Х-версия

      У каждого в мире свои ценности. Кто-то превыше всего преподносит королевское происхождение, другие не мыслят жизни без туго набитого кошелька, третьим не нужно ничего, кроме волшебного пинка Босса под зад. Лично Занзас больше всего ценила свободу. Не важно чего: мыслей, действий, выбора и остального, что к этому прилагается.       Конечно, если ты дочь Девятого Босса Вонголы, то все это у тебя есть уже по праву твоего рождения, и ты искренне веришь, что так оно и будет вовеки вечные, пока… пока в один далеко не прекрасный день твой горячо любимый родитель не решит, что или ты себе слишком много позволяешь, или он где-то не доглядел, и начнет тебя, что не день, то озадачивать все больше и больше.       Например, откроет фонд для ликвидации последствий нанесенных тобой разрушений, в который ежемесячно будет перечислять строго фиксированную сумму без всяких поблажек. А если выйдешь за лимит, то тебя навсегда отстранят от дел Семьи. А все потому, что ты, как истинная патриотка своего дела, проявила пару, а может и тройку, но никак не больше двадцати-тридцати, раз характер и разнесла какие-то никчемные строения, в список коих неведомым образом затесалась одна обветшалая каменная избушка, названная кем-то историческим памятником архитектуры. И что в ней было такого значимого, так и не поняла варийка из криков лысого дядьки в помятом дешевом костюме, который часа два не меньше выносил им с отцом мозг, размахивая пожелтевшими бумажками.       Да фиг с ним, с фондом, пожала тогда плечами девушка. Подумаешь, не сходит она на парочку разборок, благо для этих целей прекрасно подходили две убийственные во всех смыслах блондинки, но ведь на этом дело не закончилось.       Последовал новый запрет — не пить на приемах ничего крепче минеральной воды и неотлучно следовать за отцом, мило всем улыбаясь. А все из-за этого жалкого кретина с рыжими кучеряшками, которого она пару раз приложила головой о стену. Так ведь он сам виноват: не надо было пытаться ее ущипнуть.       — Да как вы могли, как вы могли сделать такое, — верещал он потом, плюясь при этом направо и налево. — Дон Тимотео, ваша дочь пьяна.       Она пьяна? Это всего после трех практически детских коктейлей "Космополитан"? Жутко кислых, между прочим, да и водки явно пожалели… Нервы просто не выдержали такого несправедливого обвинения и девушка ударом по ребрам отправила грубияна с лестницы прямиком в больницу, откуда его выпустили через полгода. Но не умер ведь! Зачем драматизировать? Хорошо хоть на обычную жизнь этот запрет не распространился. Видимо Девятый искренне полагал, что подобные ситуации у дочери только на приемах случаются.       Дальше — больше. Изволь сдать пистолеты при входе в отцовский особняк, не забудь составить список дел за неделю, о которых ему уже донесли раза четыре, но это несущественно, а потом обязательно выслушай получасовую лекцию о важности уважения к другим семьям, дружественно настроенным к Вонголе, и тем более к тем, кто ее недолюбливает. Занзас могла поклясться, что слова этой бубниловки она уже знает наизусть.       Вот и в Японию девушка направилась не только кольцо заполучить, но и от отцовских требований отдохнуть. Так оно по плану худо-бедно и получалось, ровно до утра накануне ее, как она по своему мнению справедливо полагала, триумфа.       Отец позвонил в десять, они вполне мирно побеседовали о погоде, здоровье и прочей малозначимой ерунде, когда Тимотео приступил к главному.       — У меня к тебе серьезный разговор, моя дорогая, — едва произнес он, как глава Варии моментально насторожилась. Именно с этой фразы и начинались все беседы, повлекшие за собой ограничения того или иного рода.       — Да, папа, что такое? — как ни в чем не бывало, спросила она.       — Так вот, я очень прошу тебя в день сражения не употреблять спиртное, тем более я собираюсь присутствовать на финальной битве лично, и мне хотелось бы видеть тебя абсолютно трезвой. Желательно даже, чтобы и сегодня ты этого не делала.       Занзас захлопала глазами. Не употреблять? Она и не собиралась вроде, к тому же перед всей этой разноцветной мусорной толпой. Вот зачем он об этом заикнулся? Теперь конечно, больше всего на свете ей хочется именно этого.       — Не знала, что сражение за кольцо Неба у нас приравнивается к приему среди благородных семейств, — не удержалась она от комментария, посмотрев в сторону бара, приветливо переливающегося стеклянными стенками на утреннем солнышке.       — Безусловно — нет, — продолжил Тимотео. — Я прошу тебя не только как отец, который хочет гордиться своим ребенком, но и как Глава Семьи, которому важно, чтобы его преемник выглядел достойно. Насколько мне известно, этот мальчик, Тсунаеши, не употребляет совсем, так что тебе надлежит явиться совершенно трезвой. К тому же это слегка уровняет ваши шансы.       Варийка закатила глаза. Начинается! Она так и знала, ничего путного от подобного звонка ждать не стоит. Опять пошли разговоры про имидж. А этому, как отец выразился, мальчику вообще всего четырнадцать — она в его возрасте тоже крепче колы ничего не пробовала. И еще неизвестно как бы себя вел упомянутый мусорёныш, окажись он на ее месте. Поди-ка тоже намахнул чего покрепче кефира.       И по поводу уравнения шансов… Отец действительно думает, что спиртное для нее этакий стимулятор, без которого она и шагу ступить не может? Здравствуйте. Приплыли! Даже обидно стало от таких сведений. Виски — не более чем один из "свобод", который у нее без суда и следствия отобрали. Ну, ладно-ладно — ограничили.       — И постарайся не выказывать излишнюю агрессию, и не бить его слишком сильно. В том числе из-за разницы в возрасте и опыте, — продолжал напутственную речь Девятый.       Вот это совсем глупость! Агрессии в ней полный ноль. Просто характер у нее такой, типично итальянский, между прочим, а наличие рядом табуна идиотов способно выбесить кого угодно. Занзас фыркнула. И с разницей отец не прав: раз эта мелочь — претендент, значит, никаких скидок на возраст. Она вот девушка, к примеру, а он — парень, следовательно, по умолчанию должен быть сильнее. Аргумент не принимается и никаких поблажек она предоставлять не собирается.       — Уровнять нас в принципе невозможно, — заметила девушка, изучая собственные ногти, — хотя бы потому, что для Семьи твой милый мальчик ничего не сделал. От слова совсем.       — Здесь ты права, конечно, — не стал отрицать Тимотео, — но вспомни, сколько поработал его отец. От его деяний я просто так отмахнуться не могу, к тому же Емицу — мой Внешний советник. Далее, дорогая, я прошу тебя одеться поскромнее. Никаких так любимых тобой излишеств, — продолжала литься из трубки напутственная речь.       Ну, папуля… Занзас подошла к зеркалу и покрутилась перед ним. А в чем проблема с ее внешним видом? Подумаешь, декольте, так ведь если есть, чему в нем красоваться, то просто грешно это скрывать. Ну, юбка узкая, так ведь исключительно для того, чтобы длинные ноги подчеркнуть. Может, ему туфли на двенадцатисантиметровой шпильке не нравятся? Но она и сама в них на состязание не собиралась. Словом, непонятная какая-то претензия получается.       — И что же ты предлагаешь мне надеть? Блузочку с бантиком на шее и юбочку в горошек? — на последней ниточке своего терпения уточнила девушка. — А волосы в две косички не нужно заплести? Может еще что-нибудь? Допустим к мусору этому домой съездить надо? На коленки бы бухнулась, кольцо отдала и в домработницы сразу записалась…       — Не ерничай, — отрезал отец. — Напоследок, извещаю тебя, что в твоем фонде разрушений осталось всего двадцать евро.       — Куда все делось? — не поняла она. — Там же вполне приличная сумма накопилась.       — Напоминаю, что кто-то совсем недавно снес отель со всеми прилегающими территориями, — строго произнес Девятый, — так что все ушло туда. Подумай хорошенько, как тебе провести эту битву.       Вот это был удар ниже пояса. Занзас даже заикаться начала. Ей — подумать! Ей, чей стиль в бою — берешь, стреляешь, а потом расспрашиваешь тех, кто выжил? Да это ей плевками придется сражаться, чтобы в злосчастную сумму уложиться.       — На этом прощаюсь с тобой, моя дорогая, — закончил разговор Тимотео, — увидимся завтра. Отдыхай и набирайся сил.       Занзас кивнула, словно Девятый мог ее видеть, а потом со всей силы приложила телефон об пол, да еще ногой подопнула. Издевательство какое. И как ей сейчас отдохнуть, после всего вышесказанного? Она убрала прядь темных волос за ухо и посмотрела на безвременно почивший телефон.       — Не считается, — сказала она сама себе, — он просто упал. Раз на полу — значит — упал. И что мне теперь делать?       — Босс, — в дверях появилась знакомая платиновая шевелюра вместе со всем, что к ней прилагалось, — тут тебе это… как бы сказать, чтобы ты не очень переживала…       Брюнетка, настроение которой требовало разнести еще один гостиничный комплекс, вопросительно подняла бровь.       — Ну что там опять? — поинтересовалась она, разминая пальцы.       — Просто подарки тебе тут принесли, — сообщила Скуало и вынула изо рта леденец на палочке.       — И все? — вскинула брови ее начальница.       — Так их это… много, — отозвалась капитан, придирчиво осмотрела карамельку и сунула ее обратно, — очень много. Куда их сложить?       — Да все равно, — махнула рукой брюнетка, — пусть хоть сюда тащат.       Подарки — это хорошо, решила она. Хоть какое-то развлечение. Опять, смотря какие… впрочем, чего уж только на ее памяти не дарили!       Например, наборчик китайских фарфоровых чайничков. Вот был он ей нужен? Нисколечко. Она честно хотела на нем потренироваться в стрельбе, но вовремя заметила, как Мармон бьется в истерике, параллельно вещая, что стоят эти поделки из фарфора больше, чем может позволить себе в качестве бюджета какое-нибудь крошечно-неизвестно-где-затерявшееся государство. Брюнетка пожала плечами и чайники благополучно избежали своей печальной участи.       Но да Бог с ними, с этими представителями посудной индустрии, вот одинокий чипс на алой бархатной подушечке, который, оказывается, был последним в пачке, недоеденной какой-то там звездой начала двадцатого века — это перегрузило мозг главной варийки всерьез и надолго, с тех самых пор она стала с некоторым напрягом разворачивать блестящие упаковочки…       Вот сейчас она ошалело наблюдала, как ее комната мало-помалу превращается в склад, а терпение в данный момент уже как никогда ранее активно готовилось изменить Занзас, потому что, если к странностям подарков она еще как-то приспособилась, то их энное количество ее просто бесило. А может, раздражало, что все подарки, если верить прилагаемым карточкам, были исключительно от одного единственного человека…       — Я тебя предупреждала, — пожала плечами Ску в ответ на ее немой вопрос.       — И много их еще там? — Босс взяла первый попавшийся сверток и принялась нервно дергать его обертку.       — Да штук еще двадцать, может больше, — "порадовала" ее подруга и исчезла за дверью, ибо в комнате становилось тесновато.       "Убью! Прибью на месте эту Коняшку со всеми его подручными и даже самый умильный взгляд меня не остановит. Вот мало мне стресса, так он меня добить решил не иначе", — тихо материлась она про себя, потроша очередную обертку, попутно рявкая на кого-то из подчиненных, которые, проявляя женское солидарное любопытство, по очереди засовывали нос в комнату начальницы с очередным вопросом "повышенной интеллектуальности". В конечном счете брюнетке это надоело, она решила совместить приятное с полезным: подрядить вариек портить маникюр, разворачивая упаковки.       Девушки не заставили себя просить дважды и активно принялись совать нос в гору принесенного, которая, к слову, продолжала расти.       — Он тебя, похоже, решил обеспечить подарками до конца дней твоих, — прокомментировала происходящее Скуало, которая уже успешно разобралась со своим угощением и теперь дегустировала содержимое из подаренной коробки.       — Тебя послушать, так я максимум до шестидесяти протяну, — хмуро отозвалась начальница, взглядом оббегая завалы, — и кто разрешил тебе, кстати говоря, чавкать мой подарок?       — Ну, еще не вечер, — улыбнулась Белл, присоединяясь к капитану в деле уничтожения сладкого, — думаю, он доведет количество годиков минимум до девяносто.       — К тому же это последняя возможность для него приложить записку типа: самой красивой на свете. Станешь Десятой и он тебе максимум букет сможет на День рождения прислать, — продолжила Ску.       — Дай мне это, — принцесса попыталась выхватить из рук капитана очередную коробку, украшенную кристаллами, — это мои любимые конфеты.       — Фиг тебе, — показала ей язык Скуало.       Занзас как-то безразлично уставилась на сражающихся за десерт блондинок. До девяноста значит… ну, не так уж и плохо, особенно если учесть ее окружение и образ жизни, где что ни шаг — потрясение сплошное: то нежные женские ручки надо тяжестью пистолетов утомлять, то на подопечных, перенапрягая связки, рявкать, то на свидание внеплановое срываешься. Хотя они конечно плановые, но если про них постоянно забывать… А уж этот отцовский наказ! Устаешь, однако, а выходных всего ничего. Вон какая она бледная… под загаром, конечно, не видно, но девушка на сто процентов уверена, что это так.       — Нет, это невозможно, — вывел ее из задумчивости плач Мармон, — я больше не могу вести подсчеты! Моя нервная система перегружена количеством нулей, которые получаются.       — Ну, так не веди, — пожала плечами глава Варии.       — Как же без этого, — недоуменно, насколько это можно было понять из-за капюшона, посмотрела на начальство иллюзионистка, — ценности учет любят…       — Босс, — сунулась в комнату Леви, — там еще один подарок принесли, — она чуть подумала и добавила, — кусачий.       — Тут все кусается, — буркнула Туман, — ценами так точно.       — Но этот во всех смыслах грызется и царапается, — сообщила Гроза.       — Ну и где он? — не поняла Занзас, видя, что в руках у подчиненной нет абсолютно ничего.       Та вздохнула и повернулась к начальнице спиной, предоставляя коллегам возможность лицезреть нечто кошачьей породы, висящее у нее на плаще, ткань которого стойко пыталась сопротивляться острым коготкам звереныша. Не очень, к слову, успешно.       — Ой, какой пусик, — взвизгнула от восторга Бел, забыв про все коробки на свете, подбежала к Леви, и с некоторым усилием отцепила зверюшку, — такой мяконький! И пушистенький! И некультурный, — добавила она озадаченно, стоило только котенку тяпнуть ее за палец, — странно, никто не осмеливался раньше так делать… — добавила она, опустив животное и всхлипнув.       — Он просто не в курсе, что с принцессами так поступать нельзя, — прервала надвигающуюся истерику Скуало, — кстати, будешь реветь — станешь чувырлой опухшей и принца проморгаешь.       — Мое Высочество всегда прекрасно, — буркнула Ураган и, забрав шоколадные трофеи, гордо покинула комнату.       Пушистик это действо проигнорировал, зато заинтересовался обивкой кресла, за полсекунды приведя его в состояние повышенной изношенности, а несчастную иллюзионистку, по привычке прикинувшей стоимость причиненного ущерба, в глубокий обморок. Обернувшись на шум и пощупав лапой неподвижно лежащую тушку, котенок подумал и скосил глазенки в сторону Грозы: кататься на плаще оной ему, судя по всему, понравилось. Нервно дернув глазом, Леви пожелала всем приятного дня и мгновенно скрылась за дверью, попутно прихватив с собой туманную подругу.       — Ммм, молодец какой, — хмуро улыбнулась Занзас, — знает когда и как вытурить ненужных личностей. Осталась только одна патлатая особь. Давай, займись.       — Злая ты, — хмыкнула капитан Варии, никуда особо не собираясь и перехватывая котенка, чтобы отдать начальнице.       — На тебя не угодишь, — отозвалась та, — вчера я тебя добротой пугала, помнится…       — Да уж, — хихикнула блондинка. — Пока ты снова внезапно не подобрела мне чем-нибудь по голове, я, пожалуй, пойду отдыхать, чего и тебе советую.       Они сговорились что ли?! Занзас проводила взглядом боевую подругу и почесала кусачую царапучесть за ухом. Все советуют ей отдохнуть. Забота через край льется в таком количестве, что захлебнуться можно. Аж плакать хочется… а еще хочется вот тех конфеток с ликерной добавкой, тем более к выпивке их не причислишь — десерт, значит можно.       Котенок принюхался к открытой коробке, фыркнул и, соскочив с коленей новой хозяйки, отправился на расправу с диваном.       — Везет тебе, — проследила за ним взглядом варийка, — можешь делать что угодно. Все простят по малолетству. А я тут мучайся. Ладно, все. Как приличные девочки с имиджем — отдыхаем, — она откусила от первой конфеты и блаженно закрыла глаза, честно выполняя папины указания.       Отдохнуть хочу… эта мысль давила на мозг Тсунаеши, начиная с трех часов ночи, с силой катка на свежий асфальт. А до обозначенного времени голову мучал вопрос репетитора Саваде-старшему: "Как думаешь, сколько пистолетов она возьмет?"       Накануне, он, включив всю свою наивность, понадеялся, что "посвежеть" ему дадут в столь любезно предоставленный варийками выходной, ан нет! Нифига! Вопреки всем протестам, его в компании Хроме и Ямамото потащили на спецтренировку, где группа садистов в лице его отца, Бьянки и Реборна, куда же без него, весело и непринужденно сложила из трех бойцов поленницу. Потом еще раз, а потом еще… в конечном итоге заявив, что все было просто ужасно. Конечно, согласился Тсуна, катастрофа полная: все болит, ноль отдыха и для лакировки происходящего очередное напоминание — какая страшная битва им предстоит. Короче, очередное бла-бла-бла и сбоку бантик.       И вот теперь хотелось, жуть, как хотелось, поспать, но… заведенный мозг не желал расслабляться ни на секунду. Подсчет овечек тоже разочаровал: не помог. Барашки, кажется, даже извинились и предложили позвать кого-то им на замену. Подросток отказался, они гордо ушли, пообещав еще вернуться. Когда-нибудь, когда поднимут свою усыпляльную квалификацию. Шатен обреченно помахал им вслед рукой и провел остаток ночи, таращась в потолок и строя планы на вечер. Неудивительно, что утром под глазами обнаружились синяки.       — Сынок, ты что-то помято выглядишь, — сообщил ему отец, когда после завтрака они дружной компанией собрались в гостиной на очередное стратегической совещание. Слова которого, как подозревал Тсуна, он знает наизусть.       — В самом деле что ли? — мрачно промямлил подросток, у которого глаза слипались вместе с мыслями.       — Похоже, кто-то неважно спал, — добавил Реборн, — это плохо, очень даже нехорошо. Тебе может вечером сил не хватить. Я даже не представляю насколько, ибо понятия не имею, что эти представительницы Девятого могли придумать и сможем ли мы как-то тебе помочь.       — Звучит обнадеживающе, — широко зевнул шатен и прикрыл глаза, но милый образ Занзас, душевно стучащей ему по голове пистолетом, заставил распахнуть их обратно.       Дальнейший разговор был прерван приходом Ямамото, Хроме и Гокудеры, который притащил с собой несколько больших рулонов бумаги и гордо прямо с порога заявил, что разработал двадцать четыре стратегических плана победы Десятого сегодня вечером, еще три про запас, победа в которых, правда, гарантирована на тридцать восемь и четыре десятых процента.       — Круто, — вздохнул репетитор, — а теперь отложи их и срочно придумай новый, позволяющий Тсуне до вечера хорошенько выспаться, иначе ни одно из твоих сочинений не сработает. Кстати, а почему ты не спал? — поинтересовался он у подопечного.       — Как тут можно отдохнуть, если вечером предстоит кошмар такой! — чуть не заплакал шатен. — Вон, даже сырник в виде револьвера сегодня. Почему он попался именно мне!       Реборн с Йемицу скосили друг на друга глаза, коллективно подумав, что видимо надо было поменьше вчера усердствовать, но исправить ничего невозможно, так что они сделали вид, будто вообще не при чем.       — Тебе просто нужно расслабиться, — похлопал друга по плечу Такеши, — есть масса способов это сделать.       — Хоть один предложи, — хмуро глянул на Дождь Гокудера.       — Хм… массаж, например, — слегка подумав, сообщил тот, — жаль, что Рехей уже уехал, — он может отлично размять. Правда, после его рукоприкладства у меня пару часов все болело, да и встать я не мог, но зато потом… отрубился только так.       Шатен нервно икнул и искренне порадовался отсутствию Солнышка. Ведь, если даже спортсмен Ямамото отрубился, то он вообще коньки не только на гвоздик повесит, но элементарно откинет.       — Сам же говоришь, что разминать некому, значит, этот способ не подходит, — огрызнулся Ураган.       — Тогда что ты предлагаешь? — добродушно поинтересовался Такеши.       — Говорят, иглоукалывание помогает, — протянул Хаято, — только вот где нам иголки взять?       — У меня есть отравленные иглы морского ежа, — встряла в разговор Бьянки, — а у мамы есть новый набор для вышивки. Там этих колющих предметов штук сорок… принести?       Жаждущий отдыха едва истерично не взвыл! Они издеваются? Тыкать его иголками? Еще друзьями называются. Нет, он категорически против этого плана и будет сопротивляться. Активно.       — Босс, может тебе колыбельную спеть, — оторвал его от размышлений голос Хроме.       — С ума сошла? — соорудил скептическую физиономию Ураган. — Что за детский метод? Десятый уже слишком взрослый для подобного.       — Но мысль, кстати, хорошая, — потер подбородок Емицу, — в детстве он быстро от этого засыпал. Пожалуй, пойду, позову маму, пусть поможет ему расслабиться. Молодец, Хроме.       — Можно еще и иллюзию какую-нибудь соорудить, — добавила, смутившаяся от похвалы, девушка, — маленькую совсем, так что на вечер мне сил хватит… — добавила она и, увидев одобрительный кивок репетитора, убежала вслед за Савадой-старшим, попутно таща за собой шатена.       — А пока наш непутевый лидер отдыхает, давай-ка поглядим, Гокудера, что ты там за планы нарисовал, — поинтересовался киллер у притихшей Правой руки, моментально возвращая его в приподнятое состояние духа.       Вечер состязания выдался отвратительный. Небо затянуло плотными слоями облаков, накрапывал мелкий противный дождик и с завидной регулярностью дул совсем неласковый ветер. Занзас поежилась и недовольно посмотрела на часы. Время приближалось к половине девятого, а ее противник по сражению до сих пор не имел чести явиться. Нет, если он не прибудет, то ничего страшного не случится. Она просто выиграет за неимением другого кандидата. Вот только девушка рассчитывала на яркую победу, где она сможет показать себя во всей красе. Опять же…       Она посмотрела в сторону собравшихся болельщиков и, углядев статного седого мужчину, над которым держал зонт один из охранников, недовольно цыкнула. О каких тут ярких победах может идти речь, когда запретили ей практически все, под корень урезав бюджет для «постановки шоу».       — Так, ты, мусор иллюзорный, — не глядя, обратилась она к Мармон, — ты посчитала, что в этом балагане стоит двадцать евро?       — Конечно, Босс, — кивнула собеседница и указала рукой вправо, — вот эта клумба с колокольчиками.       — А еще? — фыркнула Занзас, которую подобный ответ, конечно, не устроил.       — Еще такая же, но уже с ромашками, — палец девушки переместился влево. — Простите, но больше здесь ничего и близко с этой цифрой не стоит, даже одно окно гораздо дороже.       Следовательно, фейерверки отменяются, по крайней мере, запускать их можно только в небо, предварительно отправив в полет конкурента, при этом никак его не покалечив. И как такое провернуть? Брюнетка фыркнула. Да никак. От этой мысли настроение у нее стало еще хуже, срочно потребовалось устроить кому-то нагоняй. Но и тут проблемы… не гонять ведь, в самом деле, Туман — бесполезно, две самых подходящих личности остались дома охранять подаренные ценности, а пара блондинок, мирно играющие в резиночку, могут отреагировать совершенно непредсказуемо и начнутся разборки по-варийски, где каждый сам за себя и против всех. Только это зрелище не для чужих глаз. Ох, святая Мадонна, когда все начнется? Она уже и на одуванчики согласна.       Группа поддержки Тсуны вместе с его союзниками по битве тоже волновалась.       — Где же все-таки Десятый? — поинтересовался наконец, окончательно уставший ждать, Гокудера. — Времени уже почти половина девятого, а его все нет и нет.       — Действительно, Реборн, если претендент не придет через две минуты, его дисквалифицируют, — озадачено протянул Емицу, — я звонил домой и мне сказали, что он ушел довольно давно… Ты должен был проследить, что с ним все в порядке и он явился к началу соревнования.       — В самом деле? — мрачно отозвался репетитор. — Между прочим, он еще и твой сын, мог бы сам все проконтролировать…       Начинающаяся перепалка была прервана неожиданным, но тем не менее долгожданным, появлением "виновника торжества", то есть самого Тсуны. Правда, выглядел он несколько странновато: солидный костюм, шляпа-цилиндр, недокуренная сигара в зубах и монокль, который он держал возле глаза рукой — по-другому тот просто выпадал.       Над местом сбора повисло молчание. И пока шатен, периодически падая, подбирался к своим союзникам, все активно пытались прийти в себя и делали вид, что все в порядке.       — Я в шоке, — сообщил лучший киллер Вонголы, когда его горе-ученик торжественно поклонился собравшимся, попытавшись при этом приподнять шляпу, и чуть не рухнул.       — Сейчас в еще большем будешь, — сообщил ему Дино, который собственно подростка и приволок, — твой подопечный пьян если не в стельку, то в состоянии полстельки точно.       — Не может быть, — возмутился Савада-старший, — мой сын крепче молока в рот ничего отродясь не брал.       — Тише Вы. Хотите, чтобы все, а тем более Девятый, который любителей горячительного не особо жалует, услышали. Не верите мне, так пойдите и проверьте, — вздохнул Каваллоне, — еле привел его в состояние, когда он ногами перебирать смог. Потому и опоздали…       Реборн шумно выдохнул. Вот так номер! Где только это маленькое чудовище могло набраться! Вряд ли, кстати, специально… не мама ведь с Хроме в утренних попытках убаюкать дитятю от безысходности налили тому сто грамм. Нет, принял он явно незадолго до выхода. Может, Ламбо опять пошутил?       — Отвечай, ходячая проблема, что ты глотнул? — тряхнув ученика, грозно спросил он.       — Ничего, — шатен замотал головой со скоростью миксера.       — Не может быть, — вклинился в допрос его отец, — по какой же причине ты на ногах неуверенно стоишь?       — Нормально я стою, — отмахнулся его сын, — кстати, Реборн, чай у тебя на столе очень вкусный. Был. Мог бы и раньше поделиться…       — Все понятно, — закатил глаза репетитор и повернулся к Внешнему Советнику. — Твой отпрыск самым наглым и бессовестным образом выхлебал у меня из стакана остатки коньяка. Между прочим, дорогого. Напомни, чтобы я тебе за это счет прислал.       — Не знал, что ты такое употребляешь? — присоединился Дино.       — С вами недотепами поведешься, так еще и не то делать начнешь, — рыкнул на него киллер и глава Каваллоне примирительно-успокоительно вскинул руки.       Тсуна меж тем позволил снять с себя цилиндр, отобрать сигару и ликвидировать монокль, затем огляделся по сторонам и с радостным визгом побежал в сторону вариек.       — Девчонки! — протянул он, по очереди обняв каждую. — Привееет…       — З-здрасьте, — отреагировала Скуало, когда очередь дошла до нее, и оказалась единственной, кто произнес в ответ на сие действо хоть слово.       Занзас, "налюбовавшись" на такие попытки общения, находясь не в самом радужном настроении, решила хоть немного снять стресс, ухватила шатена за шкирку и без особого напряга отправила в сторону его лагеря.       — Злая ты, — вздохнул "летчик", приземлившись в крепкие отцовские объятья, — нельзя так с мужчинами обращаться, — добавил он и услышал тихий скулеж Дино.       У брюнетки нервный перегруз вышел на новую стадию. Что же получается?! Ей даже понюхать виски нельзя, а этому малолетнему охламону им даже заправиться по самое не хочу разрешается?! Нет, спрашивается, где справедливость в этом мире! Пофиг ей сейчас на все на свете, но она прибьет эту мелочь и будь что будет.       — Босс, возьми себя в руки, — повисла на ней, видя, как она тянется за пистолетом, капитан Варии.       — Это нечестно, — отозвалась начальница, — почему ему можно, а я мучиться должна!       — Конечно нечестно, — закивала головой Скуало, — но подумай, как Девятый расстроится, что ты не смогла с собой справиться… К тому же за это могут дисквалифицировать. Босс, ну потерпи еще минут пять. Сейчас начнем, сразу прибьешь его.       Счастливо избежавший расправы хотел еще что-то добавить, но судьи внезапно вспомнили, что соревнования до сих пор не начались, и принялись излагать условия состязания. Оказалось, что претенденты "на корону" начнут на спортивной площадке, а сопровождающие их лица будут тянуть жребий, указывающий место старта, до которого они их сами проводят и проследят через установленные камеры, чтобы никто раньше времени с места не двинулся.       — Некоторые пункты назначения могут совпадать, — предупредили они.       Реборн терпеливо дождался, пока все вытянут свои "указатели", проследил как Тсуна, выскользнув из-под опеки отца, убежал качаться на качелях, невесть как здесь оказавшихся, и взял последнюю записку, честно сообщившую, что его ждет второй этаж правого крыла школы. Туда, так туда, пожал он плечами и отправился было в нужном направлении, как его остановил голос Занзас, которая, не имея возможности улучшить себе настроение, решила хоть кому-то его в отместку испортить:       — Кстати, хочу тебе сообщить, что моя блондинистая капитан в курсе, почему ты ее тогда оставил…       — Что? — посмотрел на нее через плечо киллер. — Не смеши меня.       — Тем не менее, это — правда, — "расстроено" вздохнула брюнетка, — уж так она давно ждет, что ты, наконец, образумишься и вернешься, что вон какая нервная стала… бедняжка…       — Какого, прости меня, черта ты решила сказать это именно сейчас? — скрипнул зубами Реборн. — Думаешь, что, сообщив мне подобное, сможешь вывести меня из игры? Не получится!       — Да я и не пытаюсь, — продолжала строить из себя ангелочка варийка, — просто до сих пор забывала, а сейчас вспомнила… Все, чао, мусор, пойду за своим выигрышем.