огурец взорвался: продолжение. свадьба

бакуго стоял перед зеркалом и пытался уже в четвертый раз завязать бабочку на шее. у него снова не вышло, поэтому кацуки бросил ее на пол, накричав на бабочку, чтобы та сдохла. он начал жалеть, что не купил галстук. вдруг как в сказке скрипнула дверь, и на пороге появилось далеко не сказочное существо. бакуго не думал, что этот день может стать более неудачным, но, увидев на пороге мидори в синем костюме с принтом огурцов по всей длине, он убедился в обратном. — ты совсем головой ударенный? — задал насущный вопрос бакуго. — вообще-то да, только что лбом в люстру врезался. а что? что-то не так? — да! что-то действительно не так! а именно хуйня, которая на тебе надета! — это мой любимый костюм. нравится? — хуявится. иди надень тот, что мы купили. на котором нет блядских огурцов. мидори осторожно, словно крадясь, подошел и повис на руке бакуго. — ну не обижайся, пупсик! — протянул отвратительно слащявым голосом мидори. — я тебе не пупсик, — прорычал сквозь зубы кацуки. — но почему? тебе так идет пупсик! — еще раз так меня назовешь, я отменю свадьбу. — ладно-ладно! на лице мидори красовалась широкая улыбка. посмотрев на нее, бакуго подумал, как мидори сильно похож на огурец. а ведь когда-то он ненавидел огурцы… зато сейчас… он их на дух не переносит. — ну ты чего, милый? не волнуйся! все будет хорошо! — мидори пытался пропеть эти слова, но у него, мягко говоря, не было слуха. грубо говоря, ему уши в детстве переехало асфальтоукладчиком. кацуки почувствовал неприятную боль в левом ухе, том, к котрому ближе всего был мидори. — заткнись! и иди уже переодевайся в нормальное! — хо-ро-шо! пританцовывая мидори вышел из комнаты. было очевидно, что это самый счастливый день в его жизни. кацуки, к сожалению не чувствовал той же радости? не совершает ли он ошибки? не слишком ли спешит с браком? конечно, они с мидори встречаются уже четыре года, но из этих четырех лет бакуго видел своего возлюбленного в общей сумме хорошо если два месяца. мидори всегда внезапно исчезает и так же внезапно появляется через несколько дней, иногда недель, оставляя кацуки все это время в одиночестве. к тому же, бакуго, кажется, еще не успел забыть своего бывшего — шрека. даже наоборот, в последнее время он все чаще вспоминал о нем… не то, чтобы он не любил мидори, но одной любви не хватает для того, чтобы быть готовым к браку… что же ему делать?

***

— господин хиери, — обратился к мидори священник. — берете ли вы господина кацуки в свои законные мужья? — да! — ни секунды не колебаясь, дал свой ответ мидори. — а вы, господин кацуки? берете ли господина хиери в свои законные мужья? молчание. — господин кацуки? — священник негромко спросил. м о л ч а н и е. с каждой микросекундой тишина поглощала присутствующих все больше и больше. все, а особенно мидори, начали переживать, священник начал неловко мяться из стороны в сторону. — нет, — молчание прервал бакуго. — что? — почти в один голос произнесли священник и мидори. — я сказал НЕТ! НЕ БЕРУ Я ЕГО В МУЖЬЯ! — п-пупсик? — с переживающим выражением лица, прошептал мидори. — ХУЮПСИК, БЛЯТЬ! — закричал кацуки так, что все вороны, сидевшие на деревьях в радиусе пятиста метров от места свадьбы, в ту же секунду взлетели в небо и разлетелись по стронам, все равно куда, главное, чтобы подальше отсюда. после того, как каркание птиц утихло, бакуго продолжил говорить уже более спокойным, слегка грустным голосом. — я должен был давно тебе признаться, мидори… развязав с таким трудом и после двух туториалов на ютубе завязанную бабочку, кинув ее на пол и растоптав словно окурок, бакуго направился к выходу. когда от двери его отделяло всего два шага, он повернулся к мидори, чтобы сказать свои последние слова: –… я никогда не любил огурцы. кацуки вышел за дверь, а вместе с тем, и из жизни мидори. тот не смог двинуться ни на сантиметр; на лице читалась разбитость. мидори опустил взгляд на пол, где лежала помятая, растоптанная и грязная бабочка. такая же помятая, растоптанная и грязная, как и его сердце. — но… почему… почему-у… — он мямлил себе под нос. — огурцы ведь такие вкусные…