una stanza buia

**не бечено! ** тихонько, словно мышкой, девушка юркнула за дверь маленькой темной комнатки, держа горячую тарелку, нежными, невесомыми шагами измеряя комнату, пересекая её, остановившись у офисного, уже прогнувшегося, кресла. с лунным светом, проходящим сквозь шторы, освещаемым белой полосой край стола и диван были видны мельчайшие пылинки, а в воздухе так и витал запах той самой дешёвой аптеки за углом дома. на незаправленном диванчике, купленном у черта на коленках года два назад, лежал разумовский, похрипывая в беспокойном сне и уже будто автоматически прижимая ко лбу мокрую и тёплую тряпочку. что-то бредил, бедный. макарова ставит на ближайший столик тарелку с ещё горячим супом, и заправив прядку своих светлых волос за ухо, начала тихонько раскладывать тоненький, чуть ли не детский, пледик, всё это время висящий на руке девушки, уложив его на крупные мужские плечи, опиревшиеся на жёсткую спинку кресла. олег сейчас спит и у олега очень чуткий сон. и лучше его не будить резко. но как только на плечах ощущается тяжесть от плетёного пледа волков открывает глаза, таращась на леру расфокусированным взглядом, мол, "я всё ещё сплю, у меня не открыты глаза, тебе кажется, лер, клянусь", громко выдохнув, как только наемник понял кто стоит перед ним и поглаживает за предплечье. присев на корточки перед мужчиной, валерия попыталась скуксить серьёзное лицо, но в такой ситуации не выходило. да и даже в такой ситуации она, вытарившив и без того большие карие глаза, начала разговор. -ich werde ihm nachschauen. geh schlafen, -обратилась к нему девушка на немецком, боясь русским говором разбудить и так страдающего разумовского, -oleg, bitte… волков же продолжил смотреть немного расфокусом, иногда переводя пустой взгляд на поддрагивающее рыжее тело, которое давно не видело солнца. вдруг встав с твёрдого как камень кресла, наёмник подошёл к диванчику и натянул пуховое тяжёлое одеяло по самые уши на разумовского. -nein, danke, -отрезал он тихим хрипящим голосом, смотря на леру через плечо. -ты уже засыпаешь на ходу, -вновь сказала она, понимая, как ужасно звучит её акцент, поднимаясь, держась за подлокотники. как волков вообще может на этом жёстком кресле спать? -потерплю, лер, -устало улыбнувшись, он потер переносицу, косясь на рыжее болеющее чудо. хорошо, что без перьев. -ладно, -нахмурилась девушка, развернувшись к выходу, теми же лёгкими бесшумными и шагами встав у двери в коридор. постояв немного на месте, пустив пальцы в светлые волосы, макарова вновь развернулась, снова обратившись к волкову. -как только серёжа проснётся,-совсем тихо,-покорми его. мужчина же мягко улыбнулся, кивнув.

* * *

в следующий раз девушка приходит с первыми пробившемися лучами солнца в хмуром декабрьском небе, держа новые таблетки на стареньком железном подносе, купленном на блошином рынке в полцены. видимо, там и купили тот зелёный диванчик из маленькой комнатки. на диване сидит уже продравший глаза разумовский, пытаясь увернуться от горькой мекстуры в ложке, которую старательно держит олег, чтобы не пролилось. всё же, думает волков, дети растут — привычки остаются. так вот перед ним сидит тридцати летний мужик, сидящий 2 раза в тюрьме, но ненавидящий всей своей черной душой таблетки, спреи и сиропы. с таблетками особо сложно. макарова вновь пересекла комнату, поставив шелестящую жестянку на пол, заметив, что бульон на тумбе так никто и не трогал. у них скоро крыса в холодильнике повесится с таким аппетитом серёжи, но не суть. сейчас самое главное вылечить этого, немного конечно, но всё же не самостоятельного большого ребёнка из детдома где-то во дворах большого города. у наемника опустились руки дать другу(другу ли?) лекарство и с немного уставшим видом отдал девушке большую ложку, обратно усевшись в излюбленное за двое суток по практике «я-не-спал» кресло. в больших, сейчас более серых, глазах можно было по больной голове прочесть тот мем: «не выпьешь — я тебе глаза выбью, понял?» и это было более ожидаемо от леры, перевязанной на руках бинтами, избившей грушу, в отличие взгляд а-ля «просто выпей это, ты не помрёшь, поверь». тем не менее разумовский с ненавистью глядел на ложечку с темно-фиолетовой жижей "вкуса банана и клубники". через десять минут молчания сергей всё же проглотил сироп, потому что лера больше лисица, чем он сам и обманом решила подколоть больного щекоткой больших твёрдых олеговых рук, просунув в широко раскрывшийся рот ложку, смотря на поддельно-ненавистный взгляд синих глаз.