Самообманщик

20 июня 2020 года POV.Пин.       Передо мной простираться длинный комната. Совершенно пустой, если не считать тесно развешанных по стенам картин. Это что, всё Виктóр нарисовать? Не зналь, что он заниматься изобразительным искусством! Я пойти вдоль левый стена.       Картины тоже не представлять из себя ничего особенного. На один, например, быль нарисован дверной проём беседки, в который стоять юная козочка с наивный лицо. Но тут я вдруг заметить, что в углу рамы есть прикреплён тетрадный листок с надписью на русском: «Марта Циллер, 13 лет. Здорова. Страна: Германия. Дата похищения: 15 июня 2020».       Хм…       Что бы это значило?       Я двинуться дальше. Со следующий картина на меня грустно смотреть сорока примерно того же возраста на фоне какой-то сад. В угол рамы красоваться листик, опять с надпись. «Катарина Энгель, 14 лет. Относительно здорова. Страна: Германия. Дата похищения: 12 июня 2020»       Ничего не понимаю. Какие ещё похищения? Виктóр воровать где-то картины и перепродавать? Но тогда что означать эти надписи «здорова» и «относительно здорова»? Странно.       Я взглянуть на следующий картина и вдруг узнать на ней тот самый девочка с видео из инстаграм, благодаря который мы найти старый адрес Виктóра на Августинервег. «Элли Фихт, 17 лет. Абсолютно здорова. Страна: Германия. Дата похищения: 19 июня 2020»       Час от часу не легче!       Я дойти до конец комнаты и пойти обратно, но уже возле правый стена, продолжая разглядывать изображения и читая надписи. И, глянув на очередной картина, я вздрогнуть и отшатнуться. Прямо на меня, стоя на фоне пшеничный поле, задорно смотреть Флора Ляйдерманн. Да-да, та самая, о пропаже которой я прочитать, находясь в Бетценхаузен и за нахождение которой обещать 8000 евро. Я посмотреть на описание. Да, это быль именно она.       Но ещё больше меня повергнуть в шок, когда на один из последних картин я увидеть… наш Нюша на фоне реки. Я механически перевести взгляд на дата похищения. Вчера, 19 июня.       Да что здесь происходить? Даты исчезновения их всех совпадать с эти надписи, то есть это не есть придуманный лица. Это есть все те, о ком писать в новостях и показывать по телевизор с просьба сообщить любой известный информация. Создаваться такой впечатление, что Виктóр активно похищать здесь девочки-подростки и вести перепись жертв в такой странный графический форма. И, если это есть так, то где же он всех их держать?       И как это он сказать, когда мы только знакомиться? «В последний месяц я жил в Бухаресте, а ныне еду во Фрайбург, по работе». Хах! Теперь ясно: похищение детей — и есть его работа. И в Румынии он, скорее всего, тоже заниматься именно этим.       Ближе всего к двери висель единственный картина без антураж, просто подвесной качели на фоне солнечный лесной поляна. Надпись на тетрадный листик гласить: «последний пустой шаблон». — Кого я вижу! — вдруг раздаться за спиной фальшиво-радостный возглас. Я медленно обернуться. В дверях стоять Виктóр. — Я всё знать, — отрезать я. — Что ты знаешь, фриц поганый? — с издёвка спросить он. От привычный интеллигентность не остаться и следа. Так и зналь, что он притворяться. — Всё, — проигнорировав откровенный оскорбление, ответить я, — абсолютно всё. Дайте пройти, я иду вызывать полиция. — Э нееет, — кабан загородить мне дорога, — сначала поясни-ка мне за шмот: с хрена ли ты сюда полез? Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, забыл? — Пустите сейчас же, а то буду кричать! — Никуда ты отсюда не выйдешь, — хмыкнуть он, — мне лишние свидетели ни к чему. А ну, смотри мне в глаза!       Я машинально посмотреть ему в глаза. Тогда они засветиться желтовато-белым светом. — Картина с качелями, — монотонно сказать Виктóр.       И тогда… я исчезнуть из комната и телепортироваться на последний «свободный» холст. Всё произойти так молниеносно, что я даже не сразу понять, почему я вдруг застыть в один поза на качели и видеть комната через какой-то не слишком большой окно на фоне всё тот же поляна.       Nein, что это такое, верните меня обратно! — Слышь, хахаль, — как сквозь какой-то вата раздаться голос Кроша, — раз Нюхи нету, мы пойдём тогда.       Я видеть всё слегка сверху вниз. — Конечно-конечно, — с прежний галантность ответить похититель, — я провожу вас. — Кстати, ты не видел Пина? — спросить кролик.       «Здесь я! Выпустите меня отсюда!!!» — хотеть крикнуть я, но я не смог даже открыть клюв. Меня вообще как парализовало, я перестать даже моргать. — Э… ну… — Виктóр замяться, но тут же быстро найтись, — он только что ушёл домой. Поймал такси и уехал, я в окно видел. — Даже нас не подождал! — раздосадованно воскликнуть Крош и выйти. Кинув на меня, вернее, уже на мой изображение, злобный взгляд и сорвав с картинный рама листок с надписью «последний пустой шаблон», Виктóр выйти за ним.

***

      Что же делать?.. Nein, я не хотеть стать картиной и остаться ею навсегда, совсем не хотеть! Я даже не могу никак двигаться… Mein Gott, каким же счастьем быль возможность ходить, говорить, смеяться! А в итоге я превратиться в жалкий графический подобие себя.       Nein! Bitte, nein! Судьба, не наказывай меня так! Ведь я не сделать ничего плохого, и мне лишь 31, я ещё жить хотеть!       В комната зазвонить висевший напротив меня стационарный телефон. Бубня ругательства себе под нос, вошедший Виктóр взять трубка: — Алло. Лёха? Да, это мой рабочий номер. А чё те надобно? Да, я заполнил все 22 шаблона. Слышь, кажись, из Фрайбурга пора драпать, а то меня уже подозревать начали. Да, меня один мерзотный фрукт уже раскусил, пришлось его убрать. Нам с тобой свидетели ни к чему, да, Лёха? — он противно рассмеяться, — так чё ты хотел-то? Ага. В смысле — нового чела нам нашёл? Ага, ясно. Что значит «объяснить ему правила», тебе чё, самому слабо? Ну и пень ты. Ладно, давай ему трубку, тупица. Алло. Значит, пацан, слушай сюда. Я отлавливаю девок, перемещаю в пейзажные картины… да не перебивай, ё-ка-лэ-мэ-нэ! Суперспособность у меня такая! Во, а когда набирается нужное количество, мы их перенаправляем в Саудовскую Аравию и Афганистан, для публичных домов. Как раз удобно — не надо на границе объяснять, почему целый гарем везёшь, пограничники думают, что это просто картины. А потом, уже на месте, мы их оттуда достаём. Чего? Как достаём? Значит, зырь: чтобы вылезти из такой картины, её нужно просто раскачать, и выпадешь. Но девки-то не знают этого, поэтому их достаём мы. Да, хитрó. Ещё там такой ништяк есть, что, когда выходишь с холста, первые 4 часа будешь, как наркоман: пошатываться и ничего не соображать. Это мы так сделали, чтобы они не бушевали и не орали. А ещё часть памяти теряется, на время. И чем дольше так провисишь — тем больше забудешь. Всё ясно? А чё ещё? А, это. Да в Европе мы в основном. В прошлый раз, вон, в Румынии орудовали, сейчас в Германии, дальше будем Италию окучивать. Да, у меня сегодня на 22:30 поезд в Милан, а Лёха картины в Саудовскую Аравию повезёт. Ой, кстати! Передай Лёхе трубу, я ему скажу. Алло, Лёх, слышь: среди картин, которые ты попрёшь, есть одна с качелями. На ней пингвин лет 30-ти. Зовут Пин, фамилию не знаю. Так вот, не выпускай его ни за какие шиши! Утопи по дороге этот холст в море или сожги. Это и есть тот самый свидетель и он нас сдаст. Понял? Окей, тогда давай, до вечера, — он повесить трубка и удалиться.       Ну уж нет! Я отказываться сгорать заживо ради того, чтобы Виктóру и ему подобным жилось лучше. Нужно срочно что-то делать. Но, спрашивается, как, если я не могу пошевелиться?       Хотя…       Только что Виктóр сказать, что расшататься и выпасть можно и изнутри, без посторонний помощь. Значит, я смогу!       Я попробовать раскачаться на качели. Я быль почти уверен, что ничего не выйти, но неожиданно ноги суметь согнуться и качели двинуться. Значит, единственное, что можно делать в такой картина — это выбираться из неё? Оригинально!       Качели раскачиваться всё сильнее и сильнее. Ещё немного! Сейчас подлечу совсем близко к окно в комната, выпрыгну, освобожу всех и вызову полиция! Зло будет наказано!       И вот, момент истины настать. Качели подлететь к окно. Я выпрыгнуть из картина обратно в реальность и упасть на пол.

***

      Что происходить, как я попасть сюда? В наш квартира на Конвиктштрассе нет такого помещения! И почему я валяться на пол?       Ясно, я не есть дома. Будь я дома — ко мне бы уже подлететь Совунья и за шкирка поднять меня с пол с вопли о том, что там есть грязно. Я с трудом встать и на почему-то подкашивающийся ноги выйти из комната.       А что это за квартира есть? Мы точно приезжать сюда искать Нюша, и я её даже найти, но где — я уже не помнить. Да и ладно, никуда не убежит, я пойду домой пока что.       Почему-то пошатываясь, я выйти из квартира. Спускаясь по лестница, я несколько раз споткнуться, а один раз вообще упасть. Не знаю, что происходить — меня почему-то не держать ноги. Да и голова соображать как-то наполовина.       Так вот, когда я на ступеньки споткнуться об свой же нога и навернуться на кафель, я понять: домой я не дойду. Нужно ловить такси. Это быль единственное, что я понимать чётко, остальной мысли были, как в туман, я почти ничего не соображать и мало что помнить.       Держась за светофор, я стать на обочина и вяло помахать ближайшей машине с надписью «такси». Сквозь всё тот же туман я увидеть, что она подъехать.       Водитель оказаться русскоязычный. Странно: насколько я помнить, я есть сейчас в Германия. — Куда Вас подвезти? — Конвиктштрассе, — выплюнуть я, падая на задний сидение. — Вы что, выпили? — резко спросить водитель. — N…nein, с чего Вы взять? — заплетающимся языком спросить я. — Вы еле говорите. — А, этто? Да я просттто послле общий н…наркоз.       Водитель поверить. Машина тронуться. Ну и зачем я это сказать? Это же есть неправда. Вроде бы. И вообще, я же не хотеть этого говорить, но почему-то с языка слететь именно такой фраза.       Я доползти до квартира и позвонить. Правда, до звонок я достать с четвёртый раз. Да что это со мной?       Дверь открыть Крош. Увидев меня, он крикнуть куда-то во внутрь помещения: — Ребзя, он таки явился. — К…кто? — хрипло спросить я, опираясь на дверной косяк, чтобы снова не упасть. — Да неужели, — сказать Карыч, выходя в коридор.       Я, шатаясь и спотыкаясь, зайти в квартира. — Старина, что с тобой? — изумлённо спросить ворон.       «Сам не знаю», — хотель ответить я, но язык произнести другое. — Со мнной есттть всё отллличнно! Лучшшше нне б…бывает, — я рухнуть на табуретка. — Нет, дружище, так не годится! Ну-ка пошли ко всем, и объяснишь, что случилось, — он потянуть меня за крыло по коридор. Я не сопротивляться: старший сказаль — значит, так есть надо.       Мы прийти в кухня. Я расплывчато увидеть, что там за стол сидеть весь наш компания. — Ну приветик! — поздороваться я против свой желание. Опять же, я не хотеть говорить этого. — Пин, где ты был всё это время? — строго спросить Совунья. — Да нигдде, — я сесть на стол и посмотреть на всех сверху вниз. А ведь я не хотель этого делать… — Ты собой совсем не управляешь? Сколько травы ты выкурил? — Я нне к…курить, — я закинуть нога на ногу, — и ввообще, вы мнне боллльше не есть дррузья.       Mein Gott, что я такое нести! — По какому поводу? — спокойно спросить Бараш.       Мне аж самому стало интересно, и что сейчас придумать мой мозг без мой ведом на этот раз? — А по ттак…кому поводу, чттто вы сиддеть тут и штаны свой прросижживать, — мне всё ещё было очень трудно говорить, — вместо того, чт…тобы Ннюша искатть. — Но мы её искали! — обиженно сказать Ёжик.       «Знаю, извините меня. Не пойму, что со мной», — хотель сказать я, но не выйти. — Блла-блла-блла. Еслли бы ввы реально искатть её, тто ужже бы давно нннайти, — я пытаться замолчать, но ничего не выходить: заплетающийся язык продолжать молоть своё, — вот верно говорят, что, еслли ты хотеть сдел…лать что-то хоррошшо, т…то это ннадо сделать самому. — Ты что, хочешь сказать, что нашёл Нюху? — недоверчиво прищуриться Крош. — Дда! — я развести руками, — пока ввы тут есть ччипссы, — я указать на Копатыч, сидевший с краю стола с пачкой, — я выпольнять ваш работа, потому что этто вы дольжны б…были её иск…кать! Но вы, виддать, рррешили не напрягаться. — Да где ты её нашёл-то? — спросить Ёжик. — Да никого он не нашёл, — махнуть крылом Совунья. — Но он же сказал, что… — Ёжик, ты что, не видишь? Пин сейчас в совершенно неадекватном состоянии, и он не соображает, что говорит. — А что с ним? — Перегрелся, наверное. Сегодня же очень жарко. — Друг мой, — тронуть меня за крыло Лосяш, — по-моему, Вам действительно не очень хорошо. Пойдите отдохните. — Ну ладно, — я спрыгнуть со стол, но потерять равновесие и шмякнуться об пол. Поэтому из кухня меня практически унесли на руках.       В комната меня усадили в кресло и включили мне вентилятор. Я прикрыть глаза. Мне действительно было жутко жарко. Кто-то из друзья плюхнуть мне на лоб мокрый тряпка. Я пробормотать «danke» и задремать.