Любовь обретает форму

Наконец-то он доделал. Теперь его волосы были прямыми, без всяких глупых кудрей, чему он был несказанно рад. Он стоял напротив большого зеркала с ещё неостывшей плойкой в руках и любовался своим отражением. В его голове проносились мысли восхищения собой. Не проходило ни дня, чтобы Агеро не любовался, как сейчас, смотря на свое отражение. В один момент своей жизни он осознал, что ему никто не нужен: ни Баам, ни Мария — ведь у него есть он, который не оставит. Он опустил на стол плойку, вытянул руку и прикоснулся к прохладной поверхности зеркала. «Ты всегда рядом.» Его рука жаждала докоснуться до живого тела, обнять, но получала лишь равнодушную зеркальную поверхность. На миг ему показалось, что его отражение ухмыльнулось, но оно по-прежнему грустно смотрело на него. Агеро стоял и не отрывал руку от зеркала — он ждал. Но все было в пустую, ведь отражение никогда не сможет ожить. Он опустил голову вниз, прежде смотрящую прямо. И уже сделав шаг назад, вновь с надеждой посмотрел на зеркало. Увиденное ввергло его в шок и заставило с ужасом отшатнуться назад. Он ничего не обнаружил. Ничего. Даже его собственного отражения. Что-то сжалось внутри него. Он закрыл и вновь открыл глаза, но ничего не изменилось. — Даже ты, — очень тихо и несколько болезненно прошептал Агеро. Его обуял страх. Ведь теперь он был совершенно один. — Самовлюблённый эгоист, — достаточно равнодушно проговорил кто-то сзади. Испуганный и взволнованный Агеро резко развернулся на источник звука. — Да, я про тебя. Парень не верил собственным глазам. Просто не мог. Все это было нелогично и неправильно. «Это нереально.» Нечто прикоснулись к его талии, теплое и мягкое, и притянуло к себе, к чему-то столь же живому. Агеро чувствовал: кто-то дышит ему в шею. Он посмотрел прямо — перед ним стоял Кун. Живой Кун. Такой же, как и он, но другой. Агеро не выдержал и обхватил его лицо руками, прильнув к губам. Все было до неприличия реальным и манящим. — Я, надеюсь, ты почистил зубы? — разорвав, поцелуй спросил Кун. Агеро вопросительно посмотрел на отражение, но не прекратил и расстегнул грубым рывком его рубашку. Кун попятился назад, маня за собой свой оригинал, и упал на кровать. — Интересно, какой я на вкус там? — шептала над самым ухом «иллюзия». С этими словами Кун скинул Агеро с себя и так же грубо расстегнул его рубашку. Белую нагую плоть обжигали прикосновения «отражения», которые спускались все ниже и ниже. И вот уже его ярые поцелуи достигли розовеющего кончика. Мягкие губы обхватили его и начали медленно продвигаться к его основанию, затем обратно, набирая темп. Агеро чуть слышно стонал, его ноги свела судорога, а дыхание спёрло. Он схватился за волосы Куна, прося, ускорить темп. Но «отражение» лишь слегка прикусило розовеющую плоть. По телу Агеро прошлась жгучая боль и он кончил. — Славный, слабый мальчик, но очень вкусный. С доброй мягкой улыбкой над Агеро навис пугающий Кун. Его руки нежно легли на пылающие щеки парня. «Отражение» приблизилось и вовлекло парня в глубокий поцелуй. Каждое прикосновение пробирало Агеро насквозь. Он действительно не мог разобраться в своих эмоциях, но точно знал, что он хочет большего. «Отражение» не нужно было просить, оно уже начало набирать темп. По коже Агеро прошелся холодок. Руки Куна мягко обвили шею. Парень застонал и по его щекам потекли непроизвольные горячие слезы. Руки все плотнее сжимались вокруг шеи. Агеро схватился за «отражение», моля прекратить. Но «иллюзия» только сильнее начала душить. Каждое движение доставляло Агеро колоссальную боль. Страсть и боль смешались вместе. — Прячась от проблемы, ты её не решаешь, — злобно шипело «отражение». Перед ним больше не был тот самый Кун. Это было что-то мерзкое и противное, покрытое склизкой черной массой, которая постепенно начала покрывать его самого. Парень в ужасе оттолкнул Куна от себя. Кто-то постучался в дверь и разбудил Агеро.