Hope's accursed bands

Итачи точно смотрит. Саске немного застенчиво потягивается; его охватывает трепет, когда глаза Итачи следят за краем его футболки, пока та задирается. На Саске удивительно мягкая от износа одежда, но, как быстро выяснилось, маленькая для него. За последний год он не потолстел, но стал на пару дюймов выше, и по этой причине старые шорты и футболка теперь непригодны. Впрочем, эти вещи хорошо носить дома на солнышке и дразнить Итачи. Саске снова ложится на пол, позволяя футболке еще сильнее обнажить бледный живот. Он не знает, почему Итачи интересуется его телом; все девушки в Академии считали Саске привлекательным, но они были его ровесницами, а Итачи — взрослый. Разве взрослые не должны интересоваться людьми, которые выглядят как взрослые, а не как тощие четырнадцатилетние подростки? По мнению Саске, Наруто и Сакура, вообще-то, довольно милые, но у них нет ничего общего с его высоким, стройным и красивым старшим братом. Этот высокий, стройный и красивый старший брат все еще смотрит на него. Его взгляд скользит по обнаженному животу Саске и его бедрам, обтянутым шортами, которые на добрых два дюйма короче, чем были раньше. Итачи мог бы быть осторожным, если бы захотел, настолько осторожным, что Саске никогда бы не узнал, что за ним наблюдают; но он не скрывает свое внимание, а значит, ему все равно, знает ли Саске, что на него смотрят, или же нет. Наверное, он хочет, чтобы Саске знал. Взгляд Итачи — это физическая тяжесть: встречаясь с его бездонными глазами, Саске ощущает, как под кожей начинает покалывать. Он извивается, чувствуя нарастающую эрекцию, которую его футболка не может скрыть. Прежде чем он успевает что-то с этим сделать, мама зовет их на ужин. Когда они выходят, рука заботливого старшего брата скользит по пояснице Саске. Он чувствует, как по коже пробегают мурашки, и в первые несколько минут за столом это ощущение не проходит, пока отец не начинает спрашивать его о возможном повышении до АНБУ. В глубине своего гардероба Саске находит еще одни более старые шорты, те, которые он носил, когда только стал генином; они на десять сантиметров короче. Ему придется что-то делать с талией, все остальное в порядке: ткань плотно прилегает к его недавно появившимся мускулам бедер. Талию, как оказалось, можно «выпустить». Ему требуется десять минут, чтобы понять, что это можно сделать, и еще двадцать, чтобы понять, как это сделать. В конце концов, увеличить пояс все-таки удается, чтобы тот соответствовал четырнадцатилетнему телу Саске. Он очень благодарен своим предкам за то, что, как и большинство Учих, мышцы сделали его стройным, а не накаченным. Шорты он укоротил слишком сильно, оставив лишь несколько дюймов. Саске примеряет их и рассматривает свое отражение в зеркале. Они неприличны: если бы юная куноичи попыталась выйти из дома в таком, ей почти наверняка сказали бы переодеться во что-то менее откровенное. Они идеальны. Он почти месяц ждет того дня, когда и он, и Итачи останутся дома, а их родители будут в отъезде. После возвращения с тренировки он натягивает шорты и свою слишком маленькую футболку и пробирается в гостиную, чтобы найти Итачи, читающего свиток. Он колеблется лишь мгновение: может быть, свиток важен для АНБУ, так что сейчас неподходящее время, но, когда Итачи поднимает взгляд, чтобы поприветствовать его с улыбкой, Саске почти видит, как все мысли о свитках мигом исчезают с лица старшего брата. Итачи открывает рот, закрывает его и громко сглатывает. — Саске, — говорит он немного хрипло, — подойди и сядь. Он гладит место рядом с собой, и Саске послушно садится. Шорты настолько тугие, что можно увидеть очертания члена, а когда Саске сидит, прижав бедра друг к другу, они делают выпуклость еще заметнее. Это непристойно, стыдно, и Итачи выглядит так, будто все его дни рождения наступили одновременно. На первый взгляд кажется, что Итачи вернулся к чтению свитка. Саске кладет голову на плечо брата, придвигаясь ближе; его нога прижимается к ноге Итачи. Рассеянно, почти беззаботно Итачи опускает руку на бедро Саске. Его дыхание сбивается, по телу словно пробегает электрический разряд, и ему требуется все самообладание, чтобы не дернуться в сторону. Итачи обычно холоден, но его рука на голом бедре Саске горячая, как клеймо. Саске знает, что его эрекция очевидна, а дыхание прерывистое, и ему все равно. У них всегда так: слишком близко, но ни при каких условиях не переходя последнюю границу допустимого. Этого никогда не бывает достаточно. Рука Итачи сжимает его бедро. Саске вздрагивает. Они редко касаются голой кожи друг друга, и внезапная интимная близость сыграла злую шутку с его гиперчувствительностью, посылая по всему телу приятное тепло. Эрекция в шортах становится болезненной. По крайней мере, теперь Итачи тоже дышит не очень ровно. Саске вынужден вцепиться руками в ткань дивана, а Итачи продолжает держать его ногу, рассеянно сминая мышцы и читая свой свиток. Он совершает едва заметное движение бедром, боясь слишком сильно пошевелиться и скинуть руку Итачи, но отчаянно жаждет облегчения. Чуть выше… Словно отвечая на его безмолвную просьбу, рука Итачи начинает медленно скользить по его ноге. Саске задерживает дыхание. Ладонь Итачи теперь лежит выше колена, так близко… Итачи одной рукой начинает сворачивать свиток. Саске испытывает горькое разочарование. Значит, не сегодня. Но. Когда Итачи пытается встать, как будто ненароком, его рука скользит по внутренней стороне бедра Саске. А затем случайным движением, которое никак нельзя назвать случайным, он обхватывает член Саске и сжимает его. Всего лишь на секунду, но эта твердая, нежная и полностью преднамеренная хватка заставляет младшего брата подавиться воздухом. Саске кажется, что он скулит. Затем, как ни в чем не бывало, Итачи встает, ненадолго обнимает его за плечо и уходит, предположительно, в свою комнату, оставив позади себя дрожащего младшего брата с приоткрытым ртом. Они даже не смотрели друг другу в глаза. Повод притвориться, что ничего не произошло, но Саске примет это, если такое притворство будет платой за касания Итачи. Едва Итачи выходит из комнаты, как Саске почти разрывает пуговицу своих шорт, расстегивает молнию и начинает неистово мастурбировать, рывками дергая член. Его рука слишком мала, но сейчас это не имеет значения. Итачи прикоснулся к нему, даже потрогал. Итачи почти наверняка слышит в своей комнате, как его младший братец тяжело дышит; возможно, он даже подслушивает, желая узнать, как Саске прикасается к себе. Саске, дрожа, вталкивается в свою руку, не пытаясь приглушить себя. Он хочет, чтобы Итачи услышал. Когда он возвращается в свою комнату на дрожащих ногах, то замечает, проходя мимо, что дверь Итачи слегка приоткрыта.