Львиное сердце

Гвиневра держит спину ровно. Как и положено королевской особе. Походка её гордая, а сам взгляд выражает всё её превосходство над другими. Изысканные черты лица, собранные каштановые волосы, красный наряд, что сидел на ней, как положено сидеть на королеве. Она смотрит на своих подданных с преимуществом, с какой-то гордыней и желчью. Бывшая служанка и кухарка смогла влюбить в себя принца, что потом и вовсе потерял от неё голову и сделал своей королевой. Кто бы мог подумать, что обычная нищенка, служанка сможет подняться на такие высоты и завоевать сердце самого благородного принца? А позже и вообще стать его королевой. Гвиневра смотрит на мужа, чьи непослушные пшеничные пряди неловко торчат и выбиваются из-под короны. Красный плащ и серебреная туника. Он не отвечает ей, когда она рассказывает о том, как провела свой день, как у неё вообще обстоит жизнь. Просто смотрит. Но Гвиневра знает, что он слушает. Она знает, что у него такая особенность. В этом весь он. После смерти отца и предательства горячо любимой сестры Морганы он вообще стал каким-то замкнутым и отстраненным. И даже с ней, со своей возлюбленной, ведёт себя скованно и отстраненно. Целует каждый раз в лоб и уходит, не говоря ни слова. Ему словно всё равно, что она здесь. — Что тебя печалит, моя душа и мой свет? — спрашивает она, сильнее прижимаясь к нему. Ей просто нужно находиться с ним рядом. Знать, что он её обнимает, и рядом. Ей нужна защита и опора. На его безэмоциональном лице не выражается ничего. Он как будто выстроил стену между ними. Нет той прежней ласки и теплоты, что была между ними, когда он был принцем, а она всего лишь служанкой. Она, не дожидаясь ответа, уходит, и бесконечные слёзы текут по щекам от мысли, что не нужна она ему, что не любит он её, как прежде, не хочет. Засыпает в истерике, пытаясь унять рвущееся сердце. На церемонии посвящения в рыцари нескольких добровольцев она снова холодна и горда. Изредка отвечает, качает головой и кусает губы. Смотрит на мужа. Он равнодушно говорит свою речь, и его каменная маска бесит. Хочется, чтобы он наконец-то снял её, стал таким, как раньше. Гвиневра и рада бы вернуть его прежнего, да только никак не подступится к нему. Стена мешает. Она старается делать вид, что всё хорошо, что король по-прежнему любит её. Целует его в щеку, долгим взглядом всматриваясь в любимые черты лица. Артур взгляд отводит, хмурится. Гвиневре больно. Она чувствует, как в сердце впивается тысяча осколков. Больно. Невыносимо больно. Человек, которого она так любит, холодно отвергает её, оставляет. Гвиневра прячет глаза и поднимает их только тогда, когда слышит звонкий голос, и видит силуэт неуклюжего Мерлина, у которого вечно всё валится из рук. Королева хмурится, смотрит на мужа в надежде, что он как всегда накричит или отругает своего слугу, как делал это раньше. Но Артур не спешит ругать его, а всего лишь смотрит вперёд и по-детски улыбается. Холодные черты лица смягчаются, а голубые глаза снова светятся. Как раньше. Гвиневре больно и завидно одновременно. Хочется скорее уйти, не смотреть, но взгляд словно прикован к улыбке короля, который впервые улыбается так искренне и по-настоящему. Она и забыла, когда в последней раз видела его таким. — Ты как всегда, Мерлин. Неуклюжий идиот, — бормочет король и щурит глаза. Мерлин встаёт напротив короля, насмешливо упираясь руками в бока, и смотрит с такой же ответной заботой и мягкостью. — Какой же вы осёл, милорд! Гвиневра задыхается. Гвиневре плохо. Она не понимает, почему Артур позволяет Мерлину так говорить. Ведь он уже не принц, а король! Почему Артур смотрит на него с таким обожанием, любовью, как никогда не смотрел в последнее время на неё, свою жену? — Ты не имеешь право так со мной разговаривать. Я твой король, — в его словах нет надменности, холодности и какой-то угрозы. Он говорит это насмешливо, тепло. Говорит это так, словно они с Мерлином старые друзья и братья по оружию. — Я просто поражён твоей пустоголовостью. Ты не король, а дурак. Золотой дурак. Гвиневра готова поклясться, что за такие слова любой бы отсек голову, вот только Артур не спешит это делать. Гвиневра чувствует, как его рука уходит из-под её локтя, и он быстрым шагом подходит к своему слуге, ласково обхватывая его поперек и крепко зажимая в объятиях. — Мерлин, спасибо тебе. Спасибо за всё. Гвиневра видит, как Мерлин улыбается в ответ, и тоска охватывает её. Ведь Артур больше никогда не будет с ней таким же ласковым, как раньше. Она внезапно всё понимает. Понимает, что если бы не Мерлин, то Артур бы никогда не пришёл в себя. Между ними словно какая-то связь, красная ниточка, которая объединяет таких разных и непохожих. Королева понимающе кивает и уходит в сторону, замечая на себе взгляд Ланселота, что ласково блуждал по ней. Она улыбается. Впервые за столь долгое время.