонгук жмурит глаза и сильнее стискивает челюсть. Край столешницы неприятно давит в бедро. Тэхён берёт его за подбородок и вынуждает посмотреть. Он всем телом вжимается в мальчишку, усмехаясь реакции юного организма.  — И всё же я не пропущу мимо тот факт, что ты рылся в моих вещах, — Чонгук дрожит всем телом, старается не смотреть в эти глаза, не дышать этим воздухом, не ощущать это тепло живой плоти. — И что же с тобой делать, мм? — Он с неподдельным любопытством осматривает лицо паренька, который уже готов морально сокрушаться и прыгать прямиком из этого окна. Тэхён одной рукой упирается на столешницу возле бёдер мальчишки, второй же продолжает придерживать подбородок, но уже не так крепко как это было вначале. Чонгук уже мысленно где-то там, в лучшем мире, но его глаза встречают кимов взгляд, что плавит своей энергетикой, и пытается сокрушаться более незаметно. Он пытается пошевелиться, прощупать почву физического аспекта ситуации, но натыкается то на коленки старшего, то на рёбра, а ещё, кажется, выпуклую тазобедренную косточку. Чонгук сглатывает. Этот хищный взгляд его пугает. Его и до этого пугал Тэхён, но сейчас он особо опасен. Парень нервно покусывает губы, пытаясь в голове придумать более здоровое объяснение своему поступку. Мозг, как обычно, подводит и это классика жанра. Он лихорадочно пытается сообразить и понять своё положение и понимает, что ниже, кажется, только Аид и Персефона. Ан-нет, она покинула царство мёртвых уже где-то месяц как. Парень бегло осматривает комнату за спиной Тэхёна на предмет возможности к отступлению и находит дверь, что спасительным образом оказалась приоткрытой. Чонгук уже мысленно ликует, но Ким замечает перемены в настроении будущей жертвы и лишь сильнее вжимает парня в стол. Последний, не ожидавший такого поворота, теряет равновесие и заваливается спиной на стол позади себя. От неожиданности или, скорее, по инерции его левая нога взлетает птицей вольной и так удачно находит пах Тэхёна, что уже был готов ловить Чонгука.  — Твою мать… — шипит старший и Чонгук наконец открывает глаза и может лицезреть сию картину. Тэхён сгибается пополам и немного отходит, что позволяет Чону выскочить за пределы комнаты. Он бежит в свою комнату и хватает рюкзак, что так удобно лежит на полу возле шкафа.  — Так, соберись…- Чонгук мечется по комнате, пытаясь сообразить план действий, но когда слышит звуки шагов на коридоре быстро запихивает толстовку и ещё немного денег в карман. Прислоняется ухом к двери. Тишина. Он плавно открывает дверь и видит старшего, что идёт в сторону кухни. Чонгук последний раз проверяет карманы и быстро схватив ключи с крючка в прихожей и пару кроссовок, покидает квартиру с громким звуком закрывшейся двери. Он бежит ещё где-то три пролёта и останавливается лишь за тем, чтобы обуться и подумать о том, не показалось ли ему, что Тэхён что-то кричал ему в след. На улице тепло, но солнце близится слиться с горизонтом. Чонгук плетётся улицами в поисках ночлега да и поесть не помешает. Парень уже остыл и мозгом понимает, что поступил как последний мудак. Ведь бегство не есть выход из ситуации. Он пишет Чимину, который уже должен был приехать обратно, но он ещё в дороге и прибудет только через пару часов. Слишком долго. Он решает не тратить время на пустые объяснения ситуации поэтому заходит в первую кафешку и берёт булочку с мясом и травяной чай. Столик возле окна свободен и Чонгук находит это лучшим что случилось с ним за весь прошедший день. В рюкзаке он замечает учебник по землеустройству и тихо матерится под нос. Что ж, больше ему заняться нечем. Чонгук любит учиться, поэтому не обращает внимания ни на чай, который уже давно закончился и чайник одиноко стоит в центре стола; ни на дождь, что крупными каплями бьёт по окну и привлекает к себе внимание посетителей, но только не Чонгука; на девушку, которая подсаживается к нему за столик и Чон отмахивается от неё чем, по её мнению, предлагает присесть; ни на сообщение Пака, который донимает и без того наполовину разряженный телефон. Ан-нет, сообщения он всё же замечает. Бегло перечитывает и решает что лучше перезвонить.  — Ты почему не отвечаешь? Сначала пишешь мне свои загадки, а потом ещё и игноришь! Вот скажи, как таким можно быть?.. — Чимин ещё много чего говорит, но Чонгук по большей части рассматривает сумерки за окном и удивляется, когда находит напротив себя девушку. Та замечает его удивлённый взгляд и лишь улыбается. Его передёргивает. — Ты вообще слушаешь?  — Ага.  — Хватит агакать, лучше расскажи что у тебя уже случилось. И где ты сейчас.  — Ты в Сеуле? — Чон решает спросить наверняка чтобы понимать ситуацию и продолжает играть в гляделки с неожиданной компанией. Девушка безусловно красивая, но не в его вкусе.  — Да, приехал минут десять назад. Тебе зачем, мелочь?  — Пустишь к себе переночевать?  — Оу, даже так? И что же ты натворил? — по тону старшего можно узнать наверняка, что он улыбается.  — Давай для начала встретимся, а потом я уже всё расскажу.  — Окей, так где ты сейчас? Чимин накидывает таксисту и тот проезжает лишний километр дабы подобрать бездомного. Чонгук мокнет под дождём за углом кафе и на вопросы и тычки Пака обещает прояснить ситуацию, но позже, в более тёплом и сухом месте. При входе в общежитие Чонгук достаёт заранее купленную шоколадку для консьержа, женщины средних лет с доброй душой. Он остаётся в комнате один когда Чимин уходит, но возвращается спустя несколько минут со своим рюкзаком, до верха набитым всякой едой. Чонгук жадно смотрит на то, как друг мучительно-медленно раскладывает перед ним выпечку, лоточки с едой и какие-то сладости. Едят в тишине. Чимин предлагает переодеться и принять душ на что Чон только рад.  — Так что, расскажешь? — теперь Чимин серьезный, он уже не шутит колко и смотрит без ухмылок. Чонгук вздыхает:  — Я совершил ошибку, — и молчит.  — Это я уже понял, давай ближе к сути. Наконец, привел девушку, а он узнал? Чонгук вздыхает, тяжело так вздыхает.  — Если бы…  — Ну не обокрал же ты его, у тебя денег хватает…  — И снова мимо, — говорит с грустной улыбкой, чем лишь пугает собеседника.  — А что тогда? Я тут, между прочим, не детектив! — Чимин уже активно жестикулирует руками и парня это забавляет. Он выдерживает взгляд, а так же фирменное «Нуу?» от Пака и принимается рассказывать.  — Я залез в его вещи, чем нарушил условия уговора. Чимин молчит с минуту, пододвигает ближе шоколадные вафли в красной упаковке и отлучается к столу чтобы принести чай.  — Боже, и как тебе только мозгов хватило?.. Чонгук принимает чашку с уже немного остывшим напитком и делает глоток на пробу. Сладкий. Не вкусно. Он морщит нос и друг замечает это. Делает глоток из своей кружки.  — Ой, перепутал. Чонгук бьет себя ладонью по лицу. Так портить атмосферу может только Пак Чимин.  — Да, кхм, бывает, — и лишь тихо посмеивается. Эта ситуация была необходима Чону, теперь ему легче. Чимин виновато улыбается, он уже давно забросил попытки привить другу любовь к сладкому чаю. Чонгук рассказывает, упуская некоторые детали из хронологии. Например, о своих записях. И о том как испугался собственной реакции на Тэхёна. Чимин думает.  — А зачем ты вообще полез? — он задаёт логичный вопрос, но Чонгук думает об этом только сейчас.  — Я и сам не знаю…