Without obligations

      …Толчок, еще один, а следом громкий стон мальчишки, что блаженно закатывал глаза и тихо шептал имя Аккермана…       Леви всегда говорили — «Не привязывайся», но разве он когда-то кого-то слушал? Разве вообще можно доверять таким советам, когда перед тобой целый день маячит этот странный пацан с копной непослушных волос цвета молочного шоколада? Это просто невыполнимо. Иногда Аккерману казалось, что его чувства наконец-то затухают. Но это длилось ровно до того момента, пока он снова в столовой не натыкался взглядом на эти огромные глазищи, обрамленные светлыми ресницами.       Его звали Эреном Йегером, и он был его личной болезнью. Опухолью, которая с немыслимой скоростью распространялась по всему телу, поражая главным образом именно сердце. Головой-то Леви понимал, что это в первую очередь опасно и для него, и для Эрена, но поделать со своими чувствами абсолютно ничего не мог.       …Одежда валялась где-то на полу, но Аккерману уже давно не было до нее дела. Он никак не мог оторваться от этой бархатной смуглой кожи, что пахла хвоей и хозяйственным мылом. Поцелуй за поцелуем, стон за стоном. Леви не хотелось думать о том, что будет завтра. Хотелось продлить эту ночь хотя бы на часик, а лучше вообще остаться здесь навечно. По-хорошему нужно было выспаться, дабы завтра с новыми силами отправиться на очередную вылазку, но кто знает, как она пройдет? Может это их последняя ночь вместе? Может завтра его мальчика уже не станет, а может и его самого?..       Война — явно не время для чувств. Аккерман это знал, поэтому и не позволял себе раньше влюбляться. Даже друзей-то заводить мужчина не спешил. Не сегодня-завтра каждый из отряда может погибнуть от рук этих чудовищ. О каких вообще высоких чувствах может идти речь? Все поменялось буквально в один момент, когда он впервые увидел Эрена. Молодой, еще совсем ребенок, даже шестнадцати-то нет. Немного несуразный, в силу подросткового возраста, и слишком самоуверенный. От него, такого вспыльчивого, чувствительного и эмоционального, ледышку Леви должно было воротить, как от протухшей тыквы, но почему-то все было иначе. К Йегеру тянуло, как магнитом. Он был его полной противоположностью и, наверное, это и сыграло ключевую роль. В Эрене было что-то такое, чего Аккерману всегда не хватало. И пусть он этого никогда не показывал, одна встреча смогла вскрыть все карты за долю секунды.       С Йегером хотелось быть постоянно. Ехать рядом на лошадях по темной чаще, полной неизведанных тропинок и страшных звуков, каждый из которых нагонял жуть даже на него, «Сильнейшего воина человечества». Мужчина этого конечно не показывал, да и боялся-то он не за себя, а за дремлющего на ходу Эрена, который как будто постоянно забывал о том, где они находятся.       Хотелось отдать последний кусок хлеба зимой, когда у них в штабе совершенно не было еды и все остальные кадеты голодали. Все. Кроме Йегера. Пока никто не видел, Леви, окольными путями, отводил мальчика к себе в комнату. В ней он всячески старался отогреть его, поя горячим чаем и кутая во все одеяла, которые только были у капитана. Там же он, строго наказывая никому ничего не показывать, подсовывал ему сухари, сало, иногда черствые буханки. Есть такие конечно было сложно, постоянно приходилось отмачивать, но это ведь явно лучше, чем ничего. А на все вопросы со стороны подчиненного, касаемо этой заботы, Аккерман холодно отвечал.       «Если ты сдохнешь, то с помощью кого мы тогда будем титанов от отряда отгонять?»       Маскировать свою искреннюю любовь под обычное «задание», выданное Смитом, было очень выгодно. Узнай кто о том, что Леви влюблен в парня, который к тому же в два раза его младше, сразу поведут под трибунал. Причем не его одного. Капитан же сам поручился за него, сказав тогда на суде, что, если что-то пойдет не так и Йегер сорвется — он собственными руками его прикончит, потому что никто помимо него на это будет не способен. А так считай нет «няньки», которая будет следить за мальчишкой-титаном. Тогда на кой хер сохранять ему жизнь? Пользы-то все равно от него, как от козла молока. Поэтому Аккерман и держался, мужественно сохраняя жизнь и Эрену, и себе. Никто ведь в случае его кончины об этом дурачке не позаботится. Микаса естественно не в счет. Та — надежная охрана для такого оболтуса, как Йегер, но разве она в случае еще одной такой голодовки сможет выпросить лишний кусок хлеба для брата? Естественно нет.       И согреть поздней ночью Эрена ей тоже не удастся. Регенерация, конечно, делала свое дело и хоть в подвале, где жил бедняга, было всегда холодно, он не мерз. Но пару раз тонкое одеяло не смогло спасти Йегера от болезни. Там даже силы титана не помогли. Пневмония в считаные дни скосила ранее рвущегося в бой «вояку». Температуру померить было невозможно, тело подростка всегда было очень горячее, но болезнь все равно была на лицо. Веселые ранее глаза сейчас были осоловелыми, грудь Эрена то и дело распирало кашлем, а сам он еле-еле двигался на тренировках.       Не заметить такое состояние было просто невозможно. Поэтому ночью, когда все уже спали, капитан тихо прокрался к подростку в подвал. Тяжелая металлическая дверь открылась с протяжным скрипом. В этот момент Леви просто молился всем богам мира о том, чтобы эти звуки не услышал кто-то из дежурных и не спустился в это мрачное помещение. В подвале было очень сыро и холодно. Аккерман в миг замерз, несмотря на наличие кожаной коричневой куртки, но сам греться не особо спешил. Главной задачей сейчас было вылечить Эрена. Хотя бы немного согреть его и сделать все, чтобы бедный мальчик не умер здесь в подвале от банального воспаления легких.       Как только тяжелое пуховое одеяло коснулось костлявых плеч, мальчишка дернулся, вскакивая с места и мотая головой из стороны в сторону, видимо в поисках того человека, что потревожил его сон.       «Тише… Тише…»       Голос Леви никогда не звучал так же нежно, как в этот момент. Аккерман и сам удивился таким переменам, а вот Йегер судя по всему наоборот был не удивлен. Он снова молча опустился на подушки, прикрывая глаза и пытаясь под одеялом нащупать рукой ладонь мужчины. Тот же сейчас был занят другим. Капитан достал из кармана небольшую бутылочку с сиропом от кашля, что еще днем стащил у Ханджи из лаборатории. Та его точно поймет и винить не станет. Зоэ всегда понимала Леви и его мотивы намного быстрее, чем он делал это сам. Она наверняка уже давно догадалась о том, что ее «друг» неровно дышит к кадету, но молчала. Хоть Аккерман и называл ее тупицей, все равно прекрасно осознавал, что Ханджи — очень мудрая женщина.       «Открой рот»       Мужчина понимал, что сейчас можно и понежничать, все равно они одни и судя по гробовой тишине в «замке» их никто не поймает. Аккуратно уложив голову Эрена на свои колени, Леви помог ему принять лекарство, а потом убрал склянку с сиропом обратно. Завтра нужно срочно вернуть его Зоэ.       «Капитан, прошу вас… Останьтесь»       Ну разве можно было уйти от Йегера, когда он в таком состоянии? Аккерман его и здорового после такой просьбы не смог бы одного оставить, а сейчас тем более. Бледная рука опустилась на непослушные волосы, и Леви принялся поглаживать Эрена по голове. Тот в миг уснул то ли от лекарства, что начало так быстро действовать, то ли от теплых одеял, что просто не позволяли подняться с места и прижимали юношу сильнее к твердому и неудобному матрасу, что сейчас казался буквально пуховой периной. А может быть причиной скорого спокойного сна послужили шершавые и теплые руки мужчины, что казалось ограждали от всех бед и дарили чувство безопасности… В любом случае эта ночь была далеко не их последней.       …Эрен активно двигал бедрами, стараясь насаживаться еще сильнее. Видимо не хотел быть бревном, и желал даже тут, несмотря на пассивную роль, перетянуть одеяло хотя бы немного на себя. Леви же такое не любил. Если подчиняться, то полностью. Но в этот раз даже он не был против активных действий со стороны своей пассии. Тот, правда, и до этого бревном не был. Всегда извивался под Аккерманом, как уж на сковородке, глубже насаживаясь на член. Каждый раз он просил брюнета быть быстрее, в истоме покусывая губы. Но вот только даже не знал, какое же мужчине доставляет удовольствие именно растягивание процесса. Наблюдать за тем, как Эрен изводится от желания и умоляет наконец-то взять его, было просто бесценно. И Леви из раза в раз, заставлял мальчишку мучаться, дабы хоть как-то уравновесить их «страдания»…       Для Эрена это всегда был просто секс без обязательств. Об этом он спешил напомнить после каждого раза во время того, как Леви снова облачался в форму, заковывая тело в ремни, что оставляли на теле противные гематомы. Аккерман кусал губы, радуясь, что сейчас стоит к Йегеру спиной и тот не сможет увидеть, как в его глазах в миг потухает маленький огонек надежды. Ее конечно вообще быть не должно, даже намека на что-то подобное, но разве сердцу объяснишь, что все эти поцелуи и нежность, что он дарит Эрену каждую ночь, уходят в небытие. И единственный след, что они оставляют, это щемящая боль в сердце.       Правда иногда Леви казалось, что своими словами подросток пытается убедить во всем происходящем даже не Аккермана, а самого себя. Будто парень и сам уже не уверен в той игре, что затеял однажды. Будто для него их связь — это нечто большее, чем просто удобный способ расслабиться. Будто его поцелуи действительно что-то значат, хотя на деле они не значат ничего.       …— Вы же понимаете, что это просто секс?       Эрен поджал губы и опустил голову. Видимо не желая сейчас сталкиваться взглядом с мужчиной. Внутри что-то снова больно резануло. Как будто специально Йегер из раза в раз смеется таким образом над ним и его чувствами. Но все же Леви смог выдавить насмешливую ухмылку и развернулся к мальчишке на кровати лицом.       — А ты на что-то надеешься, щенок?       В этот момент Аккерману даже показалось, что подросток всхлипнул, но он быстро понял, что это не так, когда Эрен поднял на него свой взгляд. Ничего. Ни единой слезинки или какого-то разочарования. Леви уже давно понял, что значит выражение — «Сердце обливается кровью». Именно это он чувствовал каждый раз, когда снова врал Йегеру, говоря, что и для него их секс — обычная связь на стороне. И именно это ощущал мужчина, когда шел в очередной поход, понимая, что он может когда-то не успеть спасти самое ценное, что только у него есть.       — Естественно нет. Мне просто нужно было удостовериться, что и вы придерживаетесь того же мнения, что и я, — Эрен поднялся с кровати и быстро облачился в форму. Видимо уже натренировался чертенок.       — Я же не ты, тупица. Давно уже не сопливый подросток с бушующими гормонами. Какое мне дело да всех этих ваших «люблю»? Спасибо, но я вырос из коротких штанишек еще будучи твоим ровесником. А когда это было, тебя еще в планах не было, — раздраженно хмыкнул Леви.       Правда раздражение это было напускное, ровно, как и безразличие, которое он проявлял в любое другое время к Йегеру. Тот лишь хмыкнул на такую грубость и видимо хотел что-то добавить… Но промолчал, отводя глаза в сторону и бросая скомканное:       — До завтра, капитан.       Огромная дубовая дверь громко хлопнула и Леви снова без сил осел на кровать, опуская голову вниз и ероша волосы на затылке. Сейчас бы зарыдать, да гордость не позволит. Он же воин. Лучший из всех. Самый храбрый, самый сильный и самый беспощадный. Именно так ведь про него говорят люди и именно таким видят его дети.       На самом деле Аккерман давно искалечен ничем иным, как чувствами. Своей нежной, робкой и такой хрупкой любовью к мальчику по имени Эрен Йегер. Мальчику, которого завтра может не стать. Снова испытывать этот страх, от которого Леви буквально колотило на месте, было просто невозможно, но разве у него есть другой выбор? …       Да. Он точно никогда и несмотря ни на что в открытую не рассказал бы Эрену о своих чувствах. Ради него самого и ради их — пусть неправильной и может даже грязной, но единственной из всех возможных — связи. Леви сомневался, что узнай о его любви, Йегер бы согласился поддерживать подобные отношения. Для него же важным фактором является то, что это все «без обязательств».       Но если в еще одну из подобных ночей, — по их возможному возвращению — Эрен, пусть даже и в пылу страсти, горячо прошепчет — «Я люблю вас», Аккерман, ни секунды не раздумывая, ответит — «Я тебя тоже».