baby dragon

🌾🍶🐉 Маленький дракончик оказывается тихим и едва ли заметным: он часто пропадал даже в комнате, был буквально невидимкой для мага, что частенько искал его по всему дому. Чимин не сразу понял, что его нового друга привлекают книги и растения, особенно хищные и диковинные, с красивыми яркими бутонами и пёстрыми листьями. Его пугал факт, что комната Юнги превращалась в жуткий ботанический сад, из которого дракончик (или сам маг) мог не выйти, угодив в цепкие лианы или корни, так что решение о создании большого парника появилась очень быстро. — Чимини-хён? Я могу оставить себе пару горшков? — сладенько подлизывается парень, округляя свои яркие зелёные глазки. Такой же хитрый, как Тэхён. Маг приподнимает бровь, опуская на стол горшок с золотой лилией, семена которой Юнги утащил из лавки Чонгука. Маленький воришка с красивым личиком. И Чимин знает, что всё равно выпросит, поэтому вручает ему тяжёлый горшок, кивая медленно. — Но он тяжёлый, хён, — плаксиво тянет, для правдоподобности прогибаясь в спине. Выглядит это так, будто Юнги сейчас клюнет носом пол, если не забрать тяжесть из его рук, но мысленно маг осознаёт, что его пытаются надурить. Юнги наглый, совсем не скромный, как показалось изначально; страшнее всего становилось, если дом погружался в мертвенную тишину, ведь это значило, что дракончик нашёл себе занятие. Это могло быть как чтение, так и проведение опытов с растениями в комнате, а то и попытка перевоплощения в другое обличие, в котором Юнги никогда не бывал за все свои годы. — Не тяжелее твоих тыкв, — маг морщится, вспоминая их жуткий визг. До сих пор в ушах звенит. Дракончик обиженно надувает губы, кряхтит тихонько, но несёт цветок обратно в комнату, радуясь хотя бы ему. На глаза попадается стеллаж, забитый книгами целиком и полностью. Юнги хихикает подло и ускоряет шаг, чаще перебирая своими короткими ножками. Нужно быстренько поставить цветок, чтобы не попасться Чимини-хёну во время маленькой шалости. Ему нравится книжка заклинаний. Эта не такая как другие: тонкая, в бежевом переплёте. И никакого в ней зла нет. Можно подшутить над злым магом и посмеяться, чтоб неповадно было на младших тяжёлую работу спихивать. И Юнги совсем не интересует то, что именно для его цветочков Чимин строит сад. Он хихикает тихонько, вычитывая очередное «весёлое» слово, и решает им воспользоваться. Вот Чимин обрадуется, когда все столовые приборы убегут от него. Прямо из рук выскочат! — Чимини-хён, я проголодался! — как можно громче кричит он. Чтобы его услышали на улице. 🌾🍶🐉 — Юнги! — почти рычит маг, поднимаясь следом за маленьким драконом. Тот смеётся громко, убегая от разъярённого хозяина. Палочки выскочили из рук мага именно в тот момент, когда он окунал в соевый соус димсам. Теперь его белая рубаха покрыта яркими пятнами, что явно веселило шаловливого дракончика. Чимин догоняет его быстро, дёргает за длинный бело-серый хвост, и роняет на пол. Радует лишь то, что Юнги успел выставить перед собой руки. Маг не верит ушам, когда слышит тихий скулёж, переходящий в хныканье. Как оказалось, хвост очень нежен, и дергать его уж точно не стоит. Маленький дракончик переворачивается, буквально садясь на свою конечность, трёт кулачками мокрые глаза, громко всхлипывая. Это очень больно и неприятно, но Чимину не понять. Юнги хватается за свой хвост, аккуратно поглаживая маленькие блестящие чешуйки. Он поднимает обиженный взгляд на мага, но тут же возвращается к своему занятию. — Пойдём в комнату, Юни? — тихо спрашивает. Послезавтра дракончик идёт в волчью лавку, и тогда Чимин точно получит склянкой по голове за эту выходку. Он уверен, что не чувствует своей вины, но смотреть на слёзы маленького существа очень неприятно и мерзко(от себя разумеется). Не хочется больше становиться источником грусти Юнги. — Отнеси меня, — дует губы, прижимая длинный хвостик к груди. Он больше не даст магу потрогать его. Чимин присаживается на корточки, чтобы с легкостью подхватить маленького змея. Тот жмётся к теплу, но всё ещё обижен, потому не позволяет себе многого. — Ты глупый маг, — бубнит Юнги, обводя пальчиками чешуйки на хвосте, — Чонгуки ошибся, ты не заботишься обо мне, как должен. — Разве не я строю сад для твоих цветов? Выделил тебе комнату, даю тепло и пропитание, а ты пакостишь, думая, что всё сойдёт с рук. То, чем ты занимаешься – не благодарность, а наглость. Кажется, Чонгук избаловал тебя. Он уж точно не собирается терпеть нелестные высказывания о себе со стороны дракона. Между прочим, единственный, о ком здесь не заботятся – Чимин, вынужденный прислуживать маленькой змеюке. Иногда хочется заплакать на змеином из-за дерьмового отношения, но он маг, и плакать на змеином может лишь Юнги. — Чонгук заботился обо мне, — обиженно надувает свои розовые губки, — Он много времени проводил со мной и играл. — Можем купить тебе цербера или василиска, будет с кем играть, — хмурится маг, опуская дракончика на мягкую постель, — Почему кровать опять не заправлена? — Я же всё равно опять тут. И я не хочу питомца, я хочу тебя. Хочется подавиться, но нечем. Чимин смотрит на дракончика, покачивающего ножками непринуждённо, и думает о том, понял ли он свои слова. Ладно, скорее всего это маг одинокий и неудовлетворённый, и в это точно не стоит впутывать Юнги, который имел в виду что хочет чаще бывать с магом(Чимин надеется). — Эй, хён, — Чимин параноит, ему кажется, что дракончик меняет свою интонацию, опускаясь на постель спиной, — Хён. Маг смотрит на худые ноги, местами украшенные крупной чешуёй, кусает нетерпеливо губы, наблюдая за тем, как медленно они покачиваются. Ему хочется укусить этого негодяя, да побольнее. — Хён, подойди, — снова шёпот. Ласкающий, приятный. Чимин ведётся, приближаясь к существу. Юнги обнажает в улыбке острые зубы и обвивает шею, притягивая ещё ближе. Так, чтобы дышать Чимином, поддающимся на любую провокацию. — Хёни позаботится обо мне, да? Юни очень нужно, чтобы о нём позаботились. Как руки оказываются под чужой домашней рубашкой – маг понятия не имеет. Он лишь хочет плакать на змеином, когда во время поцелуя Юнги кусает его за язык. Но плакать на змеином может лишь сам Юнги, когда доведённый до пика, не получает желаемого. Чимин будет мстить ещё очень долго за свои испорченные нервы, и никакой Чонгук, наконец подобревший от лисьей ласки, дракончику не поможет.