in the end we both lost

Тэхен, обернувшись к задней парте и устроившись поудобнее на стуле, подпирает голову ладонью, выпячивая нижнюю губу. — Я хочу к тебе, — всем вокруг всегда обязательно замолкать на таких двусмысленных моментах? — Тэхен, нас отсадили всего на одну пару, — Чимин нервно вдыхает-выдыхает, в который раз ловя на себе явно не веселый взгляд преподавателя. — А если ты продолжишь вести себя так, будто тебе совсем наплевать на квантовую физику, то будешь сидеть без меня намного дольше. Тэхен тупит взгляд и бормочет что-то вроде: «как будто мне и вправду на нее не наплевать», поворачиваясь обратно и успевая еще в полуобороте поймать воздушный поцелуй от Чимина. Скучно. На улице, как назло, небо в тучах, и из-за этого только сильнее хочется спать. Тэхен принимается стучать пальцами по парте, задумчиво подняв голову в потолок, и то ли усиленно игнорирует, то ли попросту не хочет отвечать на шиканье с парт рядом: он уже слишком нагло и явно мешает своими посторонними звуками, не прекращающимися дольше, чем на три минуты. — А давай сбежим с пар! — выходит слишком громко. Чимин обреченно стонет, прикладываясь лицом о парту, и мысленно проклинает день, когда он позволил новенькому, Тэхену, сесть с ним в средней школе. Почему никто не сказал тогда, что Тэхен не собирается больше уходить вообще? — Ким Тэхен, — полушипит преподаватель, случайно проводя ногтями по доске, отчего практически все морщатся. — Вы можете договориться о своем свидании с Пак Чимином после пары, не считаете так? — Свидание? — Тэхен едва не подпрыгивает с места. — У меня? С ним? Тэхен фыркает, откидываясь на спинку стула, через плечо показывает Чимину средний палец и сводит брови, пытаясь вслушаться в монотонную речь физика. Вот уж цирк — он и Чимин. Никогда в жизни. Несмотря на то, что родители его в Чимине души не чают, мама в последнее время слишком часто играет бровями и оставляет Чимина «на дружескую ночевку», и представления их совместного будущего, вообще-то, вещают только о хорошем, но это.. просто невозможно. Да, есть много красивых историй, где после долгих лет дружбы чуть ли не с песочницы люди вдруг понимают, что у них сбивается рядом друг с другом дыхание, и что-то даже и выходит, но Тэхену кажется, что это скорее привязанность или уважение, нежели та самая томительная любовь. — Подожди, — немного выждав, шепчет Чимин, тыча в спину Тэхена пальцем. — Разве я не самый лучший мужчина из тех, кого ты встречал? Тэхен начинает понимать смысл фразы «вы друг друга стоите» и, отмахнувшись от приставшего с расспросами Чимина, который в секунду замолкает, встречается едва ли не лицом к лицу со скорее нервно улыбающимся преподавателем. — Вы вообще друг без друга не можете, что ли? — скалится, когда Тэхен часто утвердительно кивает. — В таком случае, пожалуйста, проведите оставшееся до конца моей пары время вместе, — Чимин подавляет в себе смешок, потому что в отличие от благодарящего красноречиво Тэхена понимает, что имеется ввиду. — Долго сидеть будешь? — Чимин с легкой небрежностью стирает оставшийся на губе у Тэхена после перекуса сырный соус и, наклонившись, добавляет: — Нас выгнали, придурок, жду за дверью. Тэхен, притащив Чимина на другой этаж, встает под кондиционер и опирается о стену спиной. В Университете слишком душно и никто с этим делать ничего, видимо, не собирается, потому что тот кондиционер, под которым стоит Тэхен, еще со времен постройки и вот-вот упадет кому-нибудь на голову вместе с куском тонкой стены. Чимин ругается, размахивая руками во все стороны, потому что ему ведь после сидеть у постели болеющего Тэхена и сутками никуда не отходить. — Привет, Чимин, ты просил одолжить тебе лекции по микробиологии! — О, Чонгуки, ты занят? — почти выкрикивает Тэхен, и Чимин, заметив, как напрягся Чон, оттаскивает его за куртку. — Нет, а в чем.. — Мне скучно, — эта привычка перебивать начинает кое-кого раздражать. — Есть предложения? «Ты, прости, знаешь меня вообще?», — первый вопрос, который Чонгуку хочется задать по одной простой причине — Тэхен в принципе впервые с ним заговорил, выдавив из себя что-то большее, чем кивок в знак приветствия, что делал каждый раз, когда тот подходил к Чимину, с которым хоть как-то общается. Ким Тэхен, хоть и прикидывается (да ведь?) дурачком и ведет себя достаточно раскрепощенно, остается для всех таким же абсолютно недосягаемым. «Смотреть разрешается всем, прикасаться — только Чимину», — так для себя обозначил Чонгук Тэхена еще в прошлом году. «Какого, собственно, хрена?», — второй вопрос, который Чонгуку все так же хочется задать. Причины — те же. — Эй, Чонгук, ты в порядке? — с улыбкой спрашивает Тэхен, немного тряся того за плечи. — Чего завис?.. Влюбился?! — впивается своим лисьим взглядом, пригвождая Чонгука к полу. Чимин шлепает Тэхена по затылку и, пока тот, скуля, потирает место ушиба, оттаскивает Чонгука еще ближе к себе. — Я, пожалуй, пойду, — на выдохе выговаривает Чонгук, разворачиваясь на пятках. Его брошка со свинкой смешно дергается вверх-вниз вслед за вздымающейся быстро грудью, и Тэхен ловит себя на мысли, что секунд двадцать сам с собой обсуждает то, что у такого человека, как Чонгук, точно есть на сосках пирсинг. Сглатывает, тут же закашливаясь, и, сделав пару широких шагов, хватается за плечо Чонгука, разворачивая его к себе лицом. Тэхен делает вид, что внезапно поднялась температура, потому что более логичного способа оправдать покрасневшие щеки не находит, прикладывает руку ко лбу и тараторит что-то о том, что его лучший друг совсем свихнулся, раз в жару потащил их под кондиционер, и Чимин от такой наглости недовольно ворчит под нос, скрещивая руки на груди. У Чонгука безумно красивые губы, которые он раз за разом облизывает: волнуется. Вероятно, очень приятно проводить по ним большим пальцем, стоя под душем, после оттягивая. Тэхену эта вероятность, понятное дело, безразлична. А еще у него необычно большие глаза и явно скрытые за тональником созвездия из родинок. Тэхен хочет спросить, Чонгука ли это желание скрыть их или это все чужая вина из прошлого, но вовремя осекается, не желая переходить границы и лезть туда, куда его не приглашали и не собирались, кажется, даже. — Спорим, что ты влюбишься меньше, чем за полторы недели? — у Тэхена в глазах пробегает искорка. — Если так, отдаешь мне тачку. — Прощу прощения.. влюблюсь? — Чонгук пятится назад и заталкивает свой глупый страх поглубже. — В кого же? — Да хоть в него, — тычет на Чимина, который задремал стоя, оперевшись головой об автомат с перекусами. — Мне все равно. — А что, если проиграешь? — позволяет себе приблизиться так, что чувствует на своих губах чужое дыхание. — Я попрошу столько, что будешь расплачиваться до конца своей жизни, Ким Тэхен. — Нет, Гуки, — Тэхен хватает вскрикнувшего Чимина под локоть и, обернувшись через плечо, поясняет: — Проиграешь ты. Чонгук тянет уголки губ вверх и шепчет им в спины так, что не слышит даже сам себя: — Я знаю.

***

Тэхен начинает волноваться, когда через неделю все попытки уговорить Чимина и такие веские аргументы наподобие: «Пак, блять, Чимин, ты хочешь покататься на тачке, или тебя устраивает автобус?!» проходят даром. Чимин много смеется над Тэхеном, который носит ему еду и выпивку, лишь бы тот согласился стать тем, в кого влюбится Чонгук, и каждый раз говорит, что Тэхен очень-очень глупый. Поведение Чонгука, за которым Тэхен тайком наблюдает в Университете, не меняется от слова «совсем»: он все такой же спокойный, тихий и совершенно незаметный; бегает из одной аудитории в другую, изредка посматривая по сторонам, будто кого-то ищет. Так, по словам Чимина, было всегда. — Принц! — весело пропевает Тэхен, подходя со спины к Чонгуку. — Тэхен? — моргает несколько раз, косясь на прикованные отовсюду взгляды. — Что еще за прозвище такое? — хмыкает, доставая из автомата горячий кофе. — Тебе не нравится? — обгоняет, когда Чонгук решает сбежать, поворачивается к движению задом и так и продолжает идти. — Ты похож на принца, вот и все. — Мне без разницы. Тэхен не понимает, как он мог не обратить должного внимания на Чонгука. У него неприятно колет в груди, когда тот хмурится или отталкивает, и остается долгий осадок после. Тэхен чувствует себя выпившим, когда удается привлечь внимание Чонгука дольше, чем на пять минут, когда тот становится дерзким и напористым, пусть и всего на мгновение. Не утверждение, конечно, но Тэхен, похоже, совсем чуть-чуть зависим от взгляда Чонгука. — Как твои дела? — Тэхен останавливает, кладет руку на талию и сразу убирает. — Еще не влюбился? — Какой же ты тупой, — выплевывает Чонгук и, обойдя, быстро уходит. Тэхен думает, что пора. Пора действовать. И влюбить Чонгука в кого-нибудь.

***

Чимину, который уже через семь минут и сорок две секунды знает всю ситуацию, начинает еще больше симпатизировать Чонгук. Он разливает на пол кофе, пока загибается от смеха, узнав реакцию Чонгука на вопрос Тэхена, и добавляет еще больше пятен, подумав, что вытереть влажной салфеткой — лучший вариант. Тэхену приходится несколько раз заткнуть рукой рот, потому что из-за непонимания и мелкой тряски он кричит так, что на них начинают посматривать не только студенты, собирающие каждую сплетню, но и преподаватели, стоящие в противоположном конце коридора. — Чимин, а ты точно не можешь.. — Точно. — А если.. — Нет. — Выслушай! — Тэхен поднимает палец вверх, поворачивается к Чимину, который, отойдя на пару метров, разговаривает по телефону. — Ну и ладно, без тебя справлюсь.

***

— Чонгук? — Сокджин приветливо улыбается. — Что-то случилось, мистер Ким? Кажется, лекция у вас только через неделю, разве нет? — Нет-нет, понимаешь, мой брат.. — переходит на шепот, склоняясь чуть ближе. — Как ты уже мог заметить, очень настырный. — Чонгук смеется и кивает в знак согласия. — Мы можем вместе поужинать, чтобы он уже, наконец, отстал от меня с просьбой завести с тобой отношения? Чон дает себе по лбу, пытаясь не представлять лицо умоляющего о таком брата Тэхена, но выходит, откровенно говоря, не очень, и поэтому до ближайшего к Университету кафе они доходят под звонкий смех Чонгука и едва сдерживаемый Сокджина. — ..Моя жена была, мягко говоря, в шоке, когда он забежал на кафедру, обнял ее, как делает это обычно, и стал упрашивать меня встречаться с тобой. Сокджин забирает заказ и ведет Чонгука за столик около окна. Он как человек безумно приятный. Чонгук часто задерживается после занятий и помогает ему разгребать бумаги, что является больше отмазкой, потому что по большей части они разговаривают почти до полуночи, будто старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. — Не понимаю, как он все еще не догадался, — Чонгук давится пирожным. — Я еще в прошлом году заметил, как ты на него смотришь, — Сокджин зачесывает волосы назад и кивает на окно. — И чудеса, кажется, не всегда проходят мимо. Чонгук прыскает, замечая за кустом через дорогу Тэхена, который, прищурившись, внимательно за ними следит. Тэхен безумец, и от этого почему-то так сильно заходится сердце. Чонгуку нравится, что Тэхен не бросается словами и (почти) всегда трезво оценивает ситуацию. Он может выглядеть ребенком, но Чонгук один из тех, кто смог разглядеть его настоящего. Больше всего в Тэхене Чонгука цепляет голос, что сразу же отдается по телу крупными мурашками. От него вставляет так, что немного страшно, и в конец фразы: «Секс — это, конечно, хорошо, но..» единственным правильным вариантом будет подставить: «Вы слышали голос Ким Тэхена?». Чонгук теряется каждый раз, стоит Тэхену заговорить, и именно поэтому пытается сбежать куда подальше.. чтобы не задохнуться. Чонгуку больно осознавать, что шанс услышать те самые три слова (и это не «я купил еду») этим самым голосом кружит у отметки нуля и подниматься не спешит. — Вы что тут делаете? — Боже, Чонгуку определенно нужно носить с собой кислородный баллон. Тэхен выглядит так, словно зашел в кафе совершенно случайно и очень удивился, увидев здесь Чонгука с Сокджином. Пожалуй, то, что в своей игре он — единственный игрок, стоит не рассказывать. — Ужинали, как видишь, пока ты не явился, — Сокджин говорит совершенно отреченно. — Интересно, что скажет Ая, если узнает, что ты, братишка, ужинаешь со студентами, — Тэхен задирает подбородок и вздергивает брови. — Пошли, принц, нечего тут задницу отсиживать, — берет Чонгука за руку и усердно игнорирует четкое покалывание в кончиках пальцев. Тэхен якобы грозит Сокджину пальцем, но, стоит Чонгуку отвернуться, шепчет: «Спасибо» и подмигивает. — За что спасибо то..?

***

— В чем дело, Тэхен? — Чонгук тормозит и дергает руку. Тэхен тяжело дышит, оглядываясь и понимая, что утащил Чонгука слишком далеко и даже этого не заметил. Тэхену стоит прямо сейчас сходить в больницу и провериться, потому что пульса, кажется, нет. — Понимаешь.. — переводит взгляд на магазинчик с декоративными игрушками, лишь бы только не в глаза Чонгуку смотреть, — Он тебе не подходит! Чонгук понимающе улыбается, скользя пальцами по шелковой рубашке Тэхена, который сейчас слишком нелепо выглядит: у него растрепаны волосы, смята одежда и он бесконечно дергает носом, точно заболел. Наверное, и вправду заболел. Только вот чем? Или.. кем? Тэхен задерживает дыхание, внимательно всматривается в легкие движения Чонгука, стоящего в паре сантиметров, и почему-то так сильно хочет поцеловать. Он смято дышит, тяжело ступая на шаг вперед, и улыбается так, что у Чонгука смешно дергается глаз. Чонгук и Тэхен так красивы в своей бесконечности. Можно ли утверждать, что сейчас — самый счастливый момент в их жизнях? — Тогда кто подходит, Тэхен? — молчание в ответ напрягает, и Чонгук отступает. И не замечает, а может, попросту не хочет дать себе понять, что происходит, когда Тэхен хватает его за запястье и вновь начинает бежать. Тэхен понимает, что если остановится — передумает. Допустить этого нельзя, потому что Чонгук слишком глубоко засел. Потому что Тэхен подсылал к нему десятки парней и девушек, которые так и не доходили, и каждый раз бормотал: «Не нужно, я передумал» и хлопал по плечу. Чонгука попросту больно видеть с кем-то другим. Тэхен пугается, потому что ранее такого не чувствовал. Чонгук появился внезапно и с такой же скоростью забрался в самое сердце. У Тэхена сводит конечности от холода, но так приятно растекается внутри чужое тепло, что он продолжает бежать, так и не отпуская запястье. У Чонгука, который задирает рукав, много маленьких татуировок, тянущихся до плеча, и Тэхен думает, что ему это слишком сильно подходит. Чонгук такой крошечный, что хочется положить в кармашек и не отпускать еще очень долго. И звезды, кажется, на их стороне, потому что этим вечером как никогда ярко светят и будто немного мигают. Вдоль моста на набережной нацеплены сотни замков в знак обещания «пока смерть не разлучит», и это так глупо. Станут ли люди, любящие по-настоящему, отпускать и после смерти? Почему не обещают друг другу бесконечность, сотни вселенных и следующих жизней рядом, ограничиваясь лишь одной жизнью? Тэхена прошибает током, когда Чонгук, становясь рядом и придвигаясь ближе, выдыхает банальное: — Красивые. — Глаза. Твои. Чонгук не отвечает. Всего лишь задыхается двумя словами, пытается подавить лезущую на лицо глупую улыбку, когда Тэхен, не думая ни о чем, накрывает его руку своей. Перед глазами у обоих пелена толстая, такая, что не рассеешь абсолютно ничем, и это идет на пользу только, потому что Чонгук бы утонул в чужих глазах, а Тэхен последовал за ним. Так чертовски не по правилам. Идеально. — Ты проиграл, — Тэхен улыбается и притягивает Чонгука к себе. Чонгук смеется и скидывает со спины рюкзак. Чонгук до безумия красивый. Ему бы на обложку самого дорогого журнала, не меньше. Из-за Чонгука больше половины самых востребованных моделей потеряли бы работу. Тэхен не может перестать по-ребячески пялиться на сведенные брови и надутые губы, пока тот копается в рюкзаке, и давит в себе желание погладить его по волосам. Затухают фонари. Ночь уже не кажется такой длинной. Тэхен для Чонгука с каждой минутой становится желаннее. Он приближается-отдаляется, потому что, видимо, никак не может разобраться в собственных чувствах, но все забывается, стоит Чонгуку заглянуть в глаза. Чонгук тянет Тэхену бумажки, где, видимо, что-то очень важное, раз он решил отвлечься на них, и Тэхена прошибает разрядом тока: Чонгук вдруг становится серьезным, закусывает губу и кивает, мол, не томи, посмотри уже. Тэхен водит взглядом по листам бумаги, отвлекается пару раз на Чонгука, потому что тот слишком соблазнительно выглядит прямо сейчас, и его, вообще-то, хочется здесь и сейчас. — Я проиграл, — смеется Чонгук, — Задолго до нашего спора. Прокатишь? Договор на передачу машины, где не хватает только подписи Тэхена, датируется тем же днем, когда он предложил этот глупый спор. — Не думаю, — Тэхен улыбается и рвет договор. Потому что по итогу негласно проиграл Чонгуку сам.