Поступки говорят громче, чем слова (Actions Speak Louder Than Words)

Все началось с нескольких прикосновений. То похлопать по спине, то положить руку на плечо... Ничего такого, что можно было бы рассматривать сверх чисто платонического проявления привязанности. Да и робот вряд ли смог бы почувствовать разницу. Для него все люди были чересчур нежными и ласковыми мешками с мясом. И то, что они делали, не имело значения, если только не приносило ему выгоду. Со временем физический контакт стал регулярным. Ночной просмотр фильмов нередко заканчивался тем, что Фрай засыпал, прислонившись к другу или даже лежа на нем, в редких случаях. Похлопывания по спине постепенно переросли в объятия, и теплые руки задерживались на холодных металлических плечах дольше нужного. Бендер продолжал считать, что все нормально. Люди ведь по природе своей очень ласковые существа, так? Наступил канун Нового Года, когда Бендер наконец начал сомневаться в безупречности своей логики. Тем вечером Фрай выпил немного лишнего и вел себя, словно человекообразная коала. Он прижимался к Бендеру всю ночь, бормоча о том и о сем, несмотря на бесчисленные попытки робота скинуть его. Не то чтобы его это сильно напрягало — в конце концов, если бы он действительно захотел, то мог бы скинуть Фрая без труда. Но часть него наслаждалась этим вниманием, хотя он бы и ни за что в этом не признался. Когда стрелка часов подобралась к полуночи, Бендер начал смутно подозревать, что поведение Фрая не совсем укладывается в рамки человеческой «чисто платонической привязанности». Никто из его друзей не был настолько чувствителен по отношению к нему или к окружающим. Конечно, он мог бы списать все на алкоголь, бурлящий в венах человека (алкоголь заставляет людей делать глупости, это давно доказано), но это не могло объяснить многие другие вещи, которые вытворял Фрай. Например, то, как он хватал его за руку, когда был напуган, или как обнимал его в минуты волнения, и даже то, как лежал на нем во сне. Все это было слишком странно для робота. Бендер снова кинул взгляд на Фрая, размышляя над тем, что все это значит. Что же такое делает Фрай? Что означает все это внимание? Следует ли ему беспокоиться? Он предположил, что стоит спросить у остальных. В конце концов, по его опыту, алкоголь был для людей чем-то вроде сыворотки правды. Какая-то часть него сомневалась, что он хочет знать ответ. Что если Фрай на самом деле держит его за идиота? Если он манипулирует им с помощью наигранных эмоций? Бендер не был уверен, что сможет вынести такую боль. Он вздохнул, понимая, что есть только один способ выяснить наверняка. Он осторожно толкнул Фрая свободной рукой. Человек очевидно задремал, будучи подвыпившим, и продолжал лежать на товарище. В каком-то смысле это было даже мило. Очнувшись от неожиданного сна, Фрай взглянул на робота и криво ухмыльнулся: — А-а, Бендер? Че такое, че те… — Просто подумал тут кое о чем. Ничего серьезного, — ответил Бендер, неожиданно отведя взгляд. — Хмм? О чем ты думал? Про меня думаешь, а? — Ну… на самом деле, да. Какого черта ты со мной нежничаешь? Постоянно липнешь ко мне, лежишь на мне и прочая фигня. Это странно. Даже для такого отвратного мешка мяса, как ты. Бендер слегка поморщился после этой фразы, понимая, что нужно осторожнее формулировать предложения. Хотя для пьяного идиота, который к нему липнет, это наверное не так уж и критично. — А? О! Потому что ты эт самое… нравишься мне, видать! — Ну, и? Конечно я тебе нравлюсь, дурачина. Я всем нравлюсь! Не любить меня — это как если б я не любил попойки. То есть это невозможно! Я имел в виду… почему ты со мной более ласков, чем нормальные люди? С тобой что-то не так? Мне отвести тебя к врачу или типа того? — говоря это, Бендер потыкал человека свободной рукой. Фрай нахмурился — между его бровями появилась легкая морщинка, и сосредоточенно пытался убрать наглый механический отросток. — Неее… Ниче такого. Если только влюбленность это не болезнь. — Он нахмурился еще больше, произнеся это, понимая, что именно он сейчас сказал. — Ой, я сболтнул лишнего… Ш-ш-ш, ты ниче не слышал! — Он похлопал Бендера по щеке, спьяну надеясь, что это его отвлечет. Бендер вдруг перестал тыкать Фрая и посмотрел на него в упор. Если бы он был человеком, у него бы сейчас, наверное, отвисла челюсть. Но он человеком не был, и поэтому состроил самое шокированное выражение, которое только мог. — Ты… влюблен? В меня? Фрай тоже перестал тыкаться и отвел взгляд. — Может быть… Не знаю… Это странно и тупо, я вообще не хотел тебе говорить, вдруг ты будешь меня ненавидеть и все такое… Но ты правда мне нравишься… Очень. Он изо всех сил пытался говорить внятно, и его лицо приняло удрученное выражение, как только он выпалил признание. Бендер очнулся от шока, анализируя слова, которые только что сказал его лучший друг. Ну конечно! Теперь все встало на свои места. Если честно, Бендер чувствовал себя идиотом, потому что не догадался раньше. Он должен был догадаться. Он чувствовал себя еще большим идиотом, потому что не мог разобраться в собственных чувствах. Обычно он просто игнорировал неожиданные или неприятные эмоции, пряча их далеко в лабиринтах своих микросхем, пока они спустя какое-то время не выйдут наружу в более грубой форме. Для него было так же естественно проигнорировать и чувство привязанности, а тем более любви. Теперь же, когда Фрай признался, эмоция каким-то образом из глубины процессоров стала пробивать путь наружу. Казалось, будто вся привязанность и любовь к другу, которую он прятал, в одно мгновение обрушилась на него, и робот не смог сдержать подобия улыбки. Это было абсолютно отвратительно. Какого черта он так парится насчет этой неотесанной туши мяса, сидящей рядом с ним? Он должен ненавидеть всех людей. Но он вдруг понял, что никогда не смог бы заставить себя ненавидеть именно этого. К Фраю он никогда не испытывал ни тени ненависти. Все это было удивительно, странно, и совершенно непривычно для робота. Но на самом деле, не так уж и неприятно. Глядя на Фрая, который немного встревожился, Бендер понял, что ему нужно хоть что-то сказать. Он прочистил горло, надеясь, что это немного поможет избавиться от странного порхающего чувства. Затем он начал: — Я бы никогда не стал тебя ненавидеть, идиот. Ты слишком много для меня значишь. А такая фраза от чувака, как я, говорит о многом. И только между нами… ты, может быть… наверное… возможно… тоже мне очень нравишься. Он быстро огляделся вокруг, неожиданно смущенный словами, исходившими из его голосового модулятора. Боже, откуда он вообще это взял? Фрай удивленно захлопал глазами, потом слегка улыбнулся. — Ты правда так думаешь? Бендер повернулся еще раз, чтобы посмотреть на него. — Да, я так думаю… Я думаю, ты классный. Не такой классный, как я, конечно. Но все же… Ты чертовски крутой… Вообще, ты единственный человек, которого мне не приходится терпеть. А это о чем-то да говорит. Где-то по ходу дела, черт бы меня побрал, если я знаю, где именно, я влюбился в тебя, свиной ты пирог. И за это я тебя ненавижу! Ладно, на самом деле я тебя не ненавижу. Ну ты и сам знаешь, да? Он снова отвел взгляд, немного злясь на самого себя за мягкотелость. — Короче, хватит с этими нежностями. Уже почти полночь, судя по часам. А это значит, что почти что наступил Новый год. Фрай глянул на часы, прищурившись в попытке разобрать цифры мутными глазами. Через несколько секунд он сдался, решив вместо этого еще раз прильнуть к Бендеру. Бендер усмехнулся, наблюдая за тщетными попытками друга. — Сейчас 11:58, пьянь. — А…ладно, – Фрай на секунду нахмурился, о чем-то думая. — Эй, мы можем эм… сделать кое-что? Бендер посмотрел на него немного растерянно. — Что именно? Я много чего могу делать. Уточняй, мне нужны детали. — Эм…ну ты понял. Когда целуют кого-то в новогоднюю ночь. Чтобы… ну закрепить, что ли. Робот удивленно приподнял часть оптической коробки, где должны были находиться брови, затем ухмыльнулся: — Я бы не хотел, чтобы этот год выпал из официальных, только потому что мы не поцелуемся. Так что почему бы и да? И как только часы пробили полночь, Бендер в поцелуе прижал к себе пьяного человека. Поначалу было странно, но вскоре они оба вошли во вкус — между ними плясали электрические разряды. Мягкие губы прижимались к холодному металлу, и в какой-то момент время вокруг них остановилось. От Фрая пахло алкоголем, от Бендера тоже. Это было естественно. Прекрасно. Восхитительно. Наконец разорвав поцелуй, они посмотрели друг на друга задумчиво. Фрай заговорил первым, все еще не в силах отдышаться: — Ну так… Что это для нас значит? Что теперь мы оба знаем, что у нас есть чувства, или… Бендер закатил линзы. — Боже, Забулдыга. Такой момент испортил. — Он вздохнул. — Если честно, я не знаю. Плюс, сейчас ты совершенно не в себе. Может лучше немного повременим с этим… Давай просто поболтаем. Насладимся моментом. Фрай пожал плечами. — Что ж. Звучит неплохо. — Он снова прильнул к Бендеру, зевая. — Ты просто супер. Ты это знаешь? — Пфф, конечно. Я твержу это ежедневно. Где-то глубоко в душе он впервые сам поверил в это. Все потому, что это сказал именно Фрай. Что до Фрая, теперь он окончательно заснул. Бендер улыбнулся, смотря на него. — А знаешь… Ты довольно миленький, кожаный мешок…– ответил он тихо, чтобы не разбудить Фрая. Этот год обещал быть замечательным. Он чувствовал это.