Чертовщина

      Выражение «ад на земле» хорошо описывало жизнь четверых людей, узнавших правду. Со стороны это казалось забавным – наступившая эмоциональная мясорубка подозрительно напоминала реальный, пройденный ими ад. Но по-другому быть не могло. За несколько очень долгих недель им пришлось принять и знание о мироустройстве и худшем мире, а так же тот факт, что рано или поздно придется туда вернуться.       Чиди успел пережить самый ужасный нервный срыв (и, по совместительству, такое же по силе пищевое отравление) и едва не инициировал развод. К его же счастью, у Доктора Симоны была антипатия к домашнему насилию, но устной речью она владела виртуозно, а потому сумела словами убедить его, что они могут состоять в здоровых отношениях, даже не рассказывая друг другу «случайно полученную истину, услышав которую, человек загублен», при этом обложив его матом на всех четырех освоенных ею языках. Это решение подкрепляла взятая в браке ипотека. Отступать было поздно. Чиди смирился, а когда самые тяжкие дни оказались позади, испытал большое облегчение. Несмотря ни на что, рядом с ним был любимый человек. Проходить этот путь без нее было бы в разы тяжелее.       Тахани и Джейсон из этой истории вынесли только мысль «брак побеждает смерть» и внезапно для всех обручились. Вместе им было легче сохранить душевное равновесие в это время, а как сказал Игнатию де Лойола, если цель – спасение души, то цель оправдывает средства.       Четвертое же колесо – Элеанор, сходила с ума как и остальные, но по-своему. Внезапно открывшаяся правда сбила ее с ног. До того самого момента она уже узнала, что последний год ее жизни был подстроен, но, черт возьми, кто допустил бы мысль, что все настолько безумно? Что пугающие подробности о лжи и ее причинах расползутся так глубоко и примут такой масштаб? Первое время ей было так страшно, что она забыла обо всех переживаниях. Забыла, как чувствовала себя растерянной, когда испытывала чувства к Майклу. Как злилась, когда узнала о его бесконечных манипуляциях. Как поцеловала его. Это стало так же важно, как протекающий кран в квартире, куда ломится толпа оживших мертвецов.       Но со временем толпа перестала пугать, а подтекающий кран остался. Элеанор хотелось облегчить себе жизнь хоть чем-то. И она попросила Джаннет вернуть ее воспоминания.

***

      Если бы у Элеанор была цель прославиться, она бы написала бестселлер «как усложнить свою жизнь, пытаясь сделать ее легче». Два последних дня она переваривала те сплетенные в фантасмагоричных историях десятки лет, что она провела в худшем мире и его окрестностях. Почему-то ей казалось, что в воспоминаниях можно найти ответы. Стоило догадаться, что в них будет лишь больше вопросов.       Теперь она знала, что сотни раз влюблялась в лучшего друга и пыталась победить существо, издевавшееся над ней. Что ее бросало из одного болезненного сценария в другой, где режиссировал все тот, кто в конечном итоге вытащил ее и ее друзей, пожертвовав собой. И самое странное - все то время она держалась на привязанности к Чиди. К Чиди, который сейчас был счастлив в браке и не интересовал ее. В воспоминаниях была нежность, доверие и даже любовь, но сейчас она не чувствовала с ними родство. Ей казалось, что все это – один до неприличия реалистичный сериал, где точный клон Элеанор играет главную роль, но сама она была вне его и лишь наблюдала за повествованием. Пока читаешь, чувствуешь и сопереживаешь героине, но стоит закрыть книгу – и все исчезает. Реальная жизнь была не там.       И все же, многие вещи стали яснее. Элеанор поняла – она хочет того, кто помогает ей преодолеть себя. Там, в воспоминаниях, она чувствовала в Чиди живое подтверждение своего роста. Он был рядом и учил ее, с самого начала. Но в этой жизни она сделала это сама. Под неусыпными манипуляциями, разумеется, но посмотрев на все со стороны, Элеанор посмеялась над их бестолковостью. Майкл на полном серьезе думал, что наклеенный на дверь флаер волонтерской организации вдохновит ее? Честно говоря, она понимала, почему он поднимался по карьерной лестнице так медленно. И все же, никто не учил ее философии морали и не заставлял выбирать помощь другим, стоя над душой как строгий учитель. Она сделала этот выбор сама, своими мозгами добравшись до сострадания. Эта мысль заставила ее сильно гордиться собой, но она рождала странный вопрос. Откуда чувства сейчас? – Они любили просто, но потом сложилось так что осознали, что являются чем-то важным друг для друга, чем просто друг или подруга- – донеслось из аудитории. Сегодня все товарищи по несчастью собрались там, чтобы это несчастье лелеять, а параллельно обсуждать план действий. Судя по звукам, Джейсон цель саботировал, достав свою гитару. Впрочем, Элеанор поступила так же, сбежав в коридор. Все равно план составят Джаннет с Майклом, понимавшие в этом цирке хоть что-то.       Сидя на подоконнике и в сотый раз пролистывая ленту твиттера, она перерывала воспоминания, пытаясь уложить их хоть в какую-то картину мира. Неожиданно ее прервали. – Элеанор, ты в порядке?       Она оторвала голову от экрана и обернулась. Из аудитории выходил Майкл. Наверное, она исчезла надолго – время, проведенное внутри головы она не могла контролировать. – Да, все в норме, – непринужденно ответила она.       Майкл глубоко вдохнул и прикрыл за собой дверь. – Насколько я знаю, когда люди говорят подобное, это не значит ничего хорошего. Ты хочешь рассказать мне, что тебя тревожит? Элеанор глубоко вздохнула, смотря на Майкла, неловко стоящего рядом. – Ну, устраивайся поудобнее, разговор не будет коротким! – она вытолкнула нервный смешок и картинно похлопала на место рядом с собой.       Проигнорировав сарказм, Майкл действительно сел на указанное место и наклонил голову, смотря Элеанор в глаза. Совсем как месяц назад, когда все было несравнимо проще. Элеанор смутилась и отвела взгляд. – У нас достаточно времени.       Сказав это, он улыбнулся.       Элеанор глубоко вдохнула. С того эпизода с поцелуем, телефоном и огромной светящейся хренью, они толком и не говорили наедине. Разве что пару раз она выпытывала подробности ситуации. – Джаннет вернула мне все воспоминания.       Глаза Майкла округлились. – О, – только и смог сказать он. Помолчав секунду, он продолжил, – Да, боюсь, там очень много… тревожных вещей. – Это точно… Ты, оказывается злобный гений! – Элеанор рассмеялась, угнетая Майкла еще больше. Его испуганное молчание длилось несколько секунд, и она не могла сказать, что в глубине души не наслаждалась ими. В конце-концов, Майкл мучил их больше сотни лет. – Я этим не горжусь, Элеанор… Если ты переживаешь из-за меня или моей лояльности, то я готов сделать что угодно, чтобы убедить тебя в том, что я на вашей стороне всем сердцем! – Майкл говорил с непередаваемой интонацией, что рассмешило Элеанор еще больше. – Да успокойся, чувак, я тебя прикалываю. Ты уже все доказал, отдав мне значок в худшем мире. Это было очень круто, кстати... – Элеанор затихла. Она окончательно решила, о чем им на самом деле стоит поговорить. – Если подумать о контексте, то я не был бы так уверен… - начал он, смутившись, - Но тем не менее, если проблема не во мне, то что тебя беспокоит?       Майкл выглядел чуть менее обеспокоенным, но смотрел так же внимательно. Элеанор фыркнула – все ему надо усложнить своей заботой. – Она в Чиди, верно? – внезапно спросил он, хитро улыбнувшись.       Элеанор приподняла брови. Это был скорее картинный жест, не отражавшей настоящей эмоции – немного проблемы было и в Чиди, она, к собственному недовольству, это понимала. Но он являлся скорее усложняющим условием задачи, нежели главным ее вопросом. – Не совсем. Ну, мне странно думать, что мужик, которому я лет двести назад призналась в любви, теперь женат. Даже обидно слегка, но в целом сейчас я не чувствую к нему того, что было раньше, – Элеанор говорила чуть громче обычного, так она пыталась замаскировать уязвимость. Вдруг, она остановилась, и спустя момент продолжила с коронным «я сейчас пошучу» лицом, – К слову меня и до него были лютые краши в преподов, но вы не понимаете, это другое.       Майкл не выглядел особо радостным, улыбнувшись на колкость только из вежливости. Элеанор вновь немного приподняла брови, на этот раз выражая подлинные чувства. – Слушай, мужик, я подозревала, что гениальный австралийский план состоял именно в воссоединении нашей звездной парочки, но неужели ты и правда думал, что все так просто? Мы абсолютно разные люди, по большому счету нас скрепляло только мое безвыходное положение.       Майкл помедлил, прежде чем ответить. – Возможно, тут я действительно ошибался. Я не был уверен, что у вас возникнет любовная связь, но знал что вы друг другу поможете, – вдруг он остановился и улыбка исчезла с его лица, – На самом деле, я думал, все будет в тысячу раз проще. И было бы, если бы не этот ублюдок.       Майкл помрачнел, а его челюсть так напряглась, что Элеанор могла увидеть очертания мышц на его лице. Тон немного напугал ее, но страх проигрывал любопытству. – Какой ублюдок? – аккуратно спросила она. – Колби, – выдохнул Майкл. Они оба поморщились, – Если бы не он, ты бы уехала в Австралию гораздо раньше, вместе с остальными. Там, конечно, тоже не без косяков обошлось, но если бы не этот урод, все получилось бы.       Элеанор опустила глаза, пытаясь вспомнить, что произошло в тот неприятный день. Засранец получил по заслугам и сейчас гнил в тюрьме, а Майкл был очень заботливым и потому казался жутким – все, что пришло ей в голову.       Это время было не лучшим в ее жизни, но и худшим она его не назвала бы. Элеанор погружалась в нравственную деградацию, которая закончилась катастрофой. Но ей подумалось – что было бы, если бы всего того не произошло? Если бы она пошла по плану Майкла, «уехала в Австралию гораздо раньше, вместе с остальными»? Гадать не хотелось, но она подозревала что она снова обратилась бы за помощью к Чиди и влюбилась в него. Элеанор знала, что Чиди потрясающий человек, но теперь этот вариант не казался ей правильным. – И тем не менее, я рада что все произошло именно так. Нет, Колби я конечно ненавижу, но все остальное было довольно круто. Пусть ты и сталкерил меня как драный жутик, я рада что мы с тобой тогда познакомились, – она улыбнулась и накрыла руку Майкла своей. Тот ответил слабой и уставшей, но теплой улыбкой, – Кстати, что ты сделал с Колби?       Майкл нахмурился и его взгляд потяжелел. – Ничего, – коротко ответил он.       Брови Элеанор взлетели. – Охуеть, – не менее коротко сказала она. – Я сам удивляюсь. Честно говоря, я планировал вывернуть его наизнанку. В прямом смысле слова. Не знаю, как я смог остановить себя, – с тяжестью ответил он. Элеанор понимала Майкла, ведь тут они были похожи – он винил себя за плохие порывы. Но разница между ними была в том, что она гордилась собой, когда преодолевала их, а он – нет. – Настолько не любишь, когда кто-то встревает в твои планы? – весело спросила Элеанор, стараясь разрядить обстановку. Ладонь Майкла под ее рукой напряглась. – Не мог вынести, что он бил тебя, – ответил он и замолчал, прикрыв глаза, будто в них попал яркий свет, – Элеанор, прости меня за все, что я делал в твоих воспоминаниях. Мне тошно от каждой секунды, когда я причинял вам четверым боль… Это было неожиданно для Элеанор и на несколько секунд она растерялась. – Чувак, я понимаю, что это было твоей работой, – осторожно начала она, слегка сжав его руку, – Отвратительной работы, и это говорю тебе я. Но знаешь что самое главное? Мы с тобой изменились. Без тебя мы бы так же мучились, но ни за что не выбрались бы... И черт возьми я тебя прощу, если ты пообещаешь больше не загоняться на этот счет.       Майкл грустно улыбнулся, смотря ей в глаза. – Я постараюсь поверить тебе, Элеанор.       Он аккуратно вытянул руку, чтобы переплести с ней пальцы. Сердце Элеанор пропустило удар. Майкл даже не задумался, какое значение имел для нее этот жест. – Майкл, я… - выдохнула она и на секунду замолкла. – Что? – спросил он, приподнимая седые брови.       Они встретились взглядами и Элеанор почти решилась сказать то, что должна была еще давно, но вдруг дверь в аудиторию открылась и из нее высунулась Джаннет. – Ребятки, вы в порядке? – приветливо спросила она. Майкл и Элеанор синхронно обернулись. – Да, все хорошо, – за двоих ответила Элеанор. Она улыбнулась ей, понимая, что момент упущен. – Океюшки! Возвращайтесь к нам, у Чиди появилась интересная идея! – Джаннет улыбнулась в ответ и исчезла так же внезапно.       Дверь закрылась с хлопком, Майкл и Элеанор вновь повернулись друг к другу. Их руки все еще были переплетены.       Раньше, когда кто-то заставал Элеанор в момент близости, она моментально отстранялась, всячески показывая, что это была простая светская беседа. Ведь никто не должен узнать, что она умеет чувствовать. На этот раз ничего подобного не произошло. Она не знала, что это значило.       Возможно, она выросла. Возможно, Майкл для нее оказался слишком важен. А может быть и то и другое. – Пойдем обратно? – спросил Майкл, кивая в сторону двери. – Пойдем, – ответила Элеанор и уже думала слезать с подоконника, когда голосок в ее голове прошептал: «ты действительно собираешься сейчас уйти?».       Майкл высвободил руку и намеревался слезть, но Элеанор остановила его, ухватив за плечо. – Хотя черт с ним всем, постой. Я тут между прочим не пауков ебать пришла. Майкл удивленно посмотрел сначала на руку, обхватившее его плечо, а потом на лицо Элеанор. – О чем ты? – Да действительно, о чем я, женщина, оставленная без ответа уже больше чем на месяц… – Элеанор спрыгнула с подоконника и встала ровно напротив Майкла, загоняя его в угол и в прямом и в фигуральном смысле, – Я понимаю, что произошло очень много всякой непонятной хрени, но все же обещания надо выполнять. А ты обещал подумать. – Прости, я не совсем помню, о чем я обещал подумать… – недоуменно ответил Майкл, но на щеках у него появился слабый румянец. Элеанор поняла: помнит. Но сомневается, что она говорит именно об этом. У нее появилась шальная мысль, отмести которую она не успела. Да и соблазн был так велик, что сил бы не хватило. – Специально в честь акции для стариков, я напомню, – сказала она чуть тише. Лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, на что не решилась.       Приблизившись и встав между его коленями, Элеанор обхватила его лицо руками и наклонилась так близко, что чувствовала на лице его дыхание. – Элеанор… - выдохнул он, смотря ей в глаза. Она боялась обнаружить в интонации недоумение или страх, боялась что он отстранится. Но ничего этого не произошло. И тогда она наконец прикрыла глаза и поцеловала его.       Целуя, она чувствовала себя такой же счастливой, будто накуренная съедала кусок сладкого торта. На этот раз она позволила себе погрузиться в ощущения чужих губ, рук на лице, зная, что теперь ему не сбежать.       Оторвавшись, она взглянула Майклу в глаза. Его губы были растянуты в широкой смущенной улыбке, а дыхание сбито. Переместив руки на плечи и отстранившись, она спросила: – Вспомнил?       Майкл взял ее руки в свои и встал с подоконника, снова становясь выше почти на полметра. – Было сложно этого не сделать. – И что надумал?       Он глубоко вдохнул и притянул Элеанор к себе, заключая в объятье. Она прижалась ухом к его груди и услышала, как быстро бьется его сердце. Он долго молчал, прежде чем решился ответить. – Я опасался думать, что это может быть в реальности. Ты потрясающий человек, Элеанор, мне страшно думать, что я стою твоих чувств, – сказал он, склонив лоб к ее волосам.       Она подняла голову и встретилась с его грустным, полным надежды взглядом. – Стоишь, Майкл. Ты не менее потрясающий, чем я, – она улыбнулась и вновь уткнулась лбом в его пиджак. Элеанор была уверена в своих словах.       В самом начале их знакомства в этом мире, ей казалось, что человек не может быть к ней так добр и вежлив. Она искала подвох – и не нашла его, даже в воспоминаниях. Изначально он помогал ей и ее друзьям ради спасения своей шкуры, а потом пожертвовал собой, чтобы спасти их. И продолжал жертвовать, спустившись за ней в этот мир, вопреки запрету судьи. Майкл был рядом с ней в тяжелое время, оказавшись единственным другом.       В прошлом, когда у нее были подруги, их союз держался на сомнительном уважении и схожести в нежелании расправляться с недостатками. Ей было стыдно за «сучку в платье» и множество других случаев, демонстрирующих их друг к другу отношение. Элеанор не умела ценить близких тогда. Но научилась теперь, когда кто-то на своем примере показывал, что от эгоизма можно избавиться и поддерживал на каждом этапе. Майкл был рядом, но не потому, что так было нужно, а потому что хотел этого. Потому что нашел в ней, аризонском помойном ведре, что-то хорошее. Потому что он, несмотря на противоречие его сущности, хороший человек. – Теперь, зная всю картину целиком, я могу сказать слова, в которые ты должен поверить, – тихо начала Элеанор, – Мы жили бок о бок достаточно долго и прошли вместе столько дерьма, что я могла понять это, – она подняла голову и встретилась с ним взглядом, – Я люблю тебя.       Она положила руку на его шею, касаясь щеки большим пальцем. Глаза Майкла блестели от стоящих в них слез. Он улыбался, и эта улыбка почти светилась. – И я люблю тебя, Элеанор. Очень давно люблю. – так же тихо ответил он и прижал ее к себе.       Им было чего бояться и за что бороться. За жизнь, за спасение души, друг за друга. И они понимали: им предстоит очень долгий и трудный путь, когда придется доказывать и произнесенные только что слова, и те изменения в их личностях, которые позволили им произнести их. Но стоя вместе, они ни раз найдут поддержку друг в друге и поймут: дорогу осилит идущий. Какая бы чертовщина вокруг не творилась.